Вторая жизнь - Марченко Ростислав Александрович - Страница 30

— Как башню-то взяли?

— Щиты большие посвязывали. Ими, закрываясь, дров и хвороста под дверь накидали, потом подожгли, дверь и выгорела. Все эльфы там ночевали, да людей пятеро. Последние двое, эльфы, с башни сами прыгнули.

— У нас сколько погибших?

— Трое от нежити, шесть в этой и один во второй башнях. Десять.

— Врагов?

— Пятьдесят один.

— На драккаре сколько румов?

— Двенадцать.

— Это двадцать четыре человека, только одна смена на веслах. Должно быть около пятидесяти только людей.

— Я тоже об этом думал. Одна надежда, что этот драккар эльфов забрать был должен.

— Остается надеяться, но сомневаюсь.

— Такое возможно. Тут, мне кажется, эльфы не первый раз высаживаются. И забирают их тут, возможно, тоже не редко. Бухта-то в заливчике находится, корабли напрямик его обычно переходят. Сюда разве что специально завернут. Тут даже конюшни есть.

— Так сотню эльфов драккар не возьмет. — Напомнил.

— Конечно, а вот на парусник эльфийский их по очереди перевезти — запросто. И никто не заинтересуется, что это эльфы у берега потеряли. Мутные тут дела творятся. Ярлу или конунгу обязательно сообщить надо будет.

Глава 9

Доспехи требовали достаточно серьезного ремонта. Бригантину здорово измолотили, пробоины в левом наруче и наплечнике, поножах, на спине. Раны, к счастью, неглубокие, самая глубокая рана в лопатке, до кости. Хауберк тоже разрубили, но тут, безусловно, в другом случае смертельный удар задел край панциря. На шее был легкий порез кожи над дельтовидной мышцей, и все. Чуть меньше угол удара — и, вероятно, отбегался бы.

Когда пришли корабли, я забрал со шнекки свое барахло.

Деду расписали дела внука во всех красках, отчего он одновременно загордился и обозлился.

— Ты что, внучек, с ума сошел? Думаешь, бессмертен? С эльфами не успел подраться, так на серебряный браслет замахнулся? — А серебряный браслет, бывало, и с драгоценными камнями, являлся знаком отличия первого, кто взошел на крепостную стену. В дружинах. Но конунг или ярл могли наградить и воина ополчения.

— При чем тут браслет? Кто знал, сколько их там вверху было? Нужно было ждать, пока в доспехи полностью обрядятся? Знаешь, сколько я там ног порубил, оттого что поножи одеть не успели? Сколько бы нам жизней потом это стоило?

Дед замолк. Потом высказался:

— Родителям погибшим не будет легче, если тебя вскоре за ними убьют. Тебе сестру воспитывать и замуж отдавать еще надо. Да и у тебя самого детей нет, род от отца твоего оборваться может. Не хочу того.

— Я в Валгаллу попасть предпочитаю лет через семьдесят, а то и сотенку. Вверх пошел потому, что так надо было, не более того. А на браслет не претендую.

Дед прокашлялся.

— Ты-то не претендуешь, а те, кто за твоей спиной по лестнице бежали, совсем не прочь его на тебе увидеть.

— Я-то тут при чем? Да и кто мне его даст?

— Вернемся, женю. — Железным голосом заключил дед.

Ну, все, приплыли, на кой черт я туда полез. Извращенка инициатива все-таки добилась своего, никакой возможности самому тропить дорогу в жизни. И на данные многочисленных экспертов да психологов не сошлешься, о процентах распада ранних браков. Все маленьких обидеть норовят, а с дедом, смотри родом, ссорится рано. А из-за Эрики разве оно стоит, ссорится? Представим, что она беременна. Понадеемся, что лет через десять она не будет пытаться бить меня сковородой, с воплями: «Ты сволочь, погубил мою молодость!»

А таких приступов нежности ко мне я за ним ранее не замечал. Неужели смерть отца повлияла? Да и с матерью они сильно не роднились.

— Почему у тебя значка воина нет? — Неожиданно напомнил дед.

— Некогда было, да и кому? Все наши погибли, вам некогда, чужим не надо.

Вечером мне на правое плечо набили рисунок, руны альгиз и тейваз в сложном рисунке, долженствующем еще что-то означать.

Трупы людей и эльфов вывезли и сбросили в море. Орков похоронили недалеко от башни.

Разбирая трофеи, я обнаружил доспехи и оружие отца и братьев…

Наши замыслы дождаться отряда эльфов, темной ночкою навестить их стоянку и запустить всех по звездному пути благополучно накрылись медным тазом.

О полном уничтожении второго отряда говорить уже, возможно, не стоило, просто не было такой возможности. Мы не могли как уходить далеко от кораблей, так и пресечь возможность уйти конному противнику. Оставалось только готовить засаду в окрестностях бухты с целью накидать эльфам щенков маленьких северных пушных зверьков. Чем больше, тем лучше. Либо надеяться, что они, увидев разгромленной свою базу, тем ни менее, как ни в чём ни бывало, встанут там же лагерем. И даже не озаботятся усилением охранения.

Несколько напрягало отсутствие информации о противнике. Подготовка нападения на конный отряд в сорок душ — не то же самое, что подготовка нападения на десяток. Десяток вполне реально перебить полностью, и никакие кони не помогут. А вот полусотней пехотинцев поставить в тяжелую тактическую ситуацию даже три десятка всадников достаточно сложно. Если, конечно, эти конники не полные лохи.

Кавалеристы, атакующие до последнего коня с его седоком — это для Голливуда. В жизни проще, как только противник сломался морально, он имеет привычку утекать. Пешего можно догонять и убивать, эксплуатируя успех, с конным сложнее. Весьма немногие двуногие прямоходящие способны, неся двадцать-двадцать пять килограмм железа, догонять скачущую лошадь.

Местность в окрестностях бухты представляла собой участки леса, перемежаемые с поросшими кустарником пустошами. Под место засады избрали поросшую высокой травой эллипсообразную поляну с торчащими из земли обработанными камнями, кустарником и редкими деревьями, километрах в пяти от бухты.

Движение противника по дороге представлялось весьма вероятным. Она была тут единственной, уходила одним концом в нужном направлении и носила следы хоть и редкого, но использования. Нужно быть исключительно сверхосторожной личностью, чтобы ей не воспользоваться, а тащится по лесу. Тем более — достаточно крупным отрядом с большим количеством лошадей.

На небольшом взгорке на краю поляны разместили наблюдателей. Тут на ура костюм Гилли оценили все.

Предварительный замысел засады состоял: пропустить походную колонну в огневой, пардон, стрело-болтовой мешок, образуемый четырьмя группами, расположенными в форме буквы Г, закидать стрелами, уцелевших добить в рукопашной или еще как. Так как основное преимущество противника было в лошадях, лучники получили задачу расстреливать в первую очередь их. Если дружинники не дали возможностей эльфам сохранить вьючных, то задача упрощалась.

Три группы, две по десять лучников и арбалетчиков, одна в двадцать, растянулись примерно метров на сто вдоль дороги на выходе с поляны. Крайние имели дополнительную задачу перекрыть пути отхода/прорыва. С нами находились все трофейные арбалеты и даже станки для натягивания тетивы. На кораблях оставили тоже десяток, всех, кто ранее пострадал при штурмах башен, старшими оставили кормчих. Я от такой чести отказался, дед поморщился, но ничего не сказал. Все ценное из захваченного имущества уже было погружено.

Естественная реакция при попадании в засаду — бежать или атаковать. Идеальной в плане безопасности для нас была бы паника и попытка уйти под стрелами в спины. Однако уйти могло довольно много. К сожалению, требовалось преследование, чтобы отбить охоту, организовавшись, вернуться. Лук — это не АК-74, а арбалет — не пулемет ПКМ. Как по пробивной силе, так и по настильности траектории. Преследовать мы их не могли, поэтому махнули рукой. Всегда можно было уйти в лес, там кони не пляшут.

Несколько действовал на нервы головной дозор эльфов. От них можно было ожидать такой пакости — четыре-пять готовых к бою всадников, в данной ситуации это много.

После нескольких дней ожидания, в том числе под дождем, и питания трофеями в сухомятку, наконец, появились эльфы.