Ловчий смерти - Леженда Валентин - Страница 70

– Почему ты молчишь?

– Кажется, я… болен…

– Ты чувствуешь боль? Ты ранен?

– Нет, другую боль, она внутри меня. Я не могу объяснить, что это такое. Она словно одновременно во мне и снаружи.

– От подобного недуга существует лекарство!

– И какое же?

– Ни о чем не думай!

– Но разве так можно?

– Можно, хотя сперва следует потренироваться. Твоя болезнь называется «страх перемен». Все через это рано или поздно проходят.

– И даже ты?

– Даже я. И, как видишь, я преодолела эту гибельную черту.

– Значит, ни о чем не думать… Так все просто.

– Ну конечно. Отгородись от того, что тебя беспокоит. Возведи невидимый барьер, и тогда, вот увидишь, станет по-настоящему легче.

Вергун попробовал, но у него ничего не получилось. Каждая минута неумолимо приближала его к заброшенному капищу, и страх побеждал. Он боялся лишиться последнего, что держало его тут, боялся лишиться мира, который носил отпечаток его фальшивого прошлого. Кто он будет там? Кем он станет? Кем-то новым, кем-то, кого он пока еще не знает. Вот они, изменения, они происходят прямо сейчас, шаг за шагом, мгновение за мгновением прямо у него на глазах. Будь проклято время, ведь именно оно пожирает нас, заставляя подчиняться своей воле. Оно медленно убивает твои прежние сущности, которые не хотят уходить, не хотят изменяться. Череда мертвецов, и из каждого рано или поздно выходит новое существо, очень быстро превращающееся в ходячий труп. Вот оно, настоящее перерождение не тела, а души…

«Какие странные мысли! – загоняя страх как можно дальше, подумал Ловчий. – Я УЖЕ сошел с ума, так что можно больше ни о чем не волноваться. Меня попросту нет».

И как только он произнес внутри себя эти слова, стало легче. Черная рука, притаившаяся за спиной, исчезла. Та самая, что выдергивала живых в Серую Зыбь. Чужое место, пугающее чужих существ, и, несмотря на это, он чуть туда не попал. Как же получилось, что он почти стал человеком? Может, на него повлияла Мара и то, что он чувствовал к ней?

Неразделимость?

Да!

И пожалуй… больше ничего. Она просто продолжение его тела. Он уже привык, уже…

– Посмотри на небо, Вергун!

– Смотрю, обычные грозовые тучи.

– Нет, не обычные, видишь по краям фиолетовое свечение?

– Нет.

– Странно, а я вижу. Нужно поскорее отыскать какое-нибудь укрытие.

Ловчий попытался найти что-нибудь подходящее, но довольно безуспешно. Они осторожно пресекали очередной изувеченный землетрясениями район. Укрыться было решительно негде, ну разве что в какой-нибудь яме, но многие из них не имели дна.

Небо прочертили необычайно яркие молнии, но грома пока что не было слышно. Молнии замирали, медленно тускнея, раскрашивая небо фантастическими тонами.

– Ты когда-нибудь видел что-то подобное?

Сын Карны отрицательно покачал головой.

– Я все-таки права, здесь происходит что-то странное. Скорее, Звезда обнаружила скалы невдалеке, там есть пещеры, мы должны успеть.

Повинуясь коротким, но точным указаниям Девы Клинка, Вергун погнал лошадь вперед, заставляя ее рисковать: перепрыгивать ямы, взбираться на крутые пласты вывороченной земли, скользить вниз. Конь вполне мог переломать себе ноги, но беглецам везло.

Небо еще больше потемнело, опустив на землю почти абсолютную ночь. Длинные языки молний позволяли различать дорогу, и Вергун наконец увидел скалы. Таких высоких пиков никогда в этих землях не было, значит, они появились тут недавно и могут так же быстро исчезнуть вновь. Он сказал об этом Маре.

– Не беспокойся, этого не произойдет, – ответила Дева Клинка. – Изменения невозможны. Просто когда машины остановились, вернулся прежний ландшафт, который существовал тут до начала изменений.

– Но где он был раньше?

– В мире пространственных искажений! Такой ответ тебя удовлетворит?

Сын Карны не ответил.

Они так и не успели достичь спасительного убежища. Небо опередило их, подождав, пока они почти доберутся до скал, и только затем, когда оставалось пройти совсем немного, послало вслед закручивающуюся воронку смерти.

Мара закричала, вставшая на дыбы лошадь скинула ездоков. Вергун тут же вскочил на ноги, хватая болтающуюся уздечку: если они потеряют коня, то будут обречены.

Завывающая воронка бешено крутящегося смерча неожиданно изменила направление и, обогнув людей, понеслась к темнеющим невдалеке скалам.

– Пустоты! – указала назад Дева Клинка, каким-то чудом оставшись невредимой после падения. – Сквозные пещеры притягивают смерчи.

Еще несколько пылевых гигантов устремилось следом за первым.

– Если бы мы там укрылись, то наверняка погибли.

– То была твоя идея, – пожал плечами Сын Карны, которому наконец удалось успокоить лошадь.

– А вот с этим справиться намного сложнее! – побледневшая Мара смотрела куда-то ему за спину.

Вергун резко обернулся. Прямо на них шла серая колеблющаяся стена, сметая все, что попадалось у нее на пути, ровняя землю, выкорчевывая уцелевшие после землетрясений деревья, окончательно перекраивая ландшафт.

– Что это?

– У любой планеты есть своя восстановительная программа.

– Что?!!

– Планета сама восстанавливает себя, возвращая земле прежний вид!

– Снова какие-то механизмы?

– Нет, не механизмы, а живое существо.

Ловчий не понимал, да на это уже и не было времени.

– Отойди! – Дева Клинка решительно шагнула вперед.

– Ты с ума сошла!

Сын Карны попытался ее удержать, но Мара вырвалась из его рук.

– Не глупи, я знаю, что делаю. Стань у меня за спиной и закрой глаза лошади!

Вергун подчинился, накинув на морду испуганно ржущего коня плащ Танаис, оставленный девушкой в седельной сумке.

Дева Клинка шла навстречу надвигающемуся урагану. Налетевший ветер разметал ее волосы, по краям которых пробегали маленькие красные искры.

– Что она делает? – завороженный невиданным зрелищем прошептал Вергун.

Мара прошла с десяток шагов, затем остановилась. Роскошные черные волосы крыльями бились у нее за спиной. Находясь в двух шагах от смерти, Ловчий в очередной раз любовался ее совершенством. Он совсем не думал о том, что, возможно, прямо сейчас будет разорван на куски могущественной безликой силой.

– Что же ты делаешь, Мара?!!

Но Дева Клинка уже не слышала его. Слова потонули в нарастающем реве бушующей потусторонней стихии.

Когда надвигающаяся стена закрыла собою черноту неба и острые песчинки принялись больно сечь незащищенное лицо, Мара вытянула вперед правую руку, медленно раскрыв ладонь. Ее фигура засветилась призрачным светом, тем самым, который появлялся каждый раз, когда она превращалась в меч, и буря остановилась.

Вергун не верил своим глазам, но беснующаяся стихия осторожно обходила то место, где замерли посреди открытого пространства две крохотные фигурки.

Они оказались заключены в плотный кокон, стены которого состояли из текущей в разных направлениях пыли. Света не было, только тот, что исходил от тела Девы Клинка. Маленькие язычки тянулись от колыхающейся стены, пытаясь достать Ловчего, но тут же вжимались обратно, наталкиваясь на невидимое препятствие.

«Я больше не могу! – услышал он слабый голос прямо у себя в голове. – Она слишком длинная, тяжело держать. Уходи!»

– Как?!!

«Поверни перстень!»

– Нет!

«Это твой единственный выход!»

– А как же ты?

«Обо мне не беспокойся…»

Больше он ничего не успел спросить, потому что Мара уже опускала руку. Перстень легко повернулся, скользнув по безымянному пальцу, и окружающий мир исчез…

«Неужели снова повезло?»

То было первое, о чем подумал Вергун, придя в себя на мягком песчаном холме. Рука мертвеца в очередной раз спасла ему жизнь.

Ловчий попытался оглядеться и от неловкого движения съехал по песку вниз.

Вокруг простиралась пустыня, ну почти пустыня, потому что серые клыки скал оставались на месте. Тех самых скал, до которых им так и не удалось добраться.