Вторая жизнь - Марченко Ростислав Александрович - Страница 21

— А главное, они помнят, кто мы. — Печально усмехнулся. — От этого и ненависть.

— Понимаю, замкнутый круг. Всех, кто пытается разорвать, сжирают свои же, даже если думают аналогично. А кто это мы?

— Мы — это орки. Которых эльфы ненавидят, поскольку мы их потомки.

Не сказал бы, что очень удивился, уши уж больно были похожи. Но вопрос требовал уточнения:

— Почему тогда ненавидят?

— Была такая Империя, правил ней Император. В один неприятный день эльфы, что жили по всему миру с незапамятных времен, обнаружили, что Империя их интересам угрожает гораздо больше, чем они готовы были терпеть. А так как были сильны в интригах, интриги пустили на, например, организацию бунтов и восстаний в провинциях. Чтобы Империи не до них было. Надолго это тайной не осталось. Один из Домов, естественно, вскоре зарвался. Появились слишком явные доказательства наличия их длинных ушей поблизости от очередного бунта. Как видно, губернатор получил инструкции из столицы. Бунт, естественно, подавили. А Дом потом истребили полностью, взяв некоторое количество пленных для серьезного выяснения природы бессмертия, в Магической Академии Империи в том числе. И многого другого. А потом повторили урок, и так до тех пор, пока князья в дела империи соваться не перестали.

Задал вертевшийся на языке вопрос:

— А откуда рядовой колдун борга в глуши столько знает?

— Ты о мире или обо мне узнать хочешь? Выбирай. И то, о себе многого не скажу. Заслужить надо. И в глуши я не всегда сидел.

— Извини, — налил старому пива. — Продолжай. Понятные действия для Императора.

— По этому поводу можно уже много не рассказывать. Понятные, только лет через двадцать началась война, продолжалась она почти семьдесят лет. Империя с одной стороны; эльфы, гномы и люди из разных там государств — с другой. Не стало Империи, вскоре вымерли и победители. В большинстве.

— Я так подозреваю, Император дверью хлопнул с Мором?

— Правильно подозреваешь.

— Мы говорили о орках.

— Прошло сколько-то лет войны, кому-то во дворце или Академии идея пришла в голову, что дела на лад пойдут, если воинов маги делать помогут. Так сказать, прирожденных. Что и удалось. Первыми родили серых орков, Ор'Урух.

— Из пленных эльфов?

— Не перебивай. Все узнаешь.

Пришлось налить старику еще пива.

— Нет, из людей. Даже больше скажу. Они в большинстве добровольно на такое пошли. Воины, что от ран в строй уже не годились, крестьяне, что с голоду умирали. Все подряд. Память им маги не стирали, незачем было. Ненависть уже была с обеих сторон остервенелая. В бою они всех восхитили. Единственные, кто им в бою мог толком первые годы противостоять, так это эльфы. Да гномы в своих горах и подземельях и то не всегда.

Для гор и подземелий, Бек'Урух, черных орков вывели. Тут уже гномов изменяли. Тем уже и память стирали, и детей от них переделывали. Тоже удачно получились. Королевство Белых Гор кобольды и уничтожили. Там сейчас и живут. А нас, зеленых, вывели последними. Как ты угадал, именно из эльфов пленных. Да их детей.

— Нас-то зачем? Что, серые не справлялись? Мы же в одних условиях должны были с ними действовать? Зачем эльфов переделывать?

— Материал, видно, был более хорошим для переделки, — хмыкнул колдун. — Не знаю, зачем точно. А то, что мы более опасными для врагов получились, это точно. Мы умеем все, что и серые, действительно, но лучше. Вот у тебя щека разорвана, почему ты кровью не истек?

— Потому что настолько крупных сосудов в щеке нет, чтобы действительно истечь.

— Надо же, верно. Мне все-таки надо тебя порасспрашивать о прошлом. Но все же, зарастет у тебя щека гораздо быстрее, чем у серого, тем более человека. И крови ты потерял меньше, раньше свернулась. И от ран умереть тебе сложнее.

— Сегодня же двое умерло?

— Нет в мире неуязвимых, с такими ранами даже моя помощь им не помогла. И при этом сколько прожили. Ты быстрее кого бы то ни было, включая других орков. Не намного, но быстрее. Сильнее эльфов и людей. Кости у тебя прочнее. В темноте видишь лучше. Не знаю, как в последнее время, может, кто и смог научится отличать, но маг тебя как эльфа ощущает. Когда ощущает вообще.

— А почему у нас клыки и руки длинные? А у женщин нет? И глаза у эльфов же, как у людей? А кожи цвет почему такой?

— Тут я могу гадать только. Глаза понятно, эльфы так как ты, ночью и близко не видят. Только колдовство помогает. Клыки и руки — тут не понять. Может, когда колдуны кости укрепляли да реакцию увеличивали. Оборотная сторона изменений. Может, специально, чтобы эльфы за своих родственников не признали. Не знаю. Хотя у серых и кобольдов тоже клыки есть.

— А что колдовство может?

— Многое может. Точнее, могло очень многое. Знания утеряны.

— Это лечить и изменять, например?

— Изменять и сейчас могут, эльфы, например. Они-то знаний хоть и изрядно подрастеряли, но все же многое сохранили. Я лечить могу, убивать так же, как лечишь, тоже не сложно. Нечисть могу уничтожить. Многое, но до магов времен Империи мне очень далеко.

— А огненные шары кидать можешь?

— Нет, а зачем? Огонь вспыхнуть заставить и так можно, где хочешь. Силы разве нужны на это. А чтобы пламя в шар загнать… Зачем? Что-то же должно гореть там внутри?

— Так что дальше было, как предков-то создали?

— А дальше мы эльфов гонять начали. Происхождение, конечно, в тайне удержать не удалось, никто и не пытался. Отчего Совет Князей такое решение и принял. Все испорченные эльфы должны быть истреблены, чтобы не оскорбляли своим существованием Перворожденных. Тем более не убивали их. Потом к Испорченным эльфам присоединили Испорченных людей и гномов.

— Гномы?

— Гномы, хе, нет. Единственные, у кого ума хватило ненависти не поддаться к родственникам. Вон, племянник князя кобольдов лет пять назад гному-жену привез в Белые горы. Торгуют с кобольдами вовсю, роднятся, бывает. Даже с эльфами переругались, что кобольдов родственниками гномов до сих пор не признают.

— Так и не признали?

— Нет, решение Совета Князей не подлежит отмене. Никогда, во всяком случае, такого не слышал.

— А как отвечаем на такие налеты, как на нас, обычно? Так же?

— Так же. В следующем году, возможно, дружина пойдет. Наша, или даже конунг своих может еще дать. Нельзя спускать такие вещи.

— А если кто из наших эльфов первым пощупает? Ничего страшного?

— Они все равно нас ненавидят. Замириться, может, и можно будет, чтобы таких походов не было, нормальные разве, за добычей. Если весь Совет Князей вырезать. Со всеми свитами, подчистую. Ответный поход, скорее всего, даже не на этот Дом будет. На первый попавшийся. Чтобы их князьки на Совете друг с другом ругались.

— Сильно этот Дом пострадает, если всех походников, что у нас шатаются, истребить?

— Не знаю, насколько он велик. Хотя его значки в бою видел. Во всяком случае, чувствительно. Даже не столько сопляков своих потеряв, сколько Приносящих Смерть лишившись и Охтарона. Может, и вторым отрядом кто знаменитый командует.

— Ты так говоришь, будто знаешь его?

— Слышал только, может, издали когда-то и видел. Но прямо в бою не встречались. Ты, юноша, не слабую славу приобретешь, как узнают, кто его убил. Знаменитый был воин. Еще с времен Империи знаменит.

— Отрадно. А люди, что в Оркланде живут?

— Что, не знаешь? Люди как люди, даже не люди, а Кровь Орков. То потомки выживших людей, живших в Империи. А наши они потому, что их предки вместе с нашими в одном строю в бой ходили. И преобразится не смогли, или не успели. Да и в жилах наших немалая доля людской крови течет. Женщин-то маги преображали неохотно. Может, и от этого они от человеческих и эльфиек мало чем отличаются.

Тут старик навел меня на мысль.

— Слушай, а почему у меня кожа такая светлая и руки нормальные?

— Для кого нормальные, а для кого и нет, — хмыкнул, — то твою мать надо было спрашивать, не меня. Кожа у тебя от нее. Руки, скорее всего, тоже.