Анжелика и король - Голон Анн - Страница 35

От губ этого мужественного человека веяло свежестью. Для обоих, проживших столь бурную жизнь, было странно обмениваться столь чистыми и нежными поцелуями. Они будто впервые встретились в саду в дни своей юности.

— Мне пора возвращаться, — неожиданно сказал он грубоватым тоном. — Я и так уделил слишком много времени сердечным делам. Можно мне взглянуть на сына?

Анжелика послала за нянькой. Та пришла, держа на руках маленького Шарля-Анри. Филипп взял ребенка, подбросил пару раз в воздухе, покачал, но так и не смог заставить его улыбнуться.

— В жизни не видела более серьезного ребенка, — сказала Анжелика, — он точно боится людей. Но думаю, что когда он будет ходить, то будет проказничать не меньше других детей.

Филипп передал ей мальчика.

— Я вверяю его вам. Заботьтесь о нем хорошенько.

— Это ребенок, которого дали мне вы, Филипп! И он мне очень дорог!

Анжелика смотрела в окно, как Филипп сел на лошадь и умчался в темноту ночи.

Шарль-Анри спокойно дремал у нее на руках.

А несколько дней спустя Анжелика, вернувшись в свой отель, нашла там месье Сент-Энана, только что прибывшего из Франш-Комте с письмом.

— От короля?

— Да, мадам.

Король писал:

«Сударыня, примите наши глубочайшие соболезнования по поводу смерти вашего юного сына, погибшего на королевской службе. Это печальное событие заставляет нас принять более деятельное участие в судьбе вашего старшего сына. Мы решили повысить Флоримона и зачислить его в ранг придворных. Мы даруем ему должность виночерпия, и он будет служить под руководством месье Дюшеca — главного управителя при королевских погребах.

Мы надеемся, что он без промедления приступит к выполнению своих обязанностей и присоединится к нам в армии.

Мы также желаем, чтобы вы сопровождали его на пути сюда.

Людовик».

Анжелика закусила губу, глядя на подпись короля и раздумывая, что ей делать.

Флоримон — виночерпий короля! Представители славных фамилий Франции стараются добыть своим наследникам этот пост и не скупятся при этом на расходы. Это великая честь для маленького Флоримона. Нет, было бы глупо с ее стороны отказываться от такого выгодного предложения. И, кроме того, у нее будет возможность видеть Флоримона и избавиться от тоски, которая преследовала ее со времени смерти Кантора.

Она отправилась в Сен-Жермен за Флоримоном.

Мадам де Монтеспан приняла ее в постели, больная, с расшалившимися нервами после стычки с ревнивым маркизом де Монтеспан. Весь двор смеялся над случившимся. А причиной этому послужил попугай маркизы, который передразнивал хозяина, крича пронзительным голосом:

— Рогоносец! Рогоносец!

Эти слова было трудно разобрать, их можно было принять за обычную птичью болтовню, но в трескотне птицы довольно часто отчетливо слышалось:

— Сифилис, ах ты б…!

Даже слуги не могли удержаться и смеялись в открытую. Мадам де Монтеспан притворилась, что это ее не касается, и сама смеялась над попугаем, стараясь скрыть этим свое смущение.

Но теперь, увидев Анжелику, она разрыдалась и стала расспрашивать о своем муже. Анжелика рассказала, что Великая Мадемуазель поговорила с ее мужем, успокоила его, и он дал обещание больше не устраивать сцен ревности.

Атенаис вытерла глаза.

— Если бы вы только знали, как я страдаю, когда вижу его! А тут еще этот попугай. Я все написала королю. Думаю, что на этот раз он будет более строгим.

Анжелика в душе усомнилась в этом и подумала, что лучше не рассказывать Атенаис, что она приглашена королем в расположение армии.

Ее карета прибыла в Табо в полночь, и она с сыном расположилась в гостинице, которая была переполнена, так как армию всегда сопровождала толпа людей, останавливающихся в ближайших поселках, но для знатной дамы, прибывшей в карете с пятеркой лошадей, сам хозяин подыскал подходящее место. Им отвели две небольшие комнаты с прихожей, предоставив ее учителю фехтования, которого захватил с собой Флоримон. Сам он поселился в одной комнате, а в другой расположились Анжелика и девицы Жиландон.

Вновь прибывшие поужинали и стали располагаться на отдых. Девушки уже устроились в кровати, Анжелика же в ночной сорочке, стоя перед зеркалом, приводила в порядок волосы.

Вдруг в дверь постучали.

— Войдите, — разрешила она и тут же замерла от удивления, увидев в дверях Пегилена де Лозена.

— Вот и я, моя прелестница.

Он вошел на цыпочках, приложив палец к губам.

— Черт меня побери, если я ожидала встретить вас здесь, — не сдержалась Анжелика. — Откуда вы взялись?

— Из армии, конечно. И как только я услышал от вашего мужа, маркиза, о вашем прибытии, то сразу же вскочил на лошадь.

— Пегилен, неужели вы хотите доставить мне неприятности?

— Неприятности? Не будьте так неблагодарны. Кстати, вы здесь одна в комнате?

— Нет, — ответила Анжелика, кивнув в сторону девиц Жиландон, мирно спящих в кровати. — А какая вам разница, одна я или нет?

— Не будьте такой вспыльчивой. На сей раз у меня достаточно приятные намерения.

Он поднял глаза к потолку, изображая мученика.

— К сожалению, должен сказать, здесь я не ради себя. Не теряйте времени и выставьте отсюда этих юных девственниц. — И он шепнул ей прямо в ухо:

— Здесь король и хочет вас видеть.

— Король?

— Да, в зале.

— Пегилен, перестаньте шутить и дурачить меня.

— У меня нет сейчас намерения шутить. Клянусь вам!..

— И вы действительно думаете, что заставите меня поверить, будто король…

— Ш-ш-ш, потише! Его величество желает видеть вас лично. Неужели вы не понимаете, что он не хочет быть узнанным?

— Я этому не верю!

— Ну, это уж слишком! Поспешите, сударыня, отправьте отсюда этих девиц и убедитесь сами.

— Но куда же я их дену? В постель к Мальбрану, учителю фехтования?

Анжелика встала и затянула шнурок сорочки вызывающим жестом.

— Если король в зале, то я там с ним и увижусь!

Она вышла из комнаты и замерла, увидев мужчину, стоящего у двери.

— Вы правы, сударыня, — раздался из-под бархатной черной маски голос короля. — В конце концов, чем плох этот зал? Он затемнен, а главное — пуст. Пегилен, посторожите на лестнице я гоните всех прочь!

Он положил руку на плечо Анжелике, затем, вспомнив о маске, снял ее. Да, это был король, и он улыбался.

— О, не надо реверансов, сударыня. Я не мог больше ждать, я должен был увидеть вас.

— Сир, — решительно сказала Анжелика, — я уже говорила вам, что не хочу быть ширмой для вас и мадам де Монтеспан. И надеюсь, что ваше величество это понимает.

— Вечно вы повторяете одно и то же, моя куколка. Сегодня нам незачем рядиться в маскарадные костюмы. Почему вы не допускаете мысль, что я пришел сюда ради вас?

Анжелике польстили его слова, но они поставили ее в еще более затруднительное положение.

— Ну и что? — спросила она.

— Все очень просто, сударыня. Мы не связаны с вами близкими отношениями, но неужели вы не понимаете, что произвели на меня неотразимое впечатление? Я не могу забыть ни ваших губ, ни эти очаровательные ножки, которые я лицезрел в Версале.

— Мадам де Монтеспан прекрасна, как и я. И она любит вас. Она просто обожает ваше величество!

— В то время, как вы…

Его алчные глаза, казалось, гипнотизировали ее. Он приблизил рот к ее губам, и у нее не было сил отодвинуться. Он прильнул к ее губам, раздвинул их и коснулся языком ее зубов. Они принялись целоваться со все возрастающей страстью, сжигавшей их обоих.

И вот она первая, будто ослабев, прислонилась к перегородке. Ее губы дрожали. Король судорожно сглатывал слюну.

— Я всю жизнь мечтал о таких поцелуях, — шептал он. — Я снова хочу видеть вашу запрокинутую головку, полузакрытые глаза, ваш чудесный рот. Мне надо идти, но у меня нет мужества покинуть вас. Эта гостиница расположена далеко от…

— Ваше величество, я вас прошу не ввергать меня в поступки, которые страшат меня.