Закат империи - Горелик Елена Валериевна - Страница 96

…Угадайте, кто сейчас у меня старший помощник? Вот ставлю сто ливров против ломаного су - ни за что не угадаете… Что ж, прошу любить и жаловать: лейтенант Александр Даниэль. А по-русски - Александр Данилыч Меньшиков… Удивительно, как его ни адмирал Эскобар, ни парни до сих пор не прибили? Ведь подворовывает же, хоть и офицер отменный. Петлёй грозилась - не действует. Ибо живёт мин херц Данилыч по старому нашенскому принципу: не пойман - не вор…

"Кто такой этот Меньшиков? Почему она выделила его из прочих? Откуда он ей знаком? Ведь не прославился на родине ничем, кроме недолгой службы в Преображенском полку, воровства и бегства… Загадка!"

Вчера я подала в отставку. Всё, износились извилины. А когда у главы военного и дипломатического ведомств выпадают заклёпки и образуется дырка в голове, самое время уйти. Хосе справится. Он отлично себя зарекомендовал в Гааге, а если не так сведущ в военном деле, как надо, то на что мы платим жалованье адмиралам?

Итак, ухожу со всех постов, кроме одного: я ещё могу быть и буду до самой смерти капитаном "Гардарики"…

Запись была датирована 1706 годом. Где-то далеко от Сен-Доменга отгремела Русско-Шведская война, которая вывела Россию к берегам Балтийского моря и изрядно подсократила территорию Швеции. Царь Алексей Васильевич - читай, его неугомонный дядюшка Пётр Алексеевич, фактический правитель страны, в следующем году унаследовавший престол после хилого племянника - повелел строить новые верфи в Ревеле и Риге вместо сожжённых во время сражений со шведами. В Англии царствовала королева Анна, последняя из коронованных Стюартов. Царствовала, между прочим, в обход отца, герцога Йоркского, так и не успевшего примерить корону: в 1685 году после смерти Карла Второго престол захватил Вильгельм Оранский. Престарелый король Франции Людовик Четырнадцатый, ставший свидетелем плачевных результатов собственных войн, совсем недавно произнёс горькую фразу: "Всё преходяще в этом мире - и слава, и величие трона". Его внук готовился под именем Филиппа Пятого воцариться в Испании, но война за наследство бездетного Карлоса Второго так истощила Францию, что у царственного деда были все основания сожалеть о содеянном… Новое оружие радикально изменило картину боевых действий на суше и на море: стройными каре и линиями больше не воевали. В кузницах стучали по раскалённым болванкам тяжёлые паровые молоты. Инженеры нескольких стран работали над усовершенствованием паровой машины с тем, чтобы применить её в качестве двигателя - им не давали покоя "самодвижущиеся корабли" Сен-Доменга, способные ходить в полный штиль, против ветра и даже задним ходом… Одним словом, в Европе тогда было крайне интересно. А в Сен-Доменге? Капитан де Витт только что вернулся из плаванья в Тихий океан, где нанёс на карту восточное побережье земли, известной ныне как Новая Голландия[В нашем мире Австралия до первого плавания Кука тоже носила название Новая Голландия.], и острова Новой Зеландии. Капитан Дюпри пошёл по следам Дампира и нанёс на карту покрытые льдом земли южнее мыса Горн. Закончилась война с индейцами-команчами, проведена чёткая граница между континентальными провинциями Сен-Доменга и Республикой Кулуа, погрязшей после смерти Диего Суньиги в долгих гражданских войнах. Техас у кулуанцев просто купили, как двумя годами ранее купили у французов Луизиану…

Курьёз получился с адмиралом де Граммоном. Этот французский дворянин, служивший республике, всегда отличался удивительным везением. Не повезло ему в жизни только раз: когда он рассорился с капитан-губернатором Контитентальных провинций Владимиром Волковым - кстати, братом мадам Эшби - и в сердцах вышел в море на своём фрегате "Великий Могол". Больше его никто и никогда не видел. По слухам, примерно в то же время на Флориду налетел ураган…

Капитан Вальдемар оказался примером самой блистательной карьеры за всю историю флота - от корабельного кока до губернатора земель, по размерам сходных с Россией тех времён. Дожил до старости, увидел взрослыми не только шестерых детей, но и около полутора десятков внуков. Ему же принадлежит заслуга мирного присоединения земель Северной Кулуа, основанная на договоре с местными испанцами и индейцами. По слухам, чуть не каждый второй житель столицы Техаса - города Эль Капитан - хвастается тем, что является его потомком. Но верится с трудом: в городе около миллиона жителей…

Судя по записям в дневниках тех лет, женщина-генерал сама прекрасно понимала, в какое интересное время ей довелось жить. Но было ли ей самой от этого радостно? Ох, вряд ли. В 1706 году ей было около шестидесяти лет. Возможно, пятьдесят семь или пятьдесят восемь. Она уже десять лет как потеряла мужа, старший сын сделался адмиралом российского флота, младший командовал Дарьенской эскадрой Сен-Доменга. Она почувствовала признаки ослабления памяти, давали о себе знать старые раны. Неудивительно, что эти дневники содержали в себе куда больше грустных ноток, чем радостных событий.

…Только об одном молю Бога: чтобы дал мне пять минут молодости. Всего пять минут, хоть бы они были последними в моей жизни. Этого хватит.

Последняя запись, датированная 11 мая 1718 года. Неделю спустя капитан Эшби погибла в бою с пиратом Чёрным Жаном - полнейшим ублюдком, за полгода своей "деятельности" уничтожившим более пятисот ни в чём не повинных мирных жителей побережья Кулуа, Новой Испании и Юкатана. Команда "Гардарики", скрытно высадившись на побережье, атаковала лагерь Чёрного Жана. Револьверная дуэль между полным сил молодым мужчиной и старой женщиной, после которой оба умерли на месте от ран, стала ещё одной легендой, которыми и без того обросла жизнь "морской волчицы". Её похоронили в семейном склепе, а голову Чёрного Жана обозлённые гибелью капитана флибустьеры выставили на всеобщее обозрение, чтобы остальным неповадно было… Гибель последнего сколько-нибудь значимого джентльмена удачи стала последней точкой в истории карибского пиратства. И примечательно, что точку эту поставила женщина, заслужившая в своё время прозвище "генерала Мэйна" именно за успешные пиратские набеги. Почему? Что заставляло её неизменно быть благородной по отношению к побеждённым врагам и беспощадной - к откровенным мерзавцам? Романисты Дефо и Сабатини обращались к этому персонажу. Дефо многое свёл к чистой дипломатии - "генерала Мэйна" современники часто упоминали как успешного политика - а Сабатини чрезмерно этот образ романтизировал, хоть и вывел Алину Эшби в повествовании под вымышленным именем. Романистам Серменьо не особенно верил. На то они и романисты, чтобы показывать действительность через призму своих представлений о ней. Истину же предстояло искать в документах.

"Что ж, - Диего со вздохом закрыл дневники "генерала Мэйна", - надо отдать Всевышнему должное: свои пять минут молодости эта женщина всё же получила".