Искушение Анжелики - Голон Анн - Страница 20

Старая Сара повернулась к Анжелике и, взяв ее лицо в свои длинные и белые ладони, повернула к себе и посмотрела на нее с материнской нежностью.

— Пусть земля Америки станет вам родной, дорогая моя девочка, — сказала она тихим и торжественным голосом, — прошу вас.., прошу вас, спасите ее!

Она опустила свои руки и посмотрела на них, как бы сама смутившись своего жеста и своих слов.

Она выпрямилась, ее лицо вновь обрело свою мраморную холодность, а жгучий взор ее черных глаз устремился к необъятному, открытому как громадная раковина, небу.

— Что там происходит? — пробормотала она. Она прислушалась, затем снова пошла вперед. Несколько шагов они прошли молча. Затем мистрис Уильям снова остановилась. Она схватила запястье молодой женщины и сжала его с такой силой, что Анжелика вздрогнула.

— Слушайте! — сказала англичанка, изменившимся голосом.

Она произнесла это слово четко, ледяным голосом.

До их слуха донесся нарастающий в вечернем воздухе шум.

Сначала этот шум был сплошным, как шум моря или ветра. Потом они услышали слабый, но в то же время четко различимый крик:

— Абенаки! Абенаки!

Быстрыми шагами, увлекая за собой Анжелику, Сара Уильям вышла к повороту дороги, за которым открывалась остальная часть поселка.

Деревня казалась спокойной и пустынной, как бы уснувшей.

Но шум приближался, нарастал. Он состоял из тысяч улюлюканий, сквозь которые слышался трагический крик нескольких жителей деревни, которые в полном смятении бегали между домами.

— Абенаки!.. Абенаки!..

Анжелика повернулась к прерии. Ее взору предстала жуткая картина. Это было то, чего она опасалась, то, что она предчувствовала, то, во что она не хотела верить! Из леса выбежала и устремилась к деревне целая армада полуголых, размахивающих томагавками и тесаками индейцев. Как неисчислимые полчища муравьев, покинувших свою кучу, индейцы за несколько секунд покрыли весь луг. Это было как темно-красный бушующий поток морского прибоя, перед которым несся леденящий душу крик смерти:

— Юу-у-у! Юу-у-у!

Надвигающаяся волна накрыла собой ручей, перешла через него, поднялась на другой берег оврага, достигла первых домов деревни.

Какая-то женщина в синем платье бежала в их сторону, спотыкаясь, словно пьяная. На ее белом лице выделялся широко раскрытый рот, из которого раздавался вопль:

— Абенаки!..

Сзади что-то ударило ее в спину. Она охнула и упала лицом вниз.

— Бенджамен! — закричала Сара Уильям. — Бенджамен!.. Он там один в доме.

— Остановитесь!

Анжелика попыталась удержать старую женщину, но та стремительно бросилась к своему дому, где ее задремавший над Библией супруг мог быть застигнут врасплох.

Сара Уильям не пробежала и ста метров, как вдруг из чащи выбежал индеец, несколькими длинными прыжками настиг ее и нанес страшный удар кастетом по голове. Нагнувшись, он схватил старую женщину за волосы и одним поворотом руки снял с нее скальп.

Анжелика повернулась и бросилась бежать.

— Беги туда! — закричала она Роз-Анн и жестом руки показала ей на овчарню, возвышавшуюся перед лесом. — Беги! Быстрее!

Сама она бежала изо всех сил. Перед садом мисс Пиджон она остановилась и подобрала свою сумку, которую здесь оставила. Она перепрыгнула через загородку, устремилась в дом, где преподобный Пэтридж и старая дева продолжали свою дискуссию о вечности.

— Дикари!.. Они бегут сюда!.. Задыхаясь от быстрого бега, она никак не могла вспомнить английские слова и судорожно искала их…

— Дикари! — повторила она по-французски. — Абенаки… Они уже близко… Бежим в овчарню…

Она считала, что прочное, по всей видимости, укрепленное здание овчарни сможет выдержать осаду, позволит организовать оборону.

Решала каждая секунда. Но свою роль играли также опыт и привычка. Анжелика увидела, как тучный Томас Пэтридж вскочил на ноги, поднял на руки, словно куклу, маленькую мисс Пиджон и устремился через сад к убежищу.

Сначала Анжелика бросилась было за ними, но потом приняла другое решение. Укрывшись за дверью, она зарядила оба пистолета, один из них взяла в руку и только после этого вышла из дома.

К счастью, вокруг никого не было. Женщина, которая упала на повороте дороги, по-прежнему лежала неподвижно. В ее спине между лопатками торчала стрела.

Эта часть деревни, скрытая от других домов холмом и поворотом дороги, еще не привлекла внимания индейцев, за исключением того, который скальпировал мистрис Уильям и затем побежал в другом направлении…

Сплошной шум, раздававшийся оттуда, был жутким. Но здесь еще господствовала тишина, своего рода лихорадочное и мучительное ожидание чего-то неотвратимого. Птицы и те смолкли.

Анжелика добежала, наконец, до кукурузного амбара. Адемар по-прежнему спал!

— Вставай! Немедленно! Дикари! Беги! Беги в овчарню! Возьми свой мушкет!..

Адемар вскочил и бросился бежать. Анжелика вдруг заметила ружье Мопертюи и висящие на крючке его мешки с порохом.

Она лихорадочными движениями, расцарапав себе пальцы, зарядила ружье и тут же услышала, что за ее спиной что-то упало сверху. Она обернулась и увидела абенака, который проник через крышу и катился вниз по куче кукурузных початков. Анжелика схватила мушкет за ствол и вращательным движением изо всей силы ударила индейца прикладом в висок. Тот упал. Она бросилась бежать.

Тенистая аллея по-прежнему была пустынной. Анжелика устремилась по ней. Она услыхала, что кто-то за ней гонится. Обернувшись, она увидела, что это был индеец — был ли это тот, которого она оглушила или какой-то другой? С поднятым топором он приближался к ней Длинными прыжками.

На траве его босые ноги почти не издавали никакого шума. У Анжелики не было времени остановиться и прицелиться. Все ее спасенье было в отчаянном беге, и ей казалось, что ноги ее не касаются земли.

Наконец, она добежала до двора овчарни и укрылась за одной из повозок. Индеец бросил в нее топор, но он вонзился в бревно. Задержав дыхание, Анжелика прицелилась и в упор выстрелила в индейца. Тот рухнул поперек ворот, схватившись обеими руками за грудь, почерневшую от порохового взрыва.

В несколько прыжков молодая женщина достигла порога овчарни. Дверь ей открыли раньше, чем она успела постучать, и сразу же закрыли, взяв ее на засов двумя крепкими, дубовыми перекладинами.

Глава 7

Внутри помещения уже находились, помимо пастора и мисс Пиджон, французского солдата Адемара и маленькой Роз-Анн, все семейство хозяина овчарни Самуэла Коруэна — его жена и трое их детей, двое молодых работников, служанка; их сосед — старый Джое Картер и супруги Стоугтоны с грудным младенцем, пришедшие в гости к хозяину овчарни в тот момент, когда началось нападение индейцев.

Не было слышно ни плача, ни хныканья. Жизнь научила этих земледельцев в случае необходимости сразу же становиться бойцами. Женщины уже начали прочищать банниками из черного конского волоса стволы ружей, снятых со стены над очагом.

Самуэл Коруэн установил ствол своего ружья в одной из многочисленных бойниц, проделанных в стене, как и во всех домах Новой Англии, и прежде всего в домах старой постройки. Через другую бойницу наблюдали за тем, что происходит вне дома.

Так они увидели, как француженка, графиня де Пейрак, застрелила гнавшегося за ней индейца.

Все внимательно разглядывали ее: она принесла с собой оружие. Как и другие, она была активной боевой единицей. Пастор снял с себя сюртук, бросил его на скамью и остался в одной рубахе. Плотно сжав губы, он набивал порохом заряды для ружей. Он надеялся, что и ему достанется ружье. Анжелика передала ему мушкет Мопертюи, а себе взяла ружье Адемара, который весь дрожал от страха, как осиновый лист.

Кто-то из детей заплакал. Тихим голосом ему велели замолчать.

Кругом царила тишина. Только вдали раздавались звуки побоища, которые иногда накатывались, как шум морского прилива.

Временами слышались глухие взрывы, и Анжелика подумала о маленьких пушках, установленных в укрепленной церкви. Хотелось надеяться, что части жителей удалось укрыться за ее стенами.