Искушение Анжелики - Голон Анн - Страница 45

Чтобы разобраться в этом ребусе, надо было дождаться возвращения Анжелики и Ле Галля. Главное, чтобы она осталась живой и здоровой, но в, этом он сможет убедиться, лишь когда заключит ее в свои объятия.

Все это было четыре дня тому назад. Теперь, спеша достигнуть вершины Мон-Дезер, он был движим тайной надеждой первым увидеть далекий парус, который наконец принесет ему успокоение.

Вслед за ним по склону шли два его товарища, перешучиваясь между собой, невзирая на сильный ветер. Первый — Жиль Ванерек, выходец из потомственной протестантской семьи, отличался живым и веселым нравом, но предпочитал нести службу королю Франции подальше от Парижа. На нем были камзол из желтого сатина с пуговицами из настоящих золотых пистолей, шелковые штаны цвета сливы, зеленые плиссированные чулки. Лоб его был повязан платком с цветочками, на котором красовалась шляпа, украшенная перьями попугая, а чуть располневший живот был перехвачен поясом из той же материи, что и платок. Несмотря на некоторую грузность, он был ловок и быстр, пользовался репутацией настоящего дьявола на поле боя и славился тем, что ни разу не был ранен. Был у него один-единственный шрам на тыльной стороне ладони, да и тот был натерт эфесом абордажной сабли, которой он пользовался днем и ночью… Обратите внимание: и ночью!..

Родом он был из Фландрии, плоской северной страны, долго остававшейся под властью Карла Великого и его потомков. У него были темные глаза и загнутые кверху на испанский манер черные усы. Ему была свойственна добродушная фламандская чувственность.

Граф де Пейрак подружился с ним на Караибах, и теперь Ванерек прибыл к нему в северное поселение с обратным визитом, тем более, что в это время года ему, скромному флибустьеру из Сен-Кристофа, было слишком тяжело, как он считал, противостоять испанцам.

Он высадился на берег одновременно с экипажем «Голдсборо», прибывшим обратным рейсом из Европы, под командованием капитана Эриксона.

Если па борту «Голдсборо» находились ремесленники и беженцы-гугеноты, то корабль Ванерека высадил на берег целую компанию более или менее смуглых женщин, в том числе его собственную любовницу, великолепную метиску испано-индейских кровей. Едва ступив на сушу, она лихо исполнила танец с кастаньетами к величайшему неудовольствию господ Маниго и Берна, ответственных за дисциплину в порту и моральную устойчивость своей маленькой протестантской общины. Когда наступила ночь летнего противостояния, а с ней и праздник святого Жана, в порту завязались довольно серьезные драки, которые не привели к печальному исходу только благодаря присутствию Жоффрея де Пейрака. Тем не менее, губернатор д'Урвилль заявил, что ему настолько надоели все эти бешеные, что он обязательно подаст в отставку.

Дабы разрядить обстановку после бурной ночи, Пейрак пригласил утром своих приятелей пойти с ним в горы. Да и сам он испытывал потребность уединиться, осмыслить ситуацию. И уж, конечно, он надеялся, что при благоприятном ветре с вершины Мон-Дезер ему удастся на самом большом отдалении обнаружить парус корабля, который возвратит ему Анжелику.

Наконец, ему пришла в голову одна идея по поводу подозрительного корабля с оранжевым флагом, который догнал их на реке Кеннебек, и ему хотелось проверить свое предположение.

Бодрым шагом поднимаясь за ним по плитам из розового гранита, его друзья продолжали оживленный разговор.

Д'Урвилль расспрашивал Ванерека о причинах, побудивших антильского флибустьера решиться попытать счастья у берегов Массачусетса и Французского залива.

Фламандец не стал скрывать свои резоны.

— У меня силенок маловато против громадных испанских галионов в шестьсот тонн каждый. Все они вооружены до зубов, их сопровождает огромный эскорт, как сейчас в Карибских водах. Зато с господином де Пейраком я могу торговать сахаром, патокой, ромом и хлопком в обмен на сушеную треску и мачтовый лес… А если мы объединим свои усилия, то, может быть, удастся и пощипать кое-кого из врагов господина графа.

— Поживем — увидим, — сказал Пейрак… — Пока вы займитесь починкой корабля, отдохните у нас без церемоний. Мне думается, что и в самом деле вы смогли бы вскоре оказать мне помощь против Золотой Бороды. На Ямайке вы, конечно, слышали об этом пирате.

Теперь группа шла по самой вершине.

Ветер, скользивший острой бритвой по лысой макушке горы, встретил их такими сильными порывами, что они с трудом удерживались на ногах. Первым запросил пощады Ванерек. Продрогнув до костей, он напоминал, что привык к жарким странам и, определив наименее продуваемый ветром склон, укрылся за выступом скалы. Вскоре к нему присоединился Ролан д'Урвилль, крепко держа руками свою шляпу. Отец Эразм Бор с развевающейся бородой, задержавшись на ветру ровно столько времени, сколько нужно было для прочтения молитвы, также перешел в укрытие вместе с матросами Ванерека.

Лишь Энрико Энци, из личной охраны Пейрака, стоически оставался рядом с ним. Лицо его было желтым, как айва, голова была повязана тюрбаном, а сам он носил арабский бурнус по тогдашней мальтийской моде.

— Иди, спрячься ты тоже, — приказал ему граф.

Чуть прогнув спину под непрерывным ветром, он продолжал стоять один на вершине горы, не отводя взора от расстилавшейся перед ним панорамы.

Прекрасны и грандиозны были заплетенные в сложные иероглифы земля и вода этого края, просыпавшегося к новому дню во всей своей силе, с неисчерпаемым запасом редких зрелищ.

Повсюду море наступало на землю, а земля отражала его натиск, выдвинув вперед полуострова и мысы, разбивающие зыбкую толщу волн. На муаровой поверхности воды сверху были хорошо различимы мягкие, нежные сатиновые полоски, — темные короны елей на одних островах, золотисто-зеленая пелена весенних березовых рощ на других.

А вон и розовое дно бухты, окруженное венцом светло-красных скал, выросших из осадочных пород железнорудного песчаника, ставшего почти фиолетовым в тех местах, где в древние времена его сжимали огромные ледники. В более поздних отложениях речных морен здесь не раз обнаруживали тысячелетние останки покрытых шерстью слонов с бивнями в форме охотничьих рогов. Всюду отполированный гигантскими льдами гранит, отвесные фалезы, живые раны скальных провалов, отраженные в воде глубоких рейдов.

Залитые морем бухты, острова, устья рек с пресно-соленой водой, доступные только при отливе, где так часты туманы и бури, косы с резвящимися тюленями, тянущиеся вдоль рек леса, кишащие пушным зверем, водопои, где можно встретить черного медведя, вереницы индейцев, несущих пушнину навстречу кораблям. Глубоко врезавшийся в сушу Французский залив, похожий на Средиземное море и почти сравнимый с ним по числу пиратов и торговых гостей, иногда столь же синий и всегда более рыбный и более девственный в своих берегах с их розовыми, белыми, голубоватыми, а изредка и малиново-красными косами, вся эта пустыня, весь этот рай, колдовской котел, который постепенно сужается в темное ущелье туманов, и, наконец, уже вдали от шума прибоя, болота Чайгектоу — самый конец залива — где четверо братьев Дефур, красотка Марселина и ее десять детей, Гонтран Ле-Жен, зять старого Никола Париса и еще несколько человек по колено в грязи добывают каменный уголь, несут его в плетеных корзинах на побережье и продают тем, кто даст большую цену, а затем возвращаются домой, где местный священник отец Жан Русс не скупится на проклятия в адрес этих нечестивцев и дикарей. Крохотная частица Америки, каким гигантским виделся этот край жалким людишкам, захотевшим стать здесь на якорь, край новый, но у которого уже была своя история, история жестокая, неведомая чужим, растекшаяся по просторам и безднам потерянных горизонтов, полная печали и страданий note 7…Теперь Жоффрей де Пейрак смотрел в сторону маленькой овальной бухты, где он оставил в укрытии свою шебеку, которая отсюда, с горы, выглядела совсем крошечной.

Это судно с острым носом и стройным корпусом было выстроено по его чертежам в Киттери, в Новой Англии. Расположенный на реке Пистакуата Киттери был одним из старейших морских городов штата Массачусетс и славился своими судостроительными верфями. Что осталось от них после индейцев? Может быть, только пепел? Вновь вспыхнувшая война грозила неисчислимыми последствиями буквально для всех.