Обман - Джордж Элизабет - Страница 55

За рулем сидел молодой человек двадцати с небольшим лет, с лицом цвета чайной заварки, длинными волосами, собранными на затылке в хвост. На нем были круглые солнцезащитные очки, какие, по мнению Барбары, носят сутенеры, жиголо и шулеры. Она сразу узнала его. Это был Муханнад Малик, которого показывали накануне в телерепортаже.

Таймулла Ажар сидел рядом с ним. По его смущенному виду — Барбара посчитала это добрым знаком — нетрудно было предположить, что, появляясь на фабрике на манер одного из персонажей «Полиции Майами», он чувствует себя не в своей тарелке. Мужчины вышли из машины. Ажар, остановившись у дверцы, оглядывался по сторонам, а Муханнад направился прямо к женщинам. Он снял солнцезащитные очки и сунул их в карман идеально белой рубашки. В этой рубашке, светлых джинсах и мокасинах из змеиной кожи он выглядел как картинка из модного журнала.

Эмили кивнула, приветствуя их. Барбара почувствовала, что ладони у нее становятся влажными, но не от жары, а от волнения. Сейчас она должна будет сказать своему нынешнему руководителю, что представлять ее Таймулле Ажару нет необходимости. Но она прикусила язык. А вдруг Ажар все объяснил своему кузену? Однако тот лишь бросил на Муханнада косой взгляд: видимо, он тоже решил пока промолчать. Это уже хуже. Что ж, подумала она, посмотрим, что из этого получится.

В оценивающем взгляде Муханнада читалось столь явное презрение, что она мгновенно ощутила зуд в пальцах от желания выцарапать ему глаза. Он подходил к ним все ближе, пока — она сразу поняла это — не приблизился настолько, чтобы предстать перед ними во всей красе.

— Так вот это и есть ваш сотрудник по связям? — Этим вопросом он выразил свое ироническое отношение к кадровому решению Эмили.

— Сержант Хейверс встретится с вами сегодня во второй половине дня, — не обратив внимания на насмешку, ответила Эмили. — В пять часов в помещении участка.

— Нам бы больше подошло в четыре, — поморщился Муханнад, не объясняя причину своего несогласия, вызванного лишь желанием сделать по-своему.

Эмили и не подумала вступать в очередные словесные игры:

— Сожалею, но я не могу гарантировать, что мы управимся с делами к четырем, — спокойно и невозмутимо объяснила она. — Но пожалуйста, приходите. Если сержант Хейверс будет отсутствовать, когда вы прибудете, дежурный офицер позаботится о том, чтобы вы могли подождать ее прихода в комфортных условиях. — Приветливо улыбаясь, Эмили смотрела на мужчин.

Спесивый азиат посмотрел сначала на Эмили, затем на Барбару с таким брезгливым выражением, будто он выпачкал чем-то свои дорогие ботинки, а теперь принюхивается, во что это он вляпался. Видимо, определив во что, он повернулся к Ажару.

— Пошли, — сказал он и направился к входу на фабрику.

— Мистер Малик! — окликнула его Эмили, когда он уже взялся за ручку двери. — Не знаете ли вы, кто такой Кумар?

Муханнад остановился и обернулся:

— Вы о чем-то спросили меня, инспектор Барлоу?

— Вам знакомо это имя?

— Почему вы спрашиваете?

— Надо кое-что выяснить. Ни ваша сестра, ни мистер Армстронг не знают, кто это. Я подумала, может быть, вам он знаком?

— Почему вы так подумали?

— Потому что существует «Джама». Кумар состоит в этой организации?

— «Джама». — Лицо Муханнада не дрогнуло, отметила про себя Барбара.

— Да, «Джама». Ваша организация, клуб, братство… Как вы ее называете? Или вы думаете, полиция не знает о ее существовании?

Муханнад усмехнулся.

— То, что знает полиция, не поместилось бы и в тысяче томов, — бросил он и распахнул дверь.

— Вы знаете Кумара? — настаивала Эмили. — Это ведь восточное имя?

Он остановился на пороге, наполовину в тени, наполовину на солнце.

— Инспектор, ваш расизм невозможно скрыть, как шило в мешке. Раз это восточное имя, то я, по-вашему, обязан знать этого мужчину?

— А я разве сказала, что Кумар мужчина? Что-то не припомню.

— Да не прикидывайтесь. Разве не вы спросили, является ли Кумар членом «Джама»? А если вам все известно, так вы знаете, что в ней состоят только мужчины. Что еще? Если у вас больше ничего ко мне нет, то у меня и моего кузена много дел на фабрике.

— Да есть еще кое-что, — ответила Эмили. — Где вы были в ночь смерти мистера Кураши?

Муханнад сделал шаг от двери и, выйдя из тени, надел солнцезащитные очки.

— Что? — тихо переспросил, желая произвести эффект, а не потому, что не расслышал.

— Где вы были в ночь убийства мистера Кураши? — повторила Эмили.

Он аж фыркнул от возмущения.

— Так вот куда завело вас ваше расследование! Так я и думал! Раз паки убит, значит убийство совершил паки. И вам удобнее всего повесить это дело на меня как на наиболее подходящего паки.

— Любопытное предположение, — заметила Эмили. — Потрудитесь, пожалуйста, ответить. И поподробнее.

Он снова снял очки. Таймулла Ажар, стоявший позади него, насторожился.

— Я понял, что вам нужно, — сказал Малик. — Я забочусь о своих людях. Хочу, чтобы они не стыдились своего происхождения, поняли, что не обязательно быть белым, чтобы заслуживать уважения, и ходили с гордо поднятой головой. А вам, инспектор Барлоу, на все это наплевать. Вам хочется унизить их и заставить лебезить перед вами, а легче всего это сделать, повесив убийство на меня.

Этому парню палец в рот не клади, подумала Барбара, кем-кем, но дураком его не назовешь. А ведь нет лучшего способа расколоть общину и тем самым сделать ее безопасной для общества, чем выставить ее вождя крикливым идолом с мелкой душонкой. Кроме, впрочем… Барбара поспешно перевела взгляд на Ажара, чтобы понять, как он реагирует на перепалку между руководителем следственной группы и его кузеном. Он смотрел не на Эмили, а на нее. Вы видите? — казалось, спрашивали Барбару глаза Ажара. — Все получилось именно так, как я и предсказывал за завтраком.

— Я действую в точном соответствии с известными мне фактами, — сказала Эмили, обращаясь к Муханнаду. — И мы подробно поговорим о них. Но чуть позже.

— В присутствии ваших начальников?

— А это как вы пожелаете. А сейчас, пожалуйста, ответьте на мой вопрос или будете размышлять над ответом в камере.

— Вам не терпится поскорее отправить меня туда, верно? — вспыхнул Муханнад. — Простите, но я не доставлю вам этого удовольствия. — Он снова подошел к двери и распахнул ее. — Ракин Хан. Вы найдете его в Колчестере, что будет, вне всякого сомнения, не слишком трудным делом для человека, обладающего такими удивительными способностями к сыску, как вы.

— Так ночью в пятницу вы были с человеком по имени Ракин Хан?

— Мне жаль, что я разочаровал вас, — ответствовал он и скрылся за дверью.

Ажар, кивнув Эмили, последовал за ним.

— Какой шустрый! — покачала головой Барбара. — Очки еще эти дурацкие. — И переспросила, возвращаясь к разговору, который прервали своим появлением Муханнад с Ажаром: — Почему все-таки ты уверена, что Кумар мужчина?

— Да потому что Салах не знает, кто он такой.

— Но Муханнад только что сказал…

— Да чушь все это, Барбара. Пакистанская община в Балфорде не так уж велика, и, поверь мне, если бы этот самый Ф. Кумар был среди них, Муханнад Малик узнал бы о нем первым.

— Ну а почему тогда о нем не знает его сестра?

— Да потому, что она женщина. Таков обычай — каждый знает свое место. Салах знакома только с женщинами общины, возможно, с их мужьями, ну и еще с мужчинами, работающими на фабрике. Посмотри, как она живет. Ведь она наверняка не ходит на свидания, не посещает пабы. Она по Балфорду-то не может ходить свободно. Она никогда не прогуливала занятий в школе. Салах, по сути дела, живет как арестант. И поэтому, если она не врет, что не знает, а она вполне могла и соврать…

— Да, могла! — внезапно прервала ее Барбара. — Слушай, а вдруг Ф. Кумар все-таки женщина и Салах это известно? Ф. Кумар, возможно, и есть та самая женщина, и Салах знает об этом.

Эмили поискала в сумке и вынула солнцезащитные очки. С сосредоточенным выражением лица она принялась протирать их о блузку, обдумывая слова Барбары.