Зимние волки полуночи - Смирнова Елена Станиславовна - Страница 84

Послышался звук открывающейся двери. Я мгновенно повернула голову в ту сторону, чуть приподнимаясь на локтях. Но, увидев того, кто вошел, снова бессильно опустилась на подушки. Роллон подошел к кровати и сел на край. Я безразлично взглянула на него. Воплощение мужской силы во всей своей величественной красе. Черная рубашка, черные брюки, сверху одета черная же мантия, а волосы прижаты тонким серебряным обручем, по которому скользит одна еле различимая искра. В волосах откуда-то появилась одна-единственная бело-серебристая прядь. Неужели он уже седеет? Впрочем, мне это неинтересно. Ненавижу его. За всю ту боль, которую он мне причинил.

— Пришел проведать, как я тут? Неужели тебя волнует самочувствие оружия? — очень холодно осведомилась я.

— Лита… — начал он. Нет, не надо сейчас извиняться. Нужно было раньше думать.

— Уходи.

— Лита…

— Уходи отсюда. Возвращайся в свой мир, туда, откуда пришел. Я не хочу больше тебя видеть. Никогда.

— Могу я хотя бы все объяснить?

— Поздно. Слишком поздно что-либо объяснять. Я никогда уже не поверю тебе, а сейчас слышишь — уходи. Исчезни из моей жизни навсегда! Я не хочу тебя больше ни видеть, ни знать, Роллон! Уходи! — я сорвалась на крик. Никогда мне еще не было настолько плохо. Он встал. Ну хоть что-то сделал так. Уже стоя на пороге он обернулся и произнес:

— Завтра я ухожу в прошлое. Навсегда. Тебя это устроит?

— Лучшего я не представляю, — ответила и сразу же отвернулась от него я. Не хочу, чтобы он видел слезу, скользнувшую по моей щеке.

Он вышел, тихо закрыв за собой дверь. А я снова осталась одна. Наедине со своими мыслями. Мне больно осознавать то, что он уходит. Уходит навсегда. Я никогда его больше не увижу. Никогда… нет, Лита, нельзя из-за него плакать и страдать. Он всего лишь лгал. Так пусть теперь уходит. Ну почему, почему я не могу действительно ненавидеть его? Я хочу, но у меня не получается.

Я поднялась с кровати. Какой смысл здесь валяться? Пойду хоть чем-нибудь отвлекусь. Отвлекусь от тех мыслей, которые ходят у меня в голове. Нужно одеться, не в ночной же рубашке идти по улицам. Я задумчиво открыла шкаф, стоящий у противоположной стены. Так… да… выбор невелик — либо белое платье, весьма смахивающее на ночную сорочку, либо такое же синее. Мне не нравится ни одно, но уж лучше белое. Одевшись и расчесав волосы, я вышла из комнаты. Хорошо бы еще узнать, где я. Открыв дверь, я вышла в коридор, широкий и наполненный светом. Интересно, здесь еще кто-нибудь есть кроме слуг? Вскоре оказалось, что есть.

Я вышла во внутренний двор, который раньше так нравился мне. Здесь царило спокойствие, росли аккуратно подстриженные кусты белых и светло-розовых роз. Покой и уединение… как хорошо. Около фонтана сидел почему-то Лентарн. Странно, но к нему у меня такое же чувство безразличия, какое было и раньше. Он все так же и остался просто знакомым, хотя и сам говорил Роллону то, что он должен сделать. Услышав шаги, Лентарн поднял голову, и я встретилась с чуть виноватым взглядом темно-синих глаз, внимательно меня оглядевших.

— Ты уже очнулась? Хорошо.

— Долго я была без сознания?

— Нет, не очень.

— Сколько?

— Два дня. Но если бы Роллон тебе не помог, ты бы лежала в кровати намного дольше.

— Что? — вот это новость. Мне помог Роллон? Тот, кто превратил мое сердце в тысячу ледяных осколков? — И что же он такое сделал?

— Когда он принес тебя, тебе было очень плохо. Ты уже стояла на пороге. И он, сам раненый и полуживой, сел рядом и капля за каплей заставлял твой организм принимать его силу. Ты бы видела его. Сам бледный, с ранами, но он сидел и отдавал жизненную силу, пока сам не свалился рядом.

— Он в полном порядке. Человек не может восстановиться за такой короткий срок, отдав все, а я его уже видела и чувствует он себя прекрасно.

— Не забывай, он не человек.

— Это я как раз помню хорошо.

— Завтра он уходит.

— Знаю. Ход истории восстановился, силу в прошлое я вернула, теперь может возвращаться героем, — цинично и чуть горько усмехнулась я. — И будет жить долго и счастливо, купаясь в лучах славы.

— Ты не поняла, — поправил меня Лентарн. Почему он так странно на меня смотрит — он ведь прекрасно понимает, как я теперь отношусь к Роллону. — Он уходит в Эллегион, за Врата. В мертвый мир. Не в этот город.

— Что? Зачем?

— Чтобы стать частью истории.

— Но он же умрет там! Ворота запечатаны, он не сможет один их открыть, как бы силен не был!

— Он и не собирался их открывать. Он сознательно идет на смерть.

— Почему?!

— Спроси у него сама.

— Где он?

— Не знаю, скорее всего, в зале на третьем этаже. Он проводит там много времени. Лита… — что-то хотел мне сказать Лентарн, но я уже его не слышала. Я мчалась на третий этаж, не замечая никого и путаясь в длинном платье из воздушной ткани. Шаги гулко отдавались в камне. Так… где же этот чертов зал?!

Вот и массивные двери. Я толкнула тяжелую створку рукой, проходя внутрь. Роллон был там. Он стоял у большого, во всю стену, окна и задумчиво смотрел на океан. Лучи солнца заливали фигуру в черном, и мне захотелось подбежать к нему, обнять и расцеловать. Вместо этого я спокойно на него посмотрела.

— Роллон… — осторожно позвала я. Он обернулся.

— Ты?.. — наверное, он не поверил. Конечно, я же сама недавно накричала на него, сказав, чтобы он больше никогда не приходил. Прости меня. Тогда я еще не знала.

— Да. Роллон… это правда?

— Что? — не понял он.

— Что ты вернешься на ту сторону Ворот.

— Да.

— Зачем?

— Чтобы закончить то, что начал.

— Но ты же умрешь там. Ты не сможешь выбраться.

— Не смогу. Признаться, я и не хочу.

— Что? Ты хочешь умереть? Почему?

— Я не хочу умирать. Но и жизнь для меня не важна. Мне все безразлично теперь.

— Почему? Почему именно сейчас?

— Я неправильно выразился. Для меня никогда не существовало разницы между жизнью и смертью.

— Почему?

— Потому что когда человек один, ему не страшно умирать.

— И ты всегда был один?

— Да. Всегда. Я никому не нужен. Во всем мире нет ни одного человека, которому я был бы дорог. Точнее нет, был один. Но ее уже нет. После ее смерти я снова остался один. Но я и не люблю толпу.

— Ты всегда был таким? Неужели всегда?

— Почти. С тех пор, как стал Зимним волком. Знаешь, когда очень долго живешь, в любом случае тебя ждет одиночество.

— Но… я тоже Волк. Точнее, Волчица. Значит, меня тоже ждет такая судьба?

— Нет, — покачал он головой. — Ты не стала настоящим Зимним Волком. Для того, чтобы им стать, нужно отказаться от всего. Отказаться от семьи, чувств и от себя. Нужно стать стихией, слиться с ней и воплотиться в новом образе. Тебе это не удалось. К счастью. Сила этого не стоит.

— И… ты отказался от всего по собственной воле?

— Нет, — снова покачал головой он. — Меня не спрашивали. Я такой не по своей воле. Но одинок полностью из-за себя. Я сам явился виной тому, что людей, которые меня ценят, нет и никогда не будет. Я снова один.

— Неправда. Ты лишь думаешь так. На Земле есть люди, которым ты дорог. Поверь мне.

— Неужели ты правда так считаешь? — усмехнулся он.

— Конечно, — я повернулась, чтобы выйти.

— Подожди! — окликнул он меня.

— Да?

— Прости меня…

— Мне послышалось? Простить тебя?

— Да… — Роллон явно извинялся первый раз в своей жизни. — Ты ведь мне уже не веришь, правда?

— Да, — призналась я, хотя мне и очень хочется. Я уже не знаю, каким его словам можно верить. С одной стороны, хотел убить. С другой — спас жизнь…

— Я не пытаюсь доказать тебе, почему мне можно верить. Даже если ты считаешь меня бесчувственным чудовищем, я тебя понимаю. Но я прошу прощения за все. За то, что тебя использовал и ничего не рассказал раньше.

— Думаешь, что за это можно простить? Просто так взять и простить… Извини, но я так не могу. Прости… пока не могу.