Хозяин химер - Горбенко Людмила - Страница 90

– Опять мимо, – меланхолично прокомментировал летун.– Ох и везунчик этот Маттой! В третий раз господин Рочжаг промахивается!

– Какие проблемы, стрельнет по новой, – сказал я, отворачиваясь от сквозняка, поднятого крылышками чипокуса.– Уверен, что пули тут не в дефиците.

– Есть правила, – возразил летун.– Правила тира нельзя нарушать! Демон Рочжаг промахнулся трижды, и теперь смертный Маттой до конца года становится персоной, неприкосновенной для Рочжага!

– А для других стрелков? – уточнил дотошный Третий.

– Каждый житель города имеет право на три выстрела по любой тарелочке! На этом и построена высшая справедливость регулировании человеческой популяции методом случайности!

– Ни хрена себе справедливость! – пробурчал толстяк.– Как люди вообще не вымерли с вашими правилами, удивляюсь! Если даже предположить, что население города Отверженных составляет жалкие полсотни тысяч голов, то даже в этом случае…

– Полсотни тысяч? – заморгал летун.– О чем ты говоришь, переселенец? В городе живут избранные! Их по определению не может быть много!

– Хорошо, не полсотни, но несколько тысяч точно наберется! – согласился Третий.– И вся эта компашка каждый вторник скопом палит по несчастным смертным?

– Нет! Нет! Господин переселенец никак не желает понять меня! – каркнул чипокус осипшим вдруг голосом.

– Господин переселенец вообще не силен мозгами. Но ты не нервничай, а то челюсти заклинит! – ласково успокоила взъерошенного летуна чертовка.– Значит, говоришь, избранные? Рискну предположить, что дворцовая площадь не слишком велика, да и улиц тут лишь несколько.

– Одна! – с облегчением выпалил чипокус.

– И на ней едва наберется сотня домов.

– Три! Ровно три! Дворец его величества Ифитореля, гостиница и развлекательный центр, в котором мы сейчас находимся.

А я-то, дурак, нафантазировал себе высокие костяные башни и тени от широких бархатных плащей, мелькающие в стрельчатых окнах! Так и разрушаются сказочные иллюзии. Легендарный город Отверженных оказался всего лишь перевалочным пунктом, залом ожидания, общагой с набором нехитрых развлечений.

– Вот тебе и секс с насилием, и шкаф с подсветкой, и маленькая собачка, и два холодильника с сортирами… – расстроенно выдавил толстяк.– Всего три здания во всем городе? Что за убийственная скромность!

– А зачем больше? – искренне удивился летун.– Каждый дом – минимум несколько десятков стен, каждая стена – универсальный портал. Иди, куда заблагорассудится, развлекайся, как нравится. Главное, код обратного возвращения не перепутать. Сейчас я вам памятки достану…

Ради памяток чипокус не стал повторять фокус с раздвижными челюстями. Просто выплюнул мне в ладонь тонкую книжицу и поспешно упорхнул на громовой крик из угла комнаты: «Чипокус! Четыре бренди!»

– Удобно, – сказал Третий, провожая взглядом летающего слугу.– Интересно, а много груза он может в брюхе перетаскивать? Не знаю, как вы, а я бы перекусил.

– Упаси Сатана меня есть то, что уже побывало в чужом желудке! – передернулась чертовка.– Тем более, у этого животного никакого понятия о гигиене. И бумаги, и напитки, и оружие – все в одной куче. Чего доброго, начнешь жевать и пулей подавишься.

– Это не животное, а созданный демонами работник сферы обслуживания, – поправил я.– Чистая утилитарная функция со всеми вытекающими последствиями в виде своеобразного телосложения.

– Я бы назвал это теловычитанием, – буркнул Третий.– М-да… Неласково встречают, однако, переселенцев в городе избранных. Всего час, как я родину покинул, а уже ностальгия мучить начинает. Хоть волком вой! Вот тут в груди – так и ноет!

– Та грудь, на которую ты показываешь, называется живот, – улыбнулся я.– Ладно, сейчас полечим твою ностальгию куском какой-нибудь еды. Чипокус! Жареного мяса и три пива!

– О! Уже слышу свист крыльев! – обрадованно подпрыгнул толстяк.– А летит-то как шумно – не иначе, много несет! Вот хорошо… – Тут радость сползла с сияющего лица моего друга, и он начал стремительно бледнеть.– Хи… Хи… Хи…

– Внезапная шизофрения, вызванная словом «мясо» на фоне длительного двухчасового голодания? – приподняла брови чертовка.– Забавный диагноз. Спасибо, хоть стенки здесь мягким обиты.

– Хи!.. Хи!.. Хи!..– продолжал надрываться Третий, тыча пальцем в центр тира.

– Прекрати издеваться!

– Хи… Химера!!!

Видимо, кто-то из демонов только что выстрелил, потому что от блина с пляшущими человечками тянулся свежий фиолетовый след.

По этой эфемерно тонкой нити, словно по сказочному мосту, высоко задирая лапы и держа крылья по ветру, бежал аш-шуар…

Сразу после гибели Киоруса. Неизвестное помещение на территории Адского Болота

Они получились, последние солдаты Аша, – понял Киорус, завороженно глядя, как гигантские вихри уплотняются в длинноногие и длиннорукие фигуры, взмывающие под потолок. Все-таки получились! И хотя очертания человека-эфира с трудом угадываются на фоне серой стены лаборатории, несомненно, это его удушливое дыхание колышет связки сухих трав и заставляет ярко вспыхивать почти погасшие свечи.

Скольких минут не хватило, чтобы процесс завершился окончательно? Пяти? Трех?

Смерть не дала Киорусу насладиться долгожданным триумфом. Мало того – она обманула его дважды, лишив права на традиционный, всем известный уход в небытие, так подробно расписанный в научных трактатах некромагии. Ни пресловутого коридора со светом в конце, ни чувства воспарения над собственным телом, ни страха, ни забвения, ни легкости – ничего.

Обман, горестно думал Киорус, пока его руки и ноги по-лягушачьи распяливались в стороны, суставы выкручивались, словно мокрые тряпки, а далекий скрипучий голос с монотонной нудностью звал его по имени: «Киорус! Киорус! Киорус!..»

Некромант пришел в себя от ощущения падения на твердое. Его сжало поперек туловища, перевернуло, больно стукнуло по затылку, и он обнаружил, что ничего не видит. В остальном Киорус чувствовал себя на удивление сносно. Если это и был ад, то весьма своеобразный.

Очень осторожно некромант поочередно коснулся собственных глаз, и – о ужас! – глаза оказались широко открыты! Хватаясь руками за пол и оскальзываясь на собственной мокрой одежде, он кое-как принял вертикальное положение и чуть не закричал от неожиданности: слепота отступила так резко, словно по зрачкам ударили плетью.

Три стены, покрашенные в синий широкими неаккуратными мазками. Поверх фона намалеваны книжные полки, круглый циферблат, поделенный на восемнадцать почему-то неравных частей, овальное зеркало в узорчатой раме, не отражающее ничего и никого. Грубо сколоченная кровать в углу, накрытая шерстяным покрывалом с войлочным валиком вместо подушки, окно с распахнутыми ставнями, за которыми клубится туман.

Вместо четвертой стены решетка.

– Что это? – Рука легко прошла между прутьями и провалилась в пустоту. Киорус упал и снова перестал видеть.– Что со мной?

Туловище снова сжало, кто-то осторожно поставил некроманта на ноги, решетка заскрипела, и пред глазами вновь прозревшего Киоруса предстал Атрихигор.

Прежде миниатюрный шакс был теперь огромен – в четыре, а то и в пять раз крупнее некроманта. Из крупных пор на его лбу и носу сочился горячий желтый пар, в глубокой кожной складке тройного подбородка сучила ножками застрявшая мошка.

– Привет. Я выхлопотал тебе местечко в Адском Болоте, – гордо сказал демон, и кадык на его шее ритмично запульсировал.– Хотя, честно говоря, ты очень разочаровал меня, Киорус. Завалить такое простое дело… Не ожидал. Плакали мои пятьдесят процентов от жалованья члена Совета Магов. Про десятку за психотерапевтический сеанс даже упоминать не хочу. Жаль.

– Значит, теперь я раб? – просипел некромант, с трудом открывая онемевший рот.– Новая букашка на булавке в коллекции легендарного Мамады? Кстати, не объяснишь, почему я больше не в состоянии видеть лежа? А глаза против воли постоянно открыты, даже моргнуть не могу…