Вторая жизнь - Марченко Ростислав Александрович - Страница 2

На папе была одета безрукавка мехом внутрь и кожаные же штаны. Голые руки демонстрировали отличную мускулатуру. Мама была сложена пропорциональнее, притом без всякого лишнего веса. Одета в кожаные штаны и рубаху. На поясе тоже присутствовал кинжал. У обоих на ногах кожаные сапоги с мягкой подошвой.

Не обращая на всех троих внимания, вставая, провел языком по своим зубам, подтвердив подозрения, что арсенал в моем рту не уступает вооружению папы, а старого колдуна Сигурда даже превосходит. Это что касательно клыков. На середине груди красовалась корка, как от заживающего ожога. От амулета, вероятно, коли был жар.

Рассматриванию себя и окружающих положил конец опять таки козлина-папа, привлекший мое внимание еще одной оплеухой, сопровождаемой множеством рискованных междометий, кои дослушивал уже за глыбой. Сочтя рискованным не проявить уважения к старшим, даже если это виртуальная реальность психиатрического отделения, прислушался к их голосу. Когда встал.

Больше всего, конечно, к папе.

— Ты что, совсем ополоумел? Тебя чему учили? — и так далее…

С применением рискованных образных сравнений он высказал все, что думает о идиотах, хватающих в раскопах все подряд своими лапами. В чем по мере сил ему поддакивала, помогая, мама.

Однако шедевром благоразумия неожиданно проявил себя старый Сигурд, видно, не зря исполняющий обязанности жреца Одина, остановивший поток красноречия родителей и принявшийся расспрашивать о происшествии сам.

— Что произошло? Что ты нашел?

Перетряхнув память моего второго я, постарался припомнить происшествие и свою новую прошлую жизнь. Далее оказался перед выбором. Либо рассказывать как было, рискуя сожжением или вырезанным сердцем на алтаре, как орки поступали с одержимыми духами, если колдовство и молитвы не могли помочь. Алтарь, кстати, был под моей задницей, далеко ходить не надо. Либо что-то придумать, рискуя запутаться в мелочах. С перспективой точно тогда угодить на костер или алтарь. Или просто, по колхозному, под топор. Третью возможность — виртуальный бред — пока решил не рассматривать. Уж больно жизненно горело ухо после кулака папы. Да и ощущения нового тела выглядели более чем реально. Особенно наличие ступни и половины голени ниже левого колена.

Его я, кстати, узнал, это он осчастливил меня печенью в том кошмарном сне.

Требовалось потянуть время, чтобы собраться с мыслями.

— Плохо помню, дайте подумать.

— Что ты нашел!?

Сообразил, что долго отмалчиваться не дадут. А так же припомнил историю амулета, найденного, кстати папой лет семь назад и после выдачи этим же колдуном сертификата безопасности вкупе с резюме о несомненной полезности оставленного себе. Позже подаренного мне в честь первой самостоятельной добычи — двух попавших в силки зайцев.

Решил, что пока относительная честность — лучшая политика.

— Ничего. Амулет засветился.

— Что в руки брал?

— Ничего, говорю. Греется начал, глянул вниз, а он светится. Подумал, что в место нехорошее попал. Полез из ямы. А он еще больше греется. Хотел сорвать, но засомневался, вдруг от чего защищает. Пока думал, он полыхнул. Жаром и светом. Больше ничего не помню.

Рассказывать историю полностью счел слегка опрометчивым, памятуя о судьбе как поддавшихся экзорцизмам соплеменников и рабов по моей второй памяти, так, что более важно, не поддавшихся, коих спалили на костре на границе наших родовых земель, подкрепляя пограничные столбы, так сказать. С всякими колдовскими ритуалами вокруг костра. Как и бедолаги, кончившего на алтаре. Видно, чем-то приглянулся старикашке. Надеюсь, не нетронутой циррозом печенью.

Рассудив логически, подумал, что коли вселившийся дух — я, а Края — родной, то экзорцизм может и подействовать. Когда колдун убедится, что в Крае сидит посторонний дух или там душа человеческая, с коими орки враждуют, а бывает, даже и кушают. Как-то не хотелось доказать самому себе марксистский материализм или убедится в существовании света в конце туннеля. В любом случае, не расскажешь. Остальные варианты — все остается как есть. Или по ошибке изгоняется дух или душа, не знаю, Края. Тоже не сулят ничего хорошего, тем более если останусь без его знаний. Так же, хоть и краткое время пользования моей новой левой ногой, но убедило, что если это и галлюцинация, то надо попытаться в ней пожить.

Сигурд задумался.

— До этого когда было такое?

Я добросовестно начал перетряхивать память моего второго я, неожиданно убедившись, что действительно, было такое несколько раз, в том числе и в так называемых нехороших местах. Что шаману с чистым сердцем и рассказал.

На хмуром зеленом татуированном челе старого колдуна поубавилось морщин. В тяжелых папиных глазках тоже появился намек на раскаянье. Тем более что одно такое свечение он видел лично.

Причины происшествия оказались забыты. На первый план выползла забота о моем здоровье и самочувствии.

На второй — размеры благодарности, смотри гонорара, шаману.

Гонораром озаботился папа. Я же попал в цепкие объятия матери. Что кстати не показалось мне лишним. Приятное на душе стало. Из памяти сами по себе выползли воспоминания, одновременно о ней, рассказывающей мне сказки о великом воине Бранде А'Браги, резавшим эльфов пачками лет этак с тысячу, назад. И человеческой, что читала произведение товарища Гайдара про Мальчиша-Кибальчиша. Чтобы разбавить надоевшие сказки про Ивана-дурачка. Обе перед сном целовали меня в щечку.

Папа с колдуном договорились. Старый хрыч даже пошел за ним, сопровождая, как дорогого гостя. Не обращая внимания на славословия благодарности матери.

Не дожидаясь вероятного нового посягательства на мое ухо, я лихорадочно припомнив обычаи своих новых соплеменников, рискнул, склонив голову, высказать слова благодарности:

— Благодарю тебя, Говорящий с Богами! Не много ли ты сил утратил спасая если не жизнь мою, то здоровье телесное или душевное? Чем отблагодарить тебя, Хранящий Род?

Папаша даже остановился, от неожиданности. Выяснять причины удивления, я решил потом.

В умных глазах колдуна зажегся непонятный интерес. Он степенно склонил голову:

— Ничем, юный воин. Твой отец уже отблагодарил меня. Сил на твое выздоровление ушло немного.

У меня появилось стойкое ощущение, что я ляпнул что-то не то.

Нехорошую паузу прекратил колдун. Обратившись к матери, он скомандовал сварить мне взвара, он же компот из ягод. Вскрыв, какую-то нычку, достал кисет некоего порошка и ложку. Повелев добавить его в взвар, не больше ложки на кружку. Потом, непонятно хмыкнув и внимательно взглянув на меня, добавил еще кисет.

— Из этого тоже ложку. Остатки заберу сам. Уснет на сутки. Поможет восстановить силы.

Непонятный подтекст действий мне не понравился еще больше. Такое ощущение, что старый хрыч что-то заподозрил.

Под продолжающиеся благодарности матери папаша скомандовал на выход. За бревенчатой стеной отгораживающей алтарь, обнаружилась еще одна. В образовавшемся помещении, как видно жилом, находилась пара людей, мужчина и женщина. Когда под лай собак колдуна пришло в порядок зрение ослепленное ярким солнечным светом, наша дружная семья двинулась домой. Спускаясь по тропе заросшей вполне земного вида соснами сопки, я оглянулся. Колдун стоял в воротах окружающего пещеру частокола и глядел на меня, пока не закрыли деревья.

По пути отец попытался дать понять, что сожалеет о произошедшем в пещере. И что в моем распухшем ухе все равно виноват я сам.

Рассудив, что строить линию поведения с столь скорым на руку родителем, надо имея максимум о нем информации, решил хорошенько припомнить мою новую линию жизни. И исходя из своего места в ней, начинать в ней устраиваться получше. Пользуясь своими знаниями и опытом человека XXI-го века. И прожитыми в обеих ветках годами где-то сорока пятью жизни. Что делало меня почти ровесником папочки.

Принял как данность, что вокруг не галлюцинации. Если они родные, то найдется и без меня, кому из бреда вывести. Надеюсь, не клизмой с галоперидолом или еще какой гадостью.