Обман - Джордж Элизабет - Страница 62

— Тревор Раддок?

Интересно, подумала Барбара, принес ли ему облегчение этот вопрос.

— Он работает где-то на пирсе. Вы его знаете?

— Знаю. Он работает здесь уже три недели.

— Насколько мне известно, он перешел к вам с горчичной фабрики Малика.

— Все правильно.

— Там он попался на том, что выносил упаковку с ворованным товаром.

— Я знаю, — подтвердил Тео. — Акрам писал мне об этом. И звонил. Он просил меня принять его на работу, потому что считал, что на воровство парня толкнула бедность семьи. Шестеро детей. Отец Тревора, у которого, кстати, радикулит, последние полтора года безработный. Акрам сказал, что не может оставить Раддока на фабрике, но хочет дать ему шанс устроиться на другое место. Вот я и взял его. Конечно, работа у него не ахти какая, но получает он почти столько же, сколько платил ему Акрам, и может поддержать семью.

— А что у него за работа?

— Он убирается на пирсе. После закрытия аттракционов.

— Так сейчас его здесь нет?

— Он начинает работу в половине двенадцатого. Так что ему незачем приходить на пирс до этого времени, если только развлечься.

Барбара тут же мысленно внесла Тревора Раддока в список подозреваемых. У него был и мотив и возможность. Он запросто мог разделаться на Незе с Хайтамом Кураши и успеть на пирс, чтобы вовремя приступить к работе.

И все же вопрос, откуда у Тео Шоу браслет работы Кеннеди, требовал ответа. Если, конечно, это тот самый браслет. Существовал лишь один способ выяснить это.

Вообразите себя на сцене, мисс Хейверс, приказала себе Барбара.

— Я бы хотела получить его адрес, — сказала она, — если, конечно, он у вас есть.

— Без проблем.

Тео подошел к письменному столу и сел в дубовое кресло на колесиках. Перебрав карточки, он нашел нужную, переписал на листок сведения и протянул Барбаре. На сцене наступил кульминационный момент.

— О! — воскликнула Барбара. — Да я вижу, у вас браслет работы Кеннеди? Какая прекрасная вещь.

— Что? — не понял Тео.

Очко выиграно, подумала Барбара. Он не покупал этот браслет, иначе мать или дочь обязательно рассказали бы ему о происхождении этой вещи.

— Этот браслет, — сказала Барбара, — очень похож на тот, который я всегда мечтала иметь. Но вряд ли моя мечта исполнится, это очень дорого. Можно взглянуть? — попросила она, вкладывая в вопрос всю бесхитростность, оставшуюся от девической поры.

Она подумала, вдруг не клюнет, уж слишком явной была наживка, которой она водила перед его носом. Но Тео Шоу ногтем большого пальца расстегнул замок и снял браслет с руки.

— Великолепная вещь! — будто не в силах сдержать восхищение, произнесла Барбара. — Вы позволите? — Она махнула рукой в сторону окна и, когда он согласно кивнул головой, подошла с браслетом к свету. — Этот ювелир — гений, верно? — обернулась она к Тео. — Да он просто Рембрандт в ювелирном деле. — Она посчитала уместным сравнение ювелира с великим живописцем, хотя все ее знания о Рембрандте, не говоря уже о сведениях в области ювелирных изделий, легко уместились бы в чайной ложке.

Она восторгалась весом браслета, осматривала его искусно спрятанный замок. Выбрав момент, она взглянула на внутреннюю поверхность браслета и увидела там то, что и должна была: выгравированную витиеватую надпись «Жизнь начинается только сейчас».

Ну вот. Настало время поприжать его, чтобы узнать правду. Барбара вернулась к письменному столу и положила браслет рядом с окаменелостью. Тео Шоу не надел его. Он покраснел — ведь он видел, как Барбара читала надпись. Она не сомневалась в том, что ей и молодому человеку предстоит долгая и осмотрительная беседа, в процессе которой один будет стараться выяснить, что известно полиции, а вторая — то, что полицию интересует.

— Прекрасная надпись, — сказала она, указав на браслет. — Я была бы не против найти такую вещицу утром у себя под дверью. Приятно получать подарки от тайных обожателей.

Тео протянул руку, взял со стола браслет и надел его на запястье.

— Это браслет моего отца, — сказал он. Ну-ну, подумала Барбара. Ему бы следовало действовать более обдуманно, а лучше промолчать, но по опыту она знала, что виновные часто не придерживаются этого правила, желая убедить всех на свете в своей невиновности.

— А ваш отец, простите, умер?

— Да, и моя мать тоже.

— Значит, все это… — она обвела рукой вокруг, указывая на пирс за окнами и висевшие на стене чертежи, — перешло к вам от родителей? — По его лицу она поняла, что вопрос поставил его в затруднительное положение, и продолжала: — Когда я ребенком приезжала сюда, место, где мы сейчас находимся, называлось Балфордский увеселительный пирс, а сейчас — «Аттракционы Шоу». Развлекательный центр стал «Веселой деревней Агаты Шоу». Так звали вашу мать?

Его лицо просветлело.

— Агата Шоу — моя бабушка, хотя с шестилетнего возраста она заменила мне мать. Мои родители погибли в автомобильной аварии.

— Это ужасно, — сочувственно заметила Барбара.

— Да. Но… понимаете, у меня замечательная бабушка.

— Кроме нее, у вас никого нет?

— Здесь нет. Кто где, разбросаны по всему свету. Меня и моего брата — у меня есть старший брат, который пытается сделать карьеру в Голливуде, — бабушка воспитывала как своих детей.

— Да, хорошо иметь что-то в память об отце, — заметила Барбара. Она не собиралась позволять ему уклониться от темы, которую они обсуждали, отдавшись беседе о сиротках и их престарелых родственниках. Диккенсу это прекрасно удавалось, мрачно подумала Барбара, а мне сантименты ни к чему. Она внимательно посмотрела на Тео. — Хотя этот браслет выглядит слишком современно для семейной реликвии. Словно его изготовили на прошлой неделе.

Тео ответил Барбаре таким же внимательным взглядом, но у него не хватило силы воли, его щеки вновь запылали.

— Я как-то никогда не задумывался об этом. Возможно, вы правы.

— Да, конечно. Интересно, да и весьма странно, что пришлось столкнуться с такой вещью именно сейчас, когда ювелирное изделие, изготовленное Кеннеди и очень похожее на это, числится в розыске.

Тео нахмурился:

— В розыске?.. В связи с чем?

Барбара, желая избежать прямого ответа, подошла к окну, выходящему на пирс. Отсюда было видно чертово колесо, которое уже начало вращаться, поднимая в воздух две дюжины счастливцев.

— Скажите, мистер Шоу, а как вы познакомились с Акрамом Маликом?

— Что? — Наверняка он ожидал другого вопроса.

— Вы упоминали, что он звонил вам по поводу работы для Тревора Раддока. Выходит, вы знаете друг друга. Меня интересует, где и как вы познакомились.

— В «Сообществе джентльменов». — Тео коротко рассказал о том, что это за клуб. — Мы пытаемся помогать друг другу. Случайно оказалось, что я могу оказать услугу ему. Придет время, и он сможет сделать что-то для меня.

— И больше вас ничего не связывает с Маликом?

Он отвел взгляд от нее и стал смотреть в окно, на чайку, которая сидела на вентиляционной трубе, торчащей из крыши под ними. Птица, казалось, выжидала чего-то. Барбара тоже. Она знала, что Тео в данный момент решает для себя очень деликатную задачу. Не зная, что ей уже известно о нем из других источников, он должен был тщательно выбирать тропу между правдой и ложью.

— Вообще-то я помогал Акраму с компьютеризацией его фабрики, — после недолгого раздумья произнес он. — И я учился в начальной школе здесь, в городе, вместе с Муханнадом. И в средней тоже, только в Клактоне.

— Ага. — Барбара мысленно отмахнулась от географических подробностей их отношений. Невелика разница, Клактон или Балфорд. Сами эти отношения — вот что имело значение. — Так вы знаете эту семью уже много лет.

— В некотором смысле — да.

— Что значит в некотором смысле? — Барбара поднесла к губам банку с кока-колой. Жареные снетки вели себя самым неподобающим образом.

Тео, глядя на нее, тоже отпил из банки.

— Я знал Муханнада со школы, но друзьями мы не были, и я не знал никого из этой семьи до тех пор, пока не пришел на их фабрику, чтобы подключить компьютер. Это было год назад, может, чуть больше.