Закат империи - Горелик Елена Валериевна - Страница 85

"Возможно, мадам генерал знала, что делала, давая мне подобные инструкции. - Николас открыл окно: в сен-доменгской миссии, в отличие от посольств иных держав, окна открывались на петлях, подобных дверным. Именно из-за этих новомодных окон, недавно изобретенных испанцами, он и выбрал для поселения не старую Немецкую слободу, а новую - Гишпанскую. Населённую сбежавшими из метрополии купцами, опасавшимися разорения на терзаемой неурядицами родине. - Болезнь царя Фёдора не оставляла ему никаких шансов. Его ближайший наследник - Иван Алексеевич - хилый, весьма посредственного ума подросток. Пётр Алексеевич, по свидетельству близких ко двору людей, напротив, отличается живым умом и достаточно крепким для царевича здоровьем, но он совсем ещё дитя. Десять лет. Это - царь для России? Этот ребёнок - исполнитель планов отца и брата? Возможно. Когда повзрослеет. Но до тех пор его ближайшие родственники со стороны матери растащат страну по своим сундукам, разрушат всё, что было создано за десятки лет. А Петру придётся воплощать в жизнь планы царей Алексея и Фёдора с пустой казной. На руинах. Драконовскими мерами… Нет, царствование ребёнка при своре жадных родственников смертельно опасно для любой страны. Однако станет ли благом царствование дочери царя Алексея - Софьи?"

Николас не мог забыть тот страшный день, когда стрельцы, подученные Софьей и Василием Голицыным, кричали по всей Москве: "Царица Наталья Фёдора Алексеича ядом опоила и царевича Ивана опоить хотела, чтоб Петрушку, дитя неразумное, на трон взгромоздить и самой за него править! Смерть Нарышкиным! Не хотим Петра, хотим Ивана и Софью!" Братьев государыни на бердыши подняли! Артамона Матвеева, её воспитателя - тоже! Сама вдовствующая царица попыталась заслониться детьми. Никто не посмел поднять руку ни на неё, ни на царевичей, но на строптивых властителей тоже находится управа. Что в России, что в Европе. Царицу Наталью с дочерью мгновенно, никто и пикнуть не успел, отправили в Новодевичий и насильно постригли в монашки. Царём провозгласили несовершеннолетнего Ивана при царевне-правительнице Софье, а Пётр… Десятилетнего мальчика - в Соловецкий монастырь! Сурова ты, сестрица Софьюшка…

Мало кто знал, о чём так часто беседовал князь Василий Голицын с послом далёкого, неведомого Сен-Доменга. И совсем уже считанные люди знали, чьим золотом был щедро оплачен тот памятный стрелецкий бунт.

…Полное и бесповоротное устранение от власти семейства Нарышкиных открыло принцессе Софье прямую дорогу к престолу. Ибо брат её Иван в государственных делах совершеннейший ребёнок, а физическая слабость юного царя заставляет сомневаться в его будущей способности произвести на свет здорового наследника. Таким образом в Москве фактически воцарилась жёсткая, умная и в какой-то мере даже беспощадная дама, с которой возможно вести переговоры по любому вопросу. Не сочтите это бестактностью, но я удивлён, насколько Россия богата столь сильными духом женщинами. Теперь я лучше понимаю причины, побудившие Вас заняться строительством государства, хотя Вы и без того сделали блестящую военную карьеру. Недаром покойный адмирал Рюйтер любил повторять: "У Франции были два хороших флотоводца. Один из них старик вроде меня, другой - женщина. И обоих Франция умудрилась проворонить". Но не буду отвлекаться. Есть ещё один аспект, который роднит Вас и принцессу Софью: сочетание известной доли честолюбия с желанием сделать жизнь подданных лучше. Эта царственная девица не станет раздаривать казну приближённым, не растратит деньги на богатые наряды и пышные приёмы, как сделала бы на её месте испанская королева-мать. Принцесса Софья удивительно практичная особа. Она скорее предпочтёт израсходовать деньги на армию и торговлю, чем купит себе лишний браслет. Она уже принимает послов в качестве русской государыни, и беседует с ними так, как и подобает августейшей персоне. Если же она сумеет понравиться народу, то тогда между ней и шапкой Мономаха будут стоять лишь два препятствия - брат Иван и патриархальные традиции. Однако если сия честолюбивая принцесса решит первую задачу - завоюет любовь народа - то решение второй задачи не станет для неё чем-то сверхсложным.

Преданный Вам

Николас Питерсзоон Схаак

Николас написал это письмо две недели назад, но помнил каждое слово наизусть. Софья Алексеевна Романова. Молодая, честолюбивая и властная женщина, рискнувшая сломать вековую традицию, повелевавшую русским царевнам тихо угасать в теремах или монастырских стенах. Не имевшая права на супружество, она почти открыто жила с князем Василием Голицыным. Не имевшая права на престол, она теперь управляла огромной страной, на просторах которой Голландия или Сен-Доменг затерялись бы без следа. Что ж, в истории случались коллизии и покруче. Каким образом Софья Алексеевна планирует удержать захваченную власть, Николас не знал, и не пытался гадать на кофейной гуще. Правильно русские говорят: чужая душа - потёмки. Но что должен теперь делать он сам, знал очень хорошо.

Жаль, что ради этого придётся на долгие годы забыть о возвращении в Голландию…

5

"Гардарика" давно оставила за кормой берега Голландии и на всех парусах направлялась домой. Переговоры окончены, результаты их можно назвать положительными. Если, конечно, перспективу в ближайшие лет пять крепко рассориться с могущественной Францией можно назвать положительным результатом. Но, как говорил незабвенный Ходжа Насреддин, "за это время кто-нибудь обязательно умрёт - или я, или ишак, или эмир". За пять лет всё может очень сильно измениться. И скорее всего изменится: стратегия совместных действий, выработанная штатгальтером Соединённых Провинций и генералом Сен-Доменга, должна была со временем обернуться серьёзными изменениями в политическом раскладе Старого и Нового Света. А его величество Людовик Французский должен был узнать о секретных статьях их договора одним из последних.

"Выбор, - думала Галка, перечитывая письма, после получения которых она и отправилась в путь. - Даже в сказках он никогда не бывает лёгким, что уж там говорить о жизни… Да. Если нас приняли в клуб цивилизованных государств, то придётся либо принимать клубные правила, либо, если они не нравятся, заставить играть по своим. Но не нахрапом, а постепенно, шаг за шагом. День за днём, год за годом - а там, глядишь, старушка Европа однажды проснётся и поймёт, что мир изменился. Да только поздно уже будет спохватываться. Тут Вильгельм тысячу раз прав. Но как король Англии он не даст мне сыграть в собственную игру, если у него не будет иной головной боли, кроме нас. А обширную и длительную головную боль я ему гарантирую, и отсутствие анальгина в аптечке тоже".

Письмо от Николаса не добавило радости. Галка действительно не знала, огорчаться ли устранению Петра - невероятно энергичного человека, который принёс России больше беды, чем пользы - или радоваться этому факту. Одно теперь было ясно: чтобы удержаться у власти, Софья и Голицын должны сперва завоевать доверие народа. А затем, пользуясь этим доверием и поддержкой армии, они смогут провернуть самые смелые свои предприятия. А если от Ивана не будет наследника, то предприимчивая царевна вполне способна продавить беспрецедентное решение о своём замужестве - хотя бы под соусом продолжения царского рода мужским потомством. О Петре же к тому времени успеют как следует позабыть. А мальчик-царевич, заточённый в монастыре… Впрочем, Галка не рисковала загадывать на его счёт. Мало ли, что случится в Москве через десять лет? Может, сумеет отвертеться от пострига и взбунтует страну ради возвращения на трон. Эдакий Емелька Пугачёв, только имеющий все законные права. А может, если примет постриг, пойти вверх по церковной линии. А что? Ему, умному и чертовски честолюбивому царевичу, быстрая карьера практически обеспечена. Глядишь, и будет на Руси через четверть века молодой, безумно энергичный патриарх… Галка криво усмехнулась. Пётр Алексеич - патриарх! Вот в такой неожиданной роли ещё никто и никогда не пытался его представить. Он покруче Никона будет, это уж точно. А если Софья или Иван всё-таки родят наследника, и этот наследник заполучит престол, то ещё вопрос, кто при таком раскладе будет править Россией…