Мародер - аль Атоми Беркем - Страница 61

Две секунды спустя все находившиеся в помещении были мертвы, из-под восьми стволов куда там денешься. Но атакующая сторона желала гарантий, а потому сменила магазины, продолжив крошить мебель и развозя трупы в совсем уже непотребное месиво. Затем в развороченное длинными очередями окно полетели гранаты, окончательно превратившие содержимое комнаты в смердящий тротилом и парными внутренностями фарш из дерева, мяса и костей.

Снова хлопнули гранаты – в здание с трех сторон ворвалась зачистка, не обнаружившая ни тени сопротивления. Ахмет освободил притянутый ремнем к оконной раме ствол, осторожно, стараясь не давить гильзы, вышел из комнаты и спустился вниз, дрожащими руками раскуривая трубку.

У подъезда уже собирался народ. Немец метался, пытаясь одновременно организовать и сбор трофеев, и отправить людей на брошенный под недостаточной охраной Дом, и проследить, чтоб уходящие ничего не забыли. Витек разложил лыжи, пытаясь отобрать парные, Жирик что-то втолковывал главному трофею, мрачному долговязому мужику под полтинник. Ахмет подошел, протянул руку:

– Ахмет.

– Паневин, Анатолий.

– Анатолий, извини конечно, но ты покороче никак не отзываешься?

– Кратко – хоть по фамилии, хоть Толян, Толя, как угодно, лишь бы не Толик.

– Усвоил. – Ахмет отошел, не вмешиваясь в беседу.

Наконец, Жириковы парни ушли, сгибаясь под тюками награбленного, оставив одного сторожить свежевзятый Дом.

– Ну че, мужики. Присядем на дорожку. Следующий привал нескоро, за ночь надо до Тайгинки дойти.

– Как решил идти, Кирюхин? – поинтересовался Паневин.

– Щас по Подольского, до блока цехов, там спускаемся на лед и идем по Малухе, через Булдым; у заставы, что у Пыштымского КП, поворачиваем и идем лесом до Каолинового. Потом справа от железки на Тайгинку. Там осмотримся, решим, че дальше за маршрут.

– Ага. Не много ты кинул, всю ночь-то? Тут по прямой…

– Около двадцатки. Но по целине, да и полежать, думаю, придется.

Полежать пришлось. Сначала между Пыштымом и Каолиновым за группой кто-то увязался. Ахмет почувствовал, маякнул – давайте сделаем вид, что типа останавливались, груз там поправить, или еще зачем. Народ щедро вытоптал подходящий просвет между деревьями. Пользуясь оказией, поссали. Ахмет натянул растяжку между деревьями, и торопливо замаскировал, насколько возможно. Снялись, прошли метров двести – сзади бахнула РГОшка. Вроде отстали – или зацепило кого, потащили; или намек усвоился. Дошли до Каолинового. За Каолиновым снова та же хрень. Не ломая лыжни, закинули Витька с Ахметовым РПК на дерево, сами рассредоточились полудугой. Бесполезно, не провести лесных людей. Те тоже встали, пришлось, во избежание закрутки[152], снова сниматься и бежать, высматривая место для броска через железку.

– Эх, СВДеху[153] бы с ночником… Отстрелить колено одному-другому, ишь, увязались, пидарасы. – едва выговорил запыхавшийся Ахмет, остановившись возле Паневина.

– Ну-ну. Много она тебе поможет, СВДеха твоя.

– А че не поможет? С трехсот метров перехерачить, и делов.

– Я так понимаю, там люди опытные. А опытный человек тебя, барбоса комнатного, в лесу бабскими ножницами запорет, вякнуть не успеешь. Это нам везет, что зима, да Кирюхин вон знает, что делает. Я так понимаю, что по зелени они нас пять раз схарчили б уже.

– Думаешь?

– Не думаю. Мы, вон, за чехами пять лет бегали, юшкой умываясь, пока начали соображать, что к чему. В лесу опыт в сто раз важнее ствола. Ну, до взвода если.

Тут Кирюха, видимо, что-то высмотрел с бугра и снова погнал свое маленькое войско дальше, через ледяное поле замерзшего озерца.

Посреди озера забрал у Ахмета пулемет и широким шагом ушел в сторону высокого берега, наказав по пересечении открытого места вставать, растягиваясь фасом вполоборота к ходу противника. Еще не дойдя до берега, Кирюхины подопечные услышали, как Кирюха дал несколько коротких, в три-четыре патрона, очередей. Ахмет ощутил, как едва заметно колыхнулся мир вокруг него. Что-то изменилось, баланс нарушился, вот только в какую сторону…

– По цели работал. – впервые подал голос молодой, Дениска.

– Че?

– Я так понимаю, Кирюхин по цели отработал. Молодец, выцепил таки. – одобрительно сожмурился Паневин.

– Че, думаешь, попал?

– Заставил открыться, вывел под выстрел – это уже о нем говорит. Им, кстати, в первую очередь. Попал, не попал – я понимаю, даже если не попал, они сейчас крепко задумаются. Может, отстанут. Я бы отстал.

– Из-за пары очередей?

– Слышь, Ахмет, че тупой такой, а? Не в обиду. Ты не думай, что мы на равных с ними сейчас. Вот ты свой район хорошо знаешь. Представь, этих, – Паневин ткнул через плечо, в сторону озера, – натравили на тебя в твоем районе. Порвешь?

– Спрашиваешь. Но то город, а не лес. Лес так знать нельзя, разве нет? Все елки не упомнишь.

– Это тебе так кажется. Они сейчас… Ну как ты возле своего дома. А Кирюхин их умыл, понимаешь? Они его проспали, а он их на прицел взял, в ихнем же квартале. Я бы отстал, от греха.

В тишине, между порывами ветра, послышалось задышливое пыхтенье – Кирюха спешил воссоединиться с основными силами своей армии.

– Вроде снес одного, в ноги. Все, теперь отъебутся, козлы.

– Молодца, Кирюха.

– Ладно, все это хорошо, однако дальше пошли. Не дай Бог, того зацепил наглушняк, еще ломанутся щас, рассчитываться.

Прошел уже час, как мародеры изучали в Ахметов монокуляр окрестности объекта С[154]. В отличие от Тридцатки, прошлый снегопад здесь не состоялся, и снег лежал нетронутым, получается, с самого первого раза.

– Ну че, молодого с Витькой на шухер, и пошли.

Расставив охранение, троица мародеров направилась к входу в бункер – здоровенной бетонной трапеции на склоне горы. Огромные ворота были чуть приоткрыты, едва руку просунуть.

– Это и есть противоатомные? – поинтересовался Ахмет.

– Нет, это так, декорация. Здесь только пандус, вагоны загнать. Тут контейнера с боевыми блоками вытаскивали кран-балкой, на машину клали, а вниз – там лифт есть.

– Это который внизу теперь валяется, – злобно вставил Кирюха. – А лестницы – тю-тю.

– И че, по тросам спускаться? – испугался Ахмет.

– Не, – мрачно хохотнул Паневин. – Аттракцион на югах видел? Водяная горка? Вот по ней. Аквапарк, бля, имени пятидесятилетия Октябрьской революции[155], ептыть… Только насухо пока. Как начнешь в норматив укладываться, дадут воду. Хотя там, я понимаю, лучше б солидол покатил…

– Че, вентканал какой-то?

– Увидишь…

В кустах, куда направил их Кирюха, в самом деле торчал здоровенный бетонный стакан – так называемый вентиляционный киоск. Ахмет сразу заинтересовался следами взрыва, которым была выбита массивная решетка-жалюзи, вяляющаяся тут же, в нескольких шагах.

– Че, у вас тогда еще шланги[156] были?

– Да хрен его знает… Я только команду дал вскрыть, а дальше Онофрейчук, коллега твой покойный, нас отогнал подальше, и я не видел ниче. Да и не до того было.

Паневин сбросил с плеча дубовый капроновый шнур, оглядываясь, куда бы его привязать.

– Кирюхин, вы тогда куда вязали?

– Через проем, к решетке. Потом в распор поставить, и хучь слона сажай.

– Логично.

Первым спустили Паневина, затем по жерлу воздуховода спустился Ахмет, по пути восхищаясь некогда беспредельной щедростью СССР – воздуховод был из толстой нержавейки, да еще и сварным. Спрыгнув внизу на отвинченную от короба “улитку”, снова поразился – тоже нержа, и тоже миллиметров восемь, не меньше. В дверь венткамеры просунулся Паневин со свечой: