Наблюдатель - Большаков Валерий Петрович - Страница 16

– У кого ж ее нет? – проворчал Буссе и кивнул на ряд треугольных окошек. Над ними, под потолком, висели букетики пахучих трав. – Нух хорошо от пуш помогает, опять-таки, отгоняет злых демонов ночи. А на кой нам трава нух?

– А вот на кой!

И Давид быстро изложил кое-какие идейки.

До рассвета оставалось часа три, не меньше, когда команда кормы, лояльная капитану, начала действовать. Лейтенант Сау из древнего рода Кса повел группу добровольцев на охоту – дичью были презренные Ути-Ло и Марру. Четверо удальцов незаметно приблизились к кострам и стали подкладывать мотки сухих водорослей. Огонь разгорелся, и тогда ему скормили траву нух. Дым повалил гуще и вдруг окрасился в ядовито-желтый цвет. Стебли от жара затрещали, стали вздуваться пузырями и лопаться, издавая короткие резкие свисты. Желающие пустить кровь командному составу обманулись – вырванные из дремы сигналом, они не стали разбираться, настал ли рассвет, а начали подниматься… и тут же падали обратно, утыканные тяжелыми стрелами из арбалетов. Давид рассудил верно – моряку, не участвующему в заговоре, незачем вскакивать по тайному знаку.

Сам Виштальский, подобрав меч одного из бунтовщиков, кинулся на нос и едва не столкнулся с Марру. Туземец в замызганной юбке, воя от ярости, вылетел на него, занося клинок, и Давид ударил первым. Его меч перерубил противнику мощную выю. Почти безголовый, Марру упал, заливая палубу липкой, парящей кровью.

Виштальского согнуло в приступе тошноты, и это спасло его от верной гибели – выбежавший на него Ути-Ло, раненый, но недобитый, махнул мечом, но сталь разящая просвистела по-над спиной галактиста. Мгновенным усилием воли тот собрался и показал главарю бунтовщиков прием из арсенала скандинавских форс-блейдеров – «поворот вверх». Ути-Ло развернуло и отбросило к борту. И выгнуло дугой – руум воспользовался своим отростком-клинком.

– Сдаемся! Сдаемся! – разнеслись испуганные крики. – Невиноватые мы! Это все Ути-Ло!

Команда кормы забегала по палубе, щедро раздавая тычки и пинки, всех стоявших уложив пластом.

– А ты силен, колдун, – уважительно сказал Буссе, переводя взгляд с Марру на Ути-Ло. – Обоих уделал!

– А у меня принцип такой, – криво усмехнулся Виштальский.

– Это какой же?

– «Живи сам и дай умереть другим!»

Буссе гулко захохотал и хлопнул Давида по спине. Словно получив приказ, засмеялись все мореходы. Даже те, кого положили мордой в палубу, подхихикивали.

– Рулле жив! – донесся голос Сау. – И Силла!

– Повязал? – осведомился Буссе.

– А то!

– Обоих к борту! Щиты поднять!

Дюжие морячки потащили связанных мятежников куда было сказано и потянули на себя тяжелые, отсыревшие решетки..

– Не-ет! – заверещал Силла, извиваясь, выгибая худое тело. – Не хочу-у!

Виштальский поморщился, но слух его терзался недолго – три гибких щупальца упали на палубу и мигом сгребли Силлу, скрутили его, ломая в поясе, и утащили в пучину. Секундой позже псевдоспрут выхватил Рулле – этот ни звука не издал, его горло спазмом зажало. Зато сфинктер расслабило.

– Обделался, – констатировал Буссе и поцокал языком: – Бедные осьмируки, какого только дерьма им не скармливают!

Команда развеселилась заново, но тут кхенти вскинул руку и договорил, веско и значимо:

– Нас спас этот человек! – Он указал на Виштальского. – От его руки сдохли Ути-Ло и Марру! Как к тебе обращаться хоть?

– Меня зовут Тавита Вишту, – отрекомендовался землянин.

– Я твой должник, ты мой гость! Сау, вели Тассу приготовить каюту для нашего спасителя! И хватит на сегодня баталий! Завтракать пора!

Тавита Вишту был абсолютно согласен с его великославием…

Переход через Внутреннее море занял трое суток. И все это время Давид жил, будто на круизном лайнере, – вставал поздно, ел много и ничего не делал. На четвертое утро он выбрался на палубу, лишь когда матросики заголосили: «Земля!»

Да, не позавидуешь местным Колумбам, думал Виштальский, зверски зевая и потягиваясь с хрустом. Только отплывешь от родного берега, сурово хмуря брови, готовый к подвигам, а уже и сходить пора!

Наскоро пригладив волосы и омыв лицо из ковшика, Виштальский покинул каюту. Все свободные от вахты топтались на носу, высматривая знакомые приметы.

Вскорости берег стал различим для зорких глаз. Он был холмист и скалист, весь в нагромождениях пышной зелени, а далеко-далеко, за холмами и скалами, тянулся пильчатый силуэт гор.

Побережье казалось пустынным и заброшенным, лишь в одном месте Давид заметил рыбацкие сети, выставленные на просушку, и лодки, вытащенные на песок и перевернутые вверх дном. Но вскоре «Сын грома» приблизился к двум каменистым мысам, замыкающим просторную бухту, и выплыл на ее простор. Слева и справа к заливу спускались леса, а прямо по курсу открывался город – зубчатые стены всех цветов, башни, купола, странные металлические конструкции вроде решетчатых мачт и вышек, ажурных арок и мостиков.

– Хассе! – гордо провозгласил граф и капитан, вытягивая руку к городу. – Столица славного Курредатского королевства! Здесь нам сходить, Тавита.

Вид Хассе с рейда впечатлял – внушительная пристань на переднем плане с каменными молами, с гранитными тумбами для швартовки кораблей. Дальше поднималась разноцветная кладка могучих стен, скалящая зубцы. Выглядывали башни, блестели купола… Но вблизи стал виден мусор, колышущийся на воде у причалов, лезли на глаза неряшливые портовые кабаки, притулившиеся у городской стены, всяческие коптильни, кузни, доки, сараи. Ни одного деревца не росло на набережной, зато выщербленные каменные плиты мостовой были покрыты коркой засохшего навоза, в нее же втаптывались огрызки, ошметки, обрывки. И запахи с берега неслись далеко не самые изысканные – воняло тухлой рыбой, гарью, гниющими водорослями и всё тем же навозом.

– Кр-расота! – расплылся в улыбке Буссе. – Ты глянь, Тавита! Мощь, а?! Сила!

– Да, пахнет мощно, – согласился Виштальский. Его великославие гулко загоготал, сочтя слова Давида удачной шуткой.

Тут на пристань выбежали гвардейцы, которым в русском языке сыскалось такое соответствие – королевские рыцари. В длинных, ниже колена, кольчугах, в плоских, похожих на тарелки, шлемах, с длинными мечами на поясах позолоченной кожи, рыцари вызывали почтение. Из-под кольчужного подола выглядывали сапоги, окованные серебристыми нашлепками металла и со здоровенными шпорами. Ни у кого из гвардейцев Давид не заметил ни бластера, ни дезинтегратора. Странно. Охране короля, значит, «чудо-оружия» не полагается, а конкистадорам – пожалуйста? Не иначе, это Свантессен постарался – недаром в «группе захвата» заправлял малый жрец.

Виштальский заоглядывался, отыскивая Шарика, и обнаружил того висящим на мачте – руум держался за гладкое дерево всеми девятью лапами.

– Ты невидимым – можешь? – прошептал Дава.

– Куок! – ответил Шарик и словно растаял, стал прозрачным – только переливы света и заметишь.

– Молодец! Держись рядом и никому не показывайся.

– Куок.

– Выезд хочешь посмотреть? – окликнул Давида комит. – Щас увидишь.

Рыцари мигом выстроились, и вот из-под тяжелой треугольной арки вывернула огромная повозка о шести колесах, запряженная восьмеркой долгоногов. Повозка была несоразмерно велика, и ее единственный пассажир просто терялся в ней.

– Его высокородие король Толло-но-Хассе! – проревел голос с берега, и рыцари дружно проревели: «Виват!»

– Виват, виват… – небрежно проговорил Буссе и скомандовал: – Паруса долой! Причальная команда – готовсь!

Захлопали по обшивке притянутые щиты. По левому борту выстроились мореходы, вооруженные шестами. Катамаран, лишившись последнего паруса, сбросил скорость, но все еще довольно резво приближался к причалу. Команда уткнула шесты в камень и притормозила разбег. Заскрипел, завизжал отбойный брус, притираясь к пристани, толстые петли швартовов сдавили «шеи» тумб-кнехтов. Прибыли. Широкий трап выбил пыль из причала.