Обман - Джордж Элизабет - Страница 57

— Спасибо, — сказала Барбара, обращаясь к Де Витту. Она объяснила, что ей необходимо выяснить, приходила ли молодая женщина, по всей вероятности одетая в традиционный восточный костюм, на этот конец пирса в субботу и бросила ли что-нибудь с пирса в море. — Скорее всего, это произошло во второй половине дня, — уточнила она и спросила, адресуясь опять к Джерри: — А вы работаете по субботам?

— Работаем, — подтвердил он. — В какое время это было?

Поскольку Салах утверждала, что не знает точного времени, Барбара прикинула: если она сказал правду и пошла в тот день на работу, чтобы не оставаться в одиночестве дома, то на пирсе могла появиться в конце рабочего дня, по пути домой.

— Что-нибудь около пяти. Джерри покачал головой:

— Мы уходим отсюда примерно в половине пятого. — Повернувшись к рабочим, он спросил: — Кто-нибудь из вас видел эту красотку? Никто не оставался после пяти?

— Ты что, дружок, шутишь? — спросил один, и все засмеялись, представив себе, насколько глупо было бы околачиваться на стройплощадке после окончания работы. Никто не смог подтвердить правдивость рассказа Салах Малик.

— Будь мы здесь, мы наверняка заметили бы ее, — сказал Де Витт и, описав оттопыренным большим пальцем дугу, показал на своих рабочих. — Верно ведь, парни? Да когда мимо проходит симпатичная девица, они свешиваются с лесов, чтобы привлечь ее внимание. — Рабочие дружно захохотали. Джерри улыбнулся развеселившимся парням и обратился к Барбаре: — А она красивая? Ну, та, о которой вы спрашиваете?

Да, она очень симпатичная, подтвердила Барбара. Из тех женщин, вслед которым мужчины всегда оборачиваются. Да еще ее костюм — здесь, на побережье, так мало кто одевается, — она вряд ли прошла бы незамеченной.

— Может быть, попозже мы что-нибудь разузнаем, — сказал Де Витт. — Сейчас мы можем чем-нибудь вам помочь?

Нет. На всякий случай Барбара протянула мужчине визитку, написав на обороте «Отель «Пепелище». Вдруг он или его рабочие что-нибудь вспомнят…

— Для вас это важная информация? — с участием спросил Де Витт. — Это имеет отношение к… Ведь вы говорили об азиатке… Это связано с парнем, которого нашли мертвым?

Ей просто поручено выяснить некоторые факты, объяснила Барбара. Это все, что она могла сообщить им. Но если кто-нибудь припомнит хоть малейший факт, связанный с этим происшествием…

— Не думаю, — покачал головой Де Витт, засовывая визитку в задний карман. — Мы избегаем иметь дела с пакистанцами. Так-то оно проще.

— Это как?

Он пожал плечами:

— У них своя дорога, у нас — своя. Как только эти дороги пересекаются, сразу жди неприятностей. А у нас нет времени, чтобы улаживать неприятности. Мы выкладываемся на работе, пропускаем по одной, а то и по паре пинт после работы и идем домой, чтобы завтра снова трудиться по полной. — Он надел на глаза маску и взял в руки горелку. — Если эта пташка так важна в вашем деле, вам бы лучше потолковать с другими людьми на пирсе. Может, кто и видел, как она тут пролетала.

Она так и сделает, заверила их Барбара. Благодарно кивнув им, она, осторожно ступая, направилась к выходу со стройплощадки. Де Витт прав, здесь искать бесполезно, подумала она. А вот аттракционы на пирсе работают с раннего утра до позднего вечера. Если Салах не добралась вплавь или на лодке к дальнему концу пирса, чтобы затем взобраться на него и драматическим жестом бросить браслет в море, она наверняка должна была пройти мимо них.

Это была работа для полицейского в форме. Барбаре никогда не нравилась эта процедура — опрос потенциальных свидетелей, но она начала обходить подряд все заведения, что были расположены в аллее аттракционов, сделав первую остановку у чайной «Вальс» и закончив у закусочной. Галерея игровых автоматов на дальнем конце пирса была накрыта прозрачной крышей; за галереей располагались карусели и площадки для гонок на электромобилях. Здесь было очень шумно, и Барбаре, чтобы ее расслышали, приходилось чуть ли не кричать. Но никто не смог подтвердить рассказанного Салах, включая и гадалку-цыганку Розали, восседавшую на трехногом табурете перед входом в ее заведение. Сама гадалка, мокрая и распаренная под ворохом цветастых шалей, была окутана густым облаком табачного дыма. Обмахиваясь бумажным веером, она пристальным взглядом провожала каждого проходящего мимо, надеясь подловить того, кто пожелает узнать свою судьбу, позолотив ей ручку пятифунтовой банкнотой. Если кому-то было суждено заметить Салах Малик, то наиболее вероятно, что это была именно Розали. Но цыганка не видела Салах. Зато предложила Барбаре предсказать судьбу по линиям ладони, на картах таро или раскинуть на нее обычную колоду.

— Тебе понравится мое предсказание, милая, — сказала она, глядя на Барбару сочувственным взглядом. — Верь мне, предсказания Розали сбываются.

Барбара отделалась от настойчивой гадалки, сказав, что если будущее настолько же безрадостно, как прошлое, то лучше уж оставаться в неведении.

Остановившись у заведения Джека Уиллиса «Свежая рыба и морепродукты», она купила кулек с жареными снетками; она уже и вспомнить не могла, когда в последний раз их пробовала. Вместе с промасленным кульком ей вручили маленький горшочек с татарским соусом, в который следовало макать рыбешку. Барбара, держа в руках покупку, вышла из-под крыши на открытую часть пирса, присела на скамейку, выкрашенную в ярко-оранжевый цвет, и принялась за еду, обдумывая результаты своих усилий.

Поскольку не нашлось никого, кто мог бы подтвердить, что видел пакистанскую девушку, она наметила три возможных варианта развития событий. Первый — Салах Малик врала. Если так, то Барбаре необходимо выяснить причину. Второй и наименее правдоподобный вариант: Салах говорила правду, хотя никто на пирсе ее не запомнил. Если учесть, что большинство посетителей пирса, как успела заметить Барбара, невзирая на жару, отдавали предпочтение одежде из черной кожи и были украшены пирсингом по всему телу, то затеряться среди подобной публики девушка могла, только нарядившись подобным образом. Это был бы вариант номер три, настолько малоправдоподобный, что Барбара автоматически оказывалась перед лицом варианта номер один: Салах врала.

Покончив со снетками, Барбара обтерла жирные пальцы бумажной салфеткой, откинулась на спинку скамейки и, подставив лицо солнцу, снова задумалась, но уже о другом — кто такой этот загадочный Ф. Кумар.

Единственное известное ей мусульманское женское имя, начинающееся с буквы «ф», — это Фатима, хотя наверняка существуют и другие имена. Если все-таки Ф. Кумар женщина, на чье имя Кураши выписал чек на 400 фунтов, и если этот чек имеет какое-то отношение к убийце Кураши, необходимо выяснить, для чего предназначалась эта сумма. Нельзя исключить возможность, что это плата за аборт: ведь он тайно встречался с кем-то, в кармане и ящике стола были обнаружены презервативы. Что еще? Может быть, подарок, лена-дена, который он собирался сделать Салах, но еще не выбрал, что именно подарить? Или он хотел дать в долг кому-нибудь из азиатов, не посмевшему обратиться с такой просьбой к членам семьи, с которой Кураши намеревался породниться? Может, плата за кровать, диван, стол, холодильник, которые должны были доставить после свадьбы?

А если Кумар — мужчина? Разве это принципиально меняет ситуацию?.. Что люди обычно покупают? — размышляла Барбара. Обычно они покупают сугубо конкретные вещи: предметы быта, недвижимость, еду, одежду. Но иногда им приходится платить и за нечто абстрактное: например, за верность, предательство, подстрекательство к каким-то действиям. Кроме того, бывают случаи, когда необходимо оплатить отсутствие действия, молчание, промедление или внезапный отъезд.

Так или иначе, существовал лишь один-единственный способ узнать, что купил Кураши: отыскать этого Ф.Кумара. Или эту Ф.Кумар. Это напомнило Барбаре о второй цели ее приезда на Балфордский пирс: о необходимости разыскать Тревора Раддока.

Она резко выдохнула, сглотнула, чтобы избавиться от привкуса жареных снетков и жирного налета на нёбе. Подумала, что надо купить что-нибудь попить, желательно что-нибудь горячее, чтобы смыть с пищевода жир, растопить его и отправить в путешествие по желудочно-кишечному тракту. Ведь через полчаса ей, без сомнения, придется дорого заплатить за это удовольствие. Может быть, кока-кола успокоит желудок, из которого уже доносилось зловещее урчание.