Земля Павшего - Исьемини Виктор - Страница 58

– А что вы будете делать дальше? – подхватил Мороган.

– Уничтожу труп господина Гнездлеха из башни Карерна. Я хочу, чтобы он занимал как можно меньше места.

– Как это?

– Зачем тебе знать, сопляк? – отмахнулся Годвин. – Иди с Инигой вниз, сказано! Нужно поспешить, скоро рассвет, телеги с навозом покинут улицы, и куда мы денем останки? Джегед, займись Гнездлехом, а я – стариками... Да, а лысый-то задушен! Что будем делать?

– Отрежь ему голову.

– А, верно!

Приятели снова занялись тем, что привычно именовали работой. Инига обняла кузена за плечи и увлекла к двери:

– Пойдем.

Мороган подчинился. Шел мальчик молча и на кузину не глядел. Ему показалось, что он соприкоснулся с некоей важной идеей, что вот-вот сообразит... сообразит такое, что позволит путанице, царящей в голове, сложиться в стройную картину. Оставалось добавить последний штрих, малюсенький кусочек огромной мозаики. Кузены возвратились к входной двери и встали по обе стороны входа, привалившись к стене.

Вскоре спустился Джегед. В руках колдуна были меч убитого телохранителя и мешок. Небольшой мешок – все, что осталось от тела верзилы Гнездлеха. Не произнося ни слова, маг опустил мешок у порога и удалился. Потом они вдвоем с Годвином притащили привратника.

– Зачем? – поинтересовалась Инига.

– Гнездлех прикончил его первым, – пояснил Годвин, опуская тело, – потом поднялся к господину, убил его, убил секретаря... ну этого, лысого. Что-то похитил и сбежал. Пусть разыскивают Гнездлеха, пусть ломают голову, зачем он все это учинил, пусть гадают, что именно унес из кабинета канцлера. Мы устроили небольшой разгром, опрокинули стол, вывалили содержимое сундуков... ну, будто искали что-то. Еще сожгли несколько бумаг. Когда уничтожают документы – это всегда производит хорошее впечатление. По-настоящему наш спектакль никого не обманет, но всем будет удобней свалить убийство на Гнездлеха. Эта история смердит, ее окажется желательно замять. Поспешим, скоро рассвет!

Мороган молчал, он исподлобья разглядывал спутников, мучительно обдумывая некую мысль, которая казалась парнишке необычайно важной.

Снаружи Инига взяла жениха за руку:

– Джегед, что дальше?

– Мы доставим руку в храм, пусть жрецы разбираются. Когда станет известно, что Арденор мертв, убит в собственном доме – жрецы тут же поспешат возвратить перст.

– Значит, в храм?

– Конечно! К двери с колокольчиком, куда приносят сирот. Мы должны вернуть Павшему потерю. Милая, что с тобой?

– Мне страшно. Этот ужасный человек сказал, что нарочно свел нас. – Девушка поглядела на чародея полными слез глазами. – Мне очень страшно. Неужели наша встреча – всего лишь?.. Всего лишь?..

– Инига. – Джегед умолк, подыскивая слова. – Инига, милая, прекрасная, единственная моя, не верь. Это ложь. Слова Арденора – ложь от начала до конца. Не он, а Павший свел нас. По воле Его случилось то, что случилось. Разве ты не почувствовала этого, когда увидела меня в Серой Чайке?

– Да, Джегед.

– Павший свел нас.

– Да, Джегед.

– Мы – на земле Его.

– Да, Джегед.

– Теперь воля Павшего свершилась, родичи отмщены, убийцы мертвы. Наш долг – возвратить перст в храм. Эта история окончена.

Джегед подхватил мешок с останками Гнездлеха.

– Я понял! – неожиданно громко выкрикнул Мороган.

– Тихо! – зашипел Годвин. – Не ори, болван!

– Я понял...

– Ну, что ты понял?

– Про землю Павшего... Почему Он здесь, на поверхности, в Уртахе... Не нужно пробивать твердь, Аротон не промахнулся! Солнечный низверг врага сюда, потому что здесь и есть преисподняя! Здесь ложь, скорбь и мрак! – Мальчик говорил тихо, дрожащим голосом, но слова лились и лились, он уже не мог остановиться. Он был уверен, что постиг великую истину. – Вы, вы все, вы же демоны! Вы бесы! Вы слуги зла! Вы, с вашими обманами, подлыми убийствами, кощунством, с вашими пытками, с публичными казнями, с мертвецами на бортах кораблей, с виселицами на площадях! С вашей местью! С поединками из-за клочка земли... Этот край – преисподняя, воистину, земля Павшего! Канцлер калечит собственное божество, убивает первых дворян королевства руками слабоумного, а вы, вы!.. Тоже убийцы... Земля Павшего! Воистину, земля Павшего! Это преисподняя, преисподняя...

Джегед резко выбросил руку и, ухватив Морогана за одежду на груди, стиснул, подтянул к себе, навис.

– Да! Да, клянусь чем угодно, ты прав! Это – земля Павшего, и мы слуги его! Да, мы таковы, и эта земля такова. А ты? Не ты ли твердил, что твой долг и долг императора со всеми его подданными – напасть на нас и овладеть этим краем? Так ты говорил, верно? Что же вам нужно в нашей земле? Что вы хотите найти здесь? Зло? Вы не лучше нас, вы хуже. Мы – не выбирали родину, мы – дети земли Павшего, и готовы отдать за нее жизнь, потому что... потому что... потому что это – наша земля!.. А вы? Вы сами выбираете зло, чужое зло, вы жаждете завладеть им, сделать своим. Так вот, проваливай, щенок! Беги в империю, к своим...

Джегед отшвырнул парнишку, тот покатился по мостовой, сел и заскулил. Ему было так плохо – хуже некуда... невыносимо плохо. Он чувствовал зов Павшего, он чувствовал... Эта земля приняла его, теперь он должен был принять ее – или не принять? Морогану было очень плохо.

Джегед помог взобраться в седло Иниге, поставил ногу в стремя и обернулся к приятелю:

– Годвин, ты готов? Давай мешок мне. Сейчас будем на проспекте, ты заговоришь с возницей, а я подсуну Гнездлеха в навоз.

– А почему я заговорю с возницей?

– У тебя лучше получится. Твой подход...

– При чем здесь подход... Я устал и и с чем не хочу болтать.

– А ты представь, что у этого возницы хорошенькая сестра. Так тебе будет легче сосредоточиться.

– Ладно, Джегед. Но учти, я расскажу об этом Олле. Как ты меня смущал.

– Расскажи, пусть она оценит твою твердость.

Для Джегеда с Годвином это приключение подошло к концу, они уже думали о будущем.

Инига первой пустила лошадь, мужчины следом. Мороган потер ушибленное о булыжник колено, встал, отряхнул брюки и позвал:

– Эй, куда вы? Погодите, я сейчас! – и захромал к своему жеребцу.