Деловое соглашение - Джоунс Сандра - Страница 6

3

На следующее утро Дороти с завидным усердием поработала над своим лицом: удлинила и без того длинные ресницы, покрыла веки до самых бровей вечерними розовыми тенями с блестками и щедро размалевала скулы пурпурными румянами. Предвкушая реакцию Анри, коварно улыбнулась своему отражению и нарисовала алой помадой жирный ротик-бантик.

– Ну как? Не перестаралась? – спросила она у матери.

– Знаешь, на кого ты похожа?

– Догадываюсь! Тем лучше… – Взбив напоследок волосы – и на этот раз Дороти не пожалела ярко-оранжевого красящего лака, – надела золотые босоножки на высоченной шпильке.

С одеждой для новой роли возникли затруднения: в последний момент пришлось покопаться в сундуке у Дотти со старыми платьями. Дороти выбрала ядовито-зеленую атласную блузку и ярко-красную шелковую юбку.

– Ну, вылитый какаду! – рассмеялась Элизабет. – Могу себе представить «восторг» Анри!

– Главное, чтобы работодатель не передумал! – Дороти обняла мать и поспешила к перекрестку, где ее ждал Анри.

Как всегда элегантно одетый – в темно-серых слаксах, белой рубашке в синюю полоску, чёрных замшевых туфлях, – он стоял, прислонясь к взятому напрокат «крайслеру», и нетерпеливо постукивал по капоту.

– Опаздываешь! – проворчал он. – Не хотели отпускать?

– Да нет. Сказала графине, что деда переехал автобус.

– Очень оригинально! Учти, Дотти, вздумаешь лгать мне, придется быть изобретательнее.

– А вам мне лгать ни к чему.

– Приятно слышать. – Анри сел за руль, не обращая на нее ни малейшего внимания.

– Я вроде как ваша невеста, – с обидой заметила она. – Поухаживали бы за мной, что ли. Хоть бы дверцу открыли…

– А ты могла бы одеться поприличнее! – оборвал ее он. – Что ты напялила? Чучело, да и только!

– Извиняйте, я девушка бедная!

– А при чем здесь деньги? – Анри бросил на нее злой взгляд. – К тому же на косметику, как я вижу, денег тебе хватило! Ведь я же просил!

– А что? Неужто не нравится? – изумилась Дороти. – А я-то старалась…

– Лучше бы не старалась! – Он сел за руль. – Ну ладно, садись. Потом с тобой разберусь.

Дороти с трудом сдерживала улыбку. Ну что же – начало игры отличное!

– А где ваш друг? – спросила она, когда они выехали на шоссе.

– Уехал вечером.

– Почему?

– Мишель не одобряет моей затеи. Вернее, твоего участия в ней.

Мишель стремительно вырос в глазах Дороти, но она не подала виду, а настороженно спросила:

– Какого такого участия? Если вы задумали всякие глупости…

– Замолчи! – взорвался Анри. – У нас с тобой деловое соглашение, только и всего. Ясно? – Он покосился на нее и мрачно добавил: – Хотя я уже жалею, что с тобой связался. Если мать увидит тебя в таком виде, она решит, что я свихнулся. И будет права. Придется заехать в Париж купить тебе что-нибудь приличное из одежды.

– Заладили – приличное да приличное… Чтоб вы знали, я девушка приличная. – Дороти распрямила плечи. – И не позволю разговаривать со мной с подобной манерой.

– В подобной манере, – поправил ее Анри. – Ты что, не проходила грамматику?

– Проходила. Дерьмовый предмет!

– Дотти, следи за своей речью. Будь любезна, не употребляй такие слова, как «дерьмо». Дамы не ругаются.

– Не ругаются? – усомнилась она. – Вы бы только послушали леди Ди. На днях она назвала меня…

– Хватит! Сейчас ты работаешь на меня, так что о своей хозяйке забудь.

Дороти кивнула и, взглянув на себя в зеркало заднего вида, извлекла из сумочки щетку и начала начесывать челку.

– Прекрати! Какого черта! У тебя и так волосы дыбом.

– Господа не ругаются, – передразнила его Дороти.

Анри от души расхохотался.

– Один – ноль в твою пользу. Да, Дотти, тебе палец в рот не клади…

– А вы не позабыли, что половину денег я хочу прямо сейчас?

– Ты что, мне не доверяешь?

– А я никому не доверяю.

– Почему? – удивился Анри. – Тебя кто-то обидел?

Дороти кивнула и начала плести душещипательную историю.

– Папаша бросил мать, когда я пешком под стол ходила, а отчим у меня был алкаш.

– Мой отчим был алкоголик, – машинально поправил ее Анри.

– Да ну! И у вас тоже? – посочувствовала она.

– Что? Да нет, просто я… черт! Я…

– Господа не ругаются!

– Ладно. Два – ноль в твою пользу. – Он хмыкнул. – Дотти, прошу тебя, не вставляй свои словечки.

– Ну вот! Замучили совсем… Я не могу говорить, как вы хотите.

– Хотите, – мрачно произнес он.

– Да пошли вы! – взорвалась она. – Раз я вам не подхожу такая, как есть, на том и порешим!

Чтоб вы знали, в наше время все эти ваши грамматические штучки без надобности. Главное, чтоб у тебя было вот тут. – И она постучала себе пальцем по лбу. – А с этим у меня полный порядок.

– Не сомневаюсь. И с критикой в мой адрес согласен. Просто у тебя своеобразная манера выражать свои мысли. – Он вздохнул. – Если у мамы возникнут вопросы, скажу, что это новомодный молодежный сленг.

– Значит, я вам подхожу такая, как есть? – уточнила она.

– Подходишь. Только поменяем тебе гардероб и прическу.

– Как Элизе Дулиттл в «Моей прекрасной леди»? – оживилась она. – Отпад! На днях показывали по ящику, так я прямо затащилась!

Анри чертыхнулся себе под нос, и Дороти замолкла, решив, что пора сделать перерыв. Вдруг переборщит, и он откажется от ее услуг, а ставить точку еще рано.

– Ты говоришь по-французски? – внезапно спросил он. – Ну, хотя бы чуть-чуть?

– Боюсь, что нет. – Дороти обворожительно улыбнулась и взмахнула ресницами, удовлетворенно отметив, что Анри поморщился.

– А ты не могла бы отклеить эти дурацкие ресницы?

– Нет. Это мои собственные!

– Настоящие? – удивился Анри.

– Так и есть! – с гордостью подтвердила она. – Длинные, да?

– Знаешь, Дотти, у тебя и без всей этой ваксы очень красивые глаза.

– Спасибо за комплимент! – Дороти жеманно хихикнула и потупилась, скрывая свою радость.

Анри тихо выругался по-французски. Вот бы ответить ему на его родном языке и посмотреть на его физиономию! – подумала она, а вслух спросила:

– Сколько мы будем в Париже?

– Ровно столько, сколько понадобится для того, чтобы ты выглядела менее… менее цветисто.

– Ну и зануда же вы! – капризно протянула Дороти. – На вас не угодишь…

– Что поделаешь! Надо же привести тебя в божеский вид, раз уж ты подрядилась изображать мою невесту.

Показался указатель на аэропорт Хитроу. До самой стоянки ехали молча, а когда Анри сдал машину и они вошли в зал ожидания, Дороти спросила:

– А где остановимся в Париже? В гостинице?

– Нет, у меня квартира. Будь любезна, дай мне твой паспорт.

– А это еще зачем? – ужаснулась Дороти.

– Как зачем? Зарегистрировать билеты.

– Ну, нет! Спасибо, я уж как-нибудь сама, – обиженным тоном возразила она. – Я что, дебилка? Дайте мне мой билет.

Анри с неохотой согласился. Дороти, опередив его, благополучно миновала паспортный контроль и, лишь запихнув паспорт в сумочку, с облегчением вздохнула. На этот раз пронесло!

Самолет приземлился в Париже, Анри забрал свой «феррари» со стоянки аэропорта Орли, и через несколько минут они уже мчались по Елисейским полям. Дороти раньше не бывала в Париже, так что изображать восторг ей не пришлось. Всю дорогу она ахала и охала, глядя по сторонам, и обомлела, когда машина затормозила у шикарного дома неподалеку от площади Согласия.

Неплохо для скромного плейбоя! – посмеивалась про себя Дороти, пока они поднимались в лифте на третий этаж. Интерьер холла и гостиной поражал воображение: стены обтянуты шелком, окна задрапированы атласными портьерами в тон, мозаичный паркет, устланный дорогими коврами, антикварная мебель.

Пожилая экономка с бесстрастным лицом молча отвела девушку в комнату для гостей и так же молча удалилась. Дороти присела на кровать красного дерева с роскошным резным изголовьем, покосилась на инкрустированный туалетный столик, погладила бежевое покрывало из дамасского шелка и, сбросив туфли, утопила ноги в мягком бордовом паласе…