Невеста из Калькутты - Грейс Сьюзен - Страница 48

– Думаю, что эта старая ведьма сошла бы с ума, увидев твоего двухметрового красавца, – громко рассмеялся Джеймс. – Ну а теперь давай спать, моя милая. Завтра подумаем над тем, как помочь Абу попасть в спальню Нана.

Лежа в темноте рядом с мужем, Рэнди вдруг вспомнила, о чем еще успел рассказать ей старый дворецкий, и поняла, что они с Джеймсом должны предпринять.

– Джеймс, я знаю, как это сделать. Персиваль упомянул о том, что Ида каждый день спускается на кухню, чтобы испечь для Нана новую порцию миндального печенья. Происходит это сразу после завтрака. Как только Ида уйдет, я попрошу Амелию показать тебе дом, а сама останусь посидеть за нее возле Нана.

– Отлично, отлично. Я сделаю все, что ты скажешь, – зевая, ответил Джеймс. – А теперь давай спать. Не забывай, мне до рассвета еще нужно успеть вернуться в свою спальню.

– Спасибо тебе за все, Джеймс, – шепнула Рэнди и поцеловала мужа в щеку. – Спокойной ночи.

– Какая уж тут, к черту, спокойная ночь! – неожиданно взорвался Джеймс. – Еще раз прижмешься ко мне своей грудью, моя милая, и мне станет наплевать и на твою тетю, и на бабушку, и на слуг. Я так займусь тобой, что на улице будет слышно.

Порыв Джеймса одновременно порадовал Рэнди и слегка напугал.

– Сегодня утром, когда мы сидели с тобой в гостиной, ты сказал, что нам нужно соблюдать осторожность, – напомнила она. – Тем более что я в этот момент обычно громко кричу.

– Спасибо, что напомнила, – хмуро откликнулся Джеймс. – Придется заткнуть тебе рот подушкой.

– Ты не посмеешь! – ахнула Рэнди.

Джеймс криво усмехнулся и ответил, приподнимаясь на локте:

– Конечно, нет, глупенькая! Насчет подушки я просто пошутил. Кроме того, мне не хочется лишать себя удовольствия слышать твои крики и стоны, они для меня звучат слаще любой музыки. – Он ласково потрепал жену по плечу и добавил, снова укладываясь на подушку: – А теперь хватит болтать, давай лучше спать, милая.

– Ну, погоди, Джеймс Грейсон, – прошептала Рэнди, пристраиваясь удобнее у него на плече, – вот закончим все дела, и я заставлю тебя самого, мой дорогой муженек, кричать так, что даже на конюшне будет слышно.

Вскоре Джеймс уснул, а вслед за ним уснула и Рэнди.

Привести свой план в исполнение Рэнди смогла только поздним утром. Джарита присматривала за Идой на кухне, Джеймс отвлекал Амелию в библиотеке, а Рэнди тем временем провела Абу в комнату своей бабушки.

– Посмотри, Абу, она снова спит, – негромко заметила Рэнди. – А если верить Персивалю, до болезни Нана спала совсем немного, не более четырех часов, и никогда при этом не прикладывалась днем.

Абу подошел к постели, взял руку спящей герцогини, пощупал пульс, провел большим пальцем по ее ногтям, затем осторожно опустил ее на одеяло, приподнял веки Нана и внимательно заглянул ей в глаза.

– По словам Амелии, доктор полагает, что это грипп, – пояснила Рэнди, – но мне кажется, что это не так.

– А почему тебе так кажется, дитя мое? – спросил Абу, глядя при этом не на Рэнди, а на лоб герцогини, где уже покоилась его рука. – Ты обнаружила ошибку доктора-англеза с помощью своего дара?

– Сказать честно, я вообще ничего не обнаружила, Абу, – со вздохом ответила Рэнди. – Это было больше похоже на то, что я сама… что это со мной. Знаю, что это звучит нелепо, но у меня такое чувство, что причина болезни Нана заключена не внутри ее, а снаружи.

– Примите мои поздравления, миледи, вы оказались гораздо ближе к истине, чем тот образованный доктор, что навещал вашу бабушку.

– Ты считаешь, что я права?

– Да, – кивнул Абу, – я сам придерживаюсь того же мнения и убежден, что Нана отравили. Знаю даже, что это был за яд – мышьяк. Ты обратила внимание на то, что кожа Нана сильно пахнет миндалем?

– Этот запах появился от миндального печенья, которое каждый день печет для бабушки Ида, – пояснила Рэнди. – С того времени, как Нана заболела, она почти ничего не ест, кроме этого печенья.

– Такой запах не может появиться просто оттого, что человек ест миндальное печенье, – покачал головой старый индус. – Горьким миндалем пахнет не только кожа, но и дыхание герцогини, и из этого я делаю вывод о том, что ее отравили именно мышьяком. Кроме того, на это указывает и синева у нее под ногтями, и пожелтевшие белки глаз. У нее небольшая простуда и очень сильная слабость. Между прочим, мышьяк может вызывать также тошноту, из-за которой прием пищи становится мучительным.

– Безумие какое-то, – тряхнула головой Рэнди. – Кому и зачем понадобилось убивать Нана?

– Этого я не знаю, но убийство было тщательно продумано. Если давать человеку мышьяк понемногу и на протяжении длительного времени, его смерть будет выглядеть вполне естественной. Вот послушай, какой случай был у нас в Мисоре. Одна из жен махараджи решила убить соперницу, новую молодую наложницу, появившуюся в гареме. Она решила отравить ее с помощью засахаренных миндальных орехов, в глазировку которых добавляла мышьяк. Но доктор махараджи Найраджана сумел распознать симптомы отравления и спас молодой женщине жизнь. А жене-отравительнице отрубили голову.

Рэнди присела возле постели Нана, взяла ее за руки.

– Можно ли спасти ее, Абу? Нет ли у тебя средства, которое поставит бабушку на ноги?

– Я могу заварить травы, которые снимут небольшое воспаление, которое я обнаружил, но лучшим лекарством для организма герцогини могут быть соки, бульоны и вода – в очень больших количествах, чтобы вымыть мышьяк. Лучшего средства против этого яда пока не придумано, – ответил Абу, кладя ладонь на плечо Рэнди. – Посиди немного здесь, а я тем временем разыщу господина Джеймса. Он должен знать, как ему обнаружить шакала, задумавшего это гнусное убийство.

Абу вышел из спальни герцогини, а Рэнди склонилась над больной, с тревогой и любовью всматриваясь в ее бледное лицо.

– Не волнуйся, Нана, все будет хорошо, я обещаю, – прошептала она, целуя ее в щеку.

Знакомый запах миндаля напомнил Рэнди о том, что убийца до сих пор может оставаться под крышей этого дома.

«Кто-нибудь из слуг? – подумала Рэнди. – Но нет, вряд ли. Они служат здесь по многу лет, едва ли среди них есть предатель. Значит, остаются Амелия и Ида».

Но Амелия была старинной и близкой подругой Нана. По словам того же Персиваля, она не раз уезжала в Мираж, невзирая на запреты своего мужа, которому эти визиты были совсем не по нраву. В прошлом году Ричард Уэнворт даже побывал здесь, чтобы забрать жену, а когда Амелия отказалась уезжать, ударил ее по лицу, скрутил, силой усадил в карету и велел кучеру погонять что есть сил.

– Я уверена, это Ида Броуди. Амелия говорила, что она предана Ричарду. К тому же именно она каждый день печет миндальное печенье, которым травит тебя, Нана. Отдать такой приказ ей мог только Ричард, но зачем? Это для меня по-прежнему загадка, – вздохнула Рэнди.

– Ричард – злобный ублюдок.

Рэнди едва не свалилась со стула, услышав неожиданный ответ, слетевший с губ бабушки.

– Прости, Нана, я не хотела будить тебя, – сказала Рэнди. – Как ты себя чувствуешь? Не нужно ли тебе чего-нибудь?

Миранда Уэнворт устало посмотрела на нее и ответила:

– Разве что глоток воды.

Рэнди принесла воды, напоила бабушку, поправила подушки, и герцогиня неожиданно попросила, потрепав ее по руке:

– А теперь объясни мне, о чем ты говорила, когда я проснулась. Что-то про Иду и этого подлеца, моего пасынка.

Рэнди коротко рассказала герцогине о диагнозе, который поставил Абу, и о своих собственных подозрениях в причастности Иды и Ричарда к этому злодейству.

– Очень может быть, – вздохнула Миранда Уэнворт. – Ричард оказался сейчас на грани банкротства и ради денег готов на все, в том числе и на то, чтобы убрать меня с дороги.

– Но как твоя смерть может сказаться на его финансовом благополучии? – спросила Рэнди. – Ты же говорила Джеймсу, что я и мой покойный отец были твоими единственными наследниками.

– Ричард охотится не за моими деньгами, дитя мое, – покачала головой герцогиня, – а за твоими. С теми деньгами, что оставил тебе твой отец, и поместьем, которое ты должна унаследовать после меня, ты становишься очень богатой юней леди. А если Ричард будет назначен твоим опекуном, он получит право распоряжаться всем этим богатством.