Дневник писателя 1877, 1980, 1981 - Достоевский Федор Михайлович - Страница 189

322

…Европа, эта «страна святых чудес»! — Слова в кавычках цитата из стихотворения А. С. Хомякова «Мечта» (1835).

323

Знаете ли вы, как дороги нам эти «чудеса»… — Под «чудесами» подразумеваются процветавшие на Западе философия, наука, искусство, литература, идеи гуманизма, свободы, равенства, братства, вера в счастливое будущее человечества и т. п.

324

Это один из виднейших членов тех пяти или шести наших беллетристов, которых принято, всех вместе, называть почему-то «плеядою». — Речь идет об И. А. Гончарове, с которым в семидесятые годы Достоевский встречался редко, но дружелюбно.

325

Это вещь неслыханная, это вещь первая. Кто у нас, из писателей, может поравняться с этим? — По существу аналогичный отзыв Гончарова о романе Толстого был зафиксирован несколько раньше А. С. Сувориным, в его статье «„Анна Каренина“ и ее общественное значение»: «„Из нас, стариков, только один Толстой еще умеет писать“, — говорил мне на днях один из талантливейших русских писателей, который напрасно так рано хоронит себя» (Нов. время. 1877. 13 (25) мая № 432)

326

Бесспорных гениев ~ всего только три: Ломоносов, Пушкин и частию Гоголь. — Нечто подобное, но в связи с «Войной и миром», Достоевский утверждал в письме к Н. Н. Страхову (24 марта (5 апреля) 1870 г.); «…Вы говорите, что Л. Толстой равен всему, что есть в нашей литературе великого. Это решительно невозможно сказать! Пушкин, Ломоносов — гении. Явиться с „Арапом Петра Великого“ и с Белки<ны>м, — значит, решительно появиться с гениальным новым словом, которого до тех пор совершенно не было нигде и никогда сказано. Явиться же с „Войной и миром“, — значит, явиться после этого нового слова. уже высказанного Пушкиным, и это во всяком случае, как бы далеко и высоко ни пошел Толстой в развитии уже сказанного в первый раз, до него, гением нового слова».

327

Он человек древнего мира ~он и поэт Востока. — Эта характеристика Пушкина частично восходит к словам Гоголя, который писал о поэзии Пушкина в статье «В чем же наконец существо русской поэзии…»: «И как верен его отклик, как чутко его ухо! Слышишь запах, цвет земли, времени, народа. В Испании он испанец, с греком — грек, на Кавказе — вольный горец, в полном смысле этого слова…» (Гоголь Н. В. Полн. собр. соч. М., 1952. Т. 8. С. 384). Там же Гоголь писал о русской поэзии: «Поэзия наша пробовала все аккорды, воспитывалась литературами всех народов, прислушивалась клирам всех поэтов, добывала какой-то всемирный язык затем, чтобы приготовить всех к служению более значительному» (там же. С. 407).

328

Вся теперешняя плеяда наша работала лишь по его указаниям… — Подразумеваются последователи Пушкина и продолжатели его дела: Тургенев, Гончаров, Островский, Толстой и Некрасов.

329

…указан исход. Он гениально намечен поэтом в гениальной сцене романа еще в предпоследней части его… — Речь идет об «исходе», то есть «примирении» Каренина с Вронским у постели больной Анны, происходящем в четвертой части романа Толстого «Анна Каренина».

330

Но потом, в конце романа, в мрачной и страшной картине падения человеческого духа… — Речь идет о седьмой части «Анны Карениной».

331

…столько назидания для судьи человеческого, для держащего меру и вес… — См.: Откровение св. Иоанна, гл. 6, ст. 5.

332

…Левин много прочитал: ему знакомы и философы… — Левин, «убедившись, что в материалистах он не найдет ответа <…> перечитал и вновь прочел и Платона, и Спинозу, и Канта, и Шеллинга, и Гегеля, и Шопенгауэра — тех философов, которые не материалистически объясняли жизнь» («Анна Каренина», ч. 8, гл. IX).

333

и позитивисты… — Из знакомых Левину философов позитивистского толка в восьмой части романа Толстого (см. гл. XIV) упомянут Герберт Спенсер (1820–1903).

334

И вот вдруг он встречает мужика… — Далее цитируются с небольшими пропусками гл. XI–XIII (из восьмой части романа «Анна Каренина»).

335

— Откуда взял я это — неразумно. — Цитируется гл. ХII восьмой части романа. Курсив Достоевского.

336

…не могли себе и представить «всего объема того~чем они живут». — Здесь и ниже с небольшими изменениями цитируется гл. XIII восьмой части романа «Анна Каренина».

337

Левин ~это барич, московский барич средне-высшего круга, историком которого и был по преимуществу граф Л. Толстой. — Еще в письме к Н. Н. Страхову (18(30) мая 1871 г.) Достоевский говорил нечто подобное о творчестве Тургенева и Толстого: «А знаете — ведь это все помещичья литература. Она сказала все, что имела сказать (великолепно у Льва Толстого). Но это в высшей степени помещичье слово было последним. Нового слова, заменяющего помещичье, еще не было, да и некогда».

338

Он объявляет, что «непосредственного чувства к угнетению славян нет и не может быть»… — Cμ.: «Анна Каренина», ч. 8. гл. XV.

339

…«один вот так размахивает руками». — Неточная цитата из гл. XIV восьмой части романа. У Толстого: «Ужасно страшный! И вот так руками делает, — сказала Таня, поднимаясь в тележке и передразнивая Катавасова».

340

…гости тотчас же принимаются за мед и за Восточный вопрос— См. гл. XV и XVI восьмой части «Анны Карениной».

341

…профессорчик, человек милый, но глуповатый. — Товарищ Левина по университету, профессор естественных наук Катавасов. Ниже Достоевский называет Катавасова «дурачком» за его «глупую выходку» — сентенцию по поводу нейтралитета России в сербо-турецкой войне 1876 г.: «В том-то и штука, батюшка, что могут быть случаи, когда правительство не исполняет воли граждан, и тогда общество заявляет свою волю…» («Анна Каренина», ч. 8. гл. XV).

342

…издал в Москве какую-то ученую книгу о России ~ но книга вдруг лопнула… — О книге Сергия Ивановича Кознышева («плод шестилетнего труда») «Опыт обзора основ и форм государственности в Европе и в России» было «сказано несколько презрительных слов» в «Северном жуке», и после того как на нее появилась отрицательная рецензия «в серьезном журнале», «наступило мертвое, и печатное и изустное, молчание…» («Анна Каренина», ч. 8, гл. I).

343

Сергей Иванович и в прежних частях проведен был в комическом виде весьма искусно… — В части шестой (гл. III) все обитатели ленинского дома уверены, что Сергей Иванович вот-вот сделает предложение Вареньке. Однако Левин выражает сомнение в способности «удивительного» Сергея Ивановича на такой поступок: «…он так привык жить одною духовною жизнью, что не может примириться с действительностью, а Варенька все-таки действительность». И ниже: «Не то что не может влюбиться… но у него нет той слабости, которая нужна…». Сергей Иванович принадлежит к чуждому Толстому типу людей, в «методическом уме» которых все раз навсегда взвешено и решено.