Анжелика и дьяволица - Голон Серж - Страница 111

– Значит, вы знаете отца д'Оржеваля? – спросила Анжелика.

Амбруазина со злости даже топнула ногой.

– Вы это прекрасно знаете, поскольку вы читали письмо. И не пытайтесь переиграть меня, у вас ничего не выйдет. Она протянула руку.

– Верните мне письмо.

Глаза ее сверкали, загораясь временами каким-то странным пламенем. Анжелика подумала, что личность герцогини излучает зло с такой повелительной силой, что простые впечатлительные люди не могут противиться ей, легко поддаются ее нажиму и запугиванию и, как загипнотизированные, выполняют ее волю. Но не такова была Анжелика. Она сказала герцогине вполголоса:

– Успокойтесь! На нас смотрят, и вы можете нанести ущерб вашей репутации добродетельной и набожной дамы, дав свободу нервам. – И отправилась к себе, не удостоив собеседницу вниманием.

Ночью, запершись на все засовы, она закончила чтение письма иезуита при неверном свете свечи.

В последних строках послания отца де Вернона чувствовалась какая-то спешка.

«У меня есть для вас любопытные соображения относительно Голдсборо, но на них мне уже не хватает ни времени, ни места. Я передаю письмо курьеру Сен-Кастина. Я покидаю эти края, где больше не чувствую себя в безопасности. Но я не хочу уезжать слишком далеко, так как мое присутствие будет в какой-то мере сдерживать деятельность угнездившихся здесь колдовских сил. Хорошо бы вы нашли возможность повидать меня в поселке X., где я должен встретить отца Дамьена Жанруса. Мы договоримся с вами о встрече, и я изложу вам наблюдения, на которых построены мои выводы».

Далее следовали формулы вежливости, которые, несмотря на их несколько официальный характер, свидетельствовали о взаимном уважении и дружеских чувствах двух церковников.

Анжелика решила не рассказывать своему сыну и губернатору об этом письме. Она понимала, что Амбруазина не так уж и не права, утверждая: «Кто вам поверит?» Действительно, кто ей поверит? Такое послание, да еще умело прокомментированное, может обернуться против нее, Анжелики. В нем ведь не было ни одного указания, которое могло бы подкрепить ее вывод о существовании сообщников Амбруазины, о том, что она действовала не одна, а была душой и мозгом широкого заговора, направленного на их уничтожение совершенно, впрочем, бессмысленное. Дне определенного контекста утверждения иезуита могли показаться безумными и надуманными. Плодом гипноза. Если бы он мог раскрыть и доказать факты и ход мысли, которые привели его к столь важным выводам. Но его нет. Обвинения против Амбруазины показались малообоснованными как с теологической, так и с политической точек зрения. Они были направлены против представительницы высшей знати, широко известной своей ученостью и обладавшей определенной репутацией в высших сферах теологических наук. Похоже, что Амбруазина довольно умело делила сферы деятельности, сохраняя безупречную репутацию в глазах тех, чьей поддержки и одобрения добивалась, и совершенно распоясывалась, когда была уверена, что любую клевету может обратить себе на пользу.

Располагая столь грозным оружием, как это свидетельство, Анжелика чувствовала тем не менее всю шаткость своего положения. Но она предпочитала не слишком задумываться в этот вечер, а утешать себя тем, что вместе с письмом отца де Вернона она нашла друга, который и после своей гибели старался ее защитить.

Глава 9

На следующий день по прибытии в Тидмагуш Барсампюи попросил Анжелику выслушать его. Он хотел обратиться к ней с просьбой.

Анжелика, разумеется, не забыла, что именно он по заданию Золотой Бороды захватил ее в плен на косе Макуа, и знала, что, несмотря на молодость, он был способен на любые авантюры, хорошие и плохие. Тем не менее, между ними сложились самые добрые отношения. Ему были органически присущи такие качества, как смелость, рыцарство, предприимчивость, плюс отличное образование, полученное в фамильном замке, унаследовать который ему было, увы! не суждено, поскольку, судя по всему, он был пятым или шестым отпрыском в многодетной семье разорившихся дворян. Теперь, после благополучного урегулирования вопроса с экипажем «Сердца Марии» и назначения Золотой Бороды на пост губернатора Голдсборо, его помощник Барсампюи стал олицетворением преданности графу и графине де Пейрак.

Когда разбился «Единорог», именно он разыскал Кроткую Марию и на своих руках донес ее до форта. Он влюбился в нее сразу, но, к сожалению, идиллия была прервана отъездом герцогини де Модрибур со всеми девушками в Порт-Руаяль…

Анжелика тотчас же обратила внимание на его осунувшееся лицо. Куда девалось то радостное возбуждение, которое к исходу каждого дня овладевало этим «пиратом без страха и упрека» от того, что он не погиб, продолжал жить…Между тем, придя к Анжелике, молодой человек увидел, что она не одна: рядом с ней в гамаке лениво покачивался губернатор, маркиз де Виль д'Авре, который явно никуда не торопился. Это обстоятельство не должно было стать помехой откровенному разговору: ведь когда их караван прибыл на побережье, Анжелика и маркиз в его присутствии обменялись несколькими словами по поводу герцогини, причем губернатор выразил свою озабоченность предстоящим появлением этой дамы в его владениях. Вот почему Барсампюи начал свою речь без обиняков.

– Озабоченность господина губернатора укрепила мое мнение о герцогине как о женщине крайне извращенной и опасной. Поэтому я буквально дрожу от страха за милую Моему сердцу Марию. Мадам, возможно, вы помните, как я воспылал любовью к этой очаровательной девушке. Это произошло мгновенно, в тот самый момент, когда я увидел ее всю в крови. А ведь я жесткий человек и могу утверждать, что до того дня мне была смешна сама мысль о том, что мною может овладеть столь глубокая страсть. Тем не менее, это произошло. Поначалу мне казалось, что Мария отвечает мне взаимностью. Мы рассказали друг другу о себе. Сама она из благородной, но бедной семьи, и поскольку за ней не могли дать никакого приданого, девушку определили послушницей в монастырь. Там ее приметила мадам де Модрибур и предложила стать горничной.

В Голдсборо я почувствовал, что она не безразлична ко мне. Видя, какую привязанность она испытывает к своей покровительнице, я обратился к герцогине и раскрыл ей свое намерение жениться на Марии, не забыв упомянуть о моих титулах и личных качествах. Мадам де Модрибур заверила меня, что поговорит с Марией, но спустя некоторое время сообщила отрицательный ответ на мое предложение и просила не настаивать на нем. По ее словам, Мария, будучи деликатной, прямой и честной девушкой, не может испытывать никакой склонности к пирату, чьи руки наверняка запятнаны кровью, и т, д. Это заявление потрясло меня, я был в ужасном состоянии. Знатная дама принялась утешать меня, и я не знаю, как это произошло, но… в результате я провел ночь с герцогиней…

При этих словах лицо его выразило такое недоумение, что Виль д'Авре прыснул от смеха в своем гамаке.

– Теперь я понимаю, что оба мы, и я, и Мария, пополнили ряды ее бесчисленных жертв, и я готов сделать все возможное и невозможное, чтобы вырвать Марию из ее когтей. Ведь я считал, что она потеряна для меня навеки. Но случай распорядился так, что, прибыв сюда в вашей свите и застав ее здесь, я имею теперь шанс спасти свою возлюбленную… Однако она избегает меня. Не можете ли вы поговорить с ней, убедить ее в моей любви, сказать, что я горю желанием помочь ей.

– Я попытаюсь.

Удостоверившись в истинной сути характера Амбруазины де Модрибур, Анжелика не могла не задуматься и об отношениях, связывавших «благодетельницу» с подопечными девушками. Их привезли в Новую Францию, чтобы выдать здесь замуж. Почти все они были родом из обедневших дворянских семей и имели приятные манеры, достаточно широкие взгляды и определенный уровень культуры. Многие девушки получили воспитание в сиротских домах и монастырях, подобно Кроткой Марии, разумнице Генриетте, очаровательной, робкой Мавританке Антуанетте и другим, очень набожным, скромным, милым девушкам. Эти же качества были свойственны единственной среди них вдове, Жанне Мишо, которая приехала сюда со своим маленьким сыном Пьером. Конечно, у каждой девушки был свой характер, и иногда довольно яркий, как, например, у Дельфины дю Розуа или Маргариты де Бурмон. Попроще других казалась старая дуэнья Петронилья Дамур, славная добрая женщина, которая была приставлена к герцогине чуть ли не с самого детства.