Не стреляйте в рекламиста - Гольман Иосиф Абрамович - Страница 75

Мне дали свидание с Леной. Ефим счел, что она уже вне опасности. Дай-то бог! Мы сидели, как влюбленные пятиклассники: держась за руки. Не разделенные никакой стеклянной стеной, какие обычно показывают в фильмах про тюрьму. Надзиратель деликатно вышел.

Перед самым свиданием мне вообще предложили провести его в отдельной, закрывающейся изнутри, комнате. Искушение было велико. У меня аж в груди засосало, когда я представил, как это будет. Но, поразмыслив, отказался. Не хотелось, чтобы кто-то подслушивал, а то и подсматривал наше с Ленкой счастье.

Конечно, отказался и потому, что все идет к моему освобождению: я отдаю себе отчет, что не каждый узник чувствует себя так же в этих стенах.

Со мной обращаются, как с человеком, который попал сюда по ошибке и скоро выйдет на свободу. Причем с человеком в очень высоком чине. В моем случае — начальника столичного ГУВД. По всем опросам общественного мнения через четыре дня именно я возглавлю столичных блюстителей закона.

По этому поводу ко мне уже приезжали знакомиться разные важные люди: и из столичного правительства, и из руководства правоохранительных органов, и даже из Администрации президента.

Видит Бог, я не хотел подобной карьеры. Но если судьба (не без помощи Ефима) забросит меня так высоко, то я не стану просто марионеткой.

Мы с Ефимом, которого легко и надолго сюда пропускают, обсудили даже мини-программу действий.

Толстый и Лохматый — как искоренители оргпреступности.

Мы оба считаем, что организованную преступность в столице не одолеть наскоком, потому что в ее основе — действующие экономические законы. В стране с отсутствующей правовой культурой, где даже решения Верховного суда весят немного по сравнению с мнением какого-нибудь крупного чиновника, просто не могла не появиться оперативная и относительно эффективно работающая регулирующая система.

Дело в том, что абсолютное большинство людей хочет жить и работать по твердо установленным правилам. Добавим: по разумным или хотя бы относительно разумным. Если эти правила не может установить государство, то вакуум заполняют другие организации, обладающие силой, достаточной для того, чтобы заставить игроков эти вновь введенные правила соблюдать.

К сожалению, государство в первые годы новой жизни не сумело взять на себя эту заботу. Плюс — размывание в обществе понятий хорошего и плохого.

Раньше было определено четко: торгаш, конечно, живет хорошо, но общепринятым общественным мнением он не уважаем. Бизнесмен, коммерсант — ругательные слова.

Вранье, двойной стандарт? Безусловно. У каждого, даже самого кристального, интеллигента была парочка друзей — мясник в магазине, завбазой, чиновник в профкоме и т. д., — которые помогали ему бороться с тотальным дефицитом и скрашивать обидную советскую действительность. Недаром про нашу страну шутили, что СССР — держава, в которой пустые магазины, но полные домашние холодильники.

Потом все в одночасье перевернулось. Магазины стали ломиться от товара и еды, зато многие холодильники опустели. Вчерашние прохиндеи вылезли наверх.

Умных и терпеливых это не пугало: ясно, что серьезный бизнес — не быстрый. Сначала наживаются продавцы «воздуха». Потом они или разорятся, отдав свои капиталы другим, или станут действительно бизнесменами, получающими прибыль от созидательных дел, а не от перепродажи чего-то «прихватизированного».

Но терпение есть не у всех. И вот уже общественное мнение чуть ли не с удовлетворением воспринимает сообщения о все новых и новых заказных убийствах. Подтекст этого удовлетворения понятен: «Так им и надо, жуликам!»

СМИ, к сожалению, тоже участвуют в этом празднике смерти. «Высокий профессионал», «киллер высшей квалификации», «блестящий выстрел». Криминальные «отморозки» превращаются в этаких Робин Гудов, самим своим существованием напоминающих зажравшимся новым русским о висящем над ними топоре. Все как-то разом забыли, что киллер — это убийца. Наемный убийца, готовый лишить жизни кого угодно за деньги. Он страшнее бешеной собаки, потому что убивает сознательно. И никакой он не киллер, а именно убийца, злодей, душегуб. А есть еще слово «палач», тоже неприятное для уха.

Такая практика плюс межнациональные конфликты и танковые стрельбы в центре Москвы привели к резкому обесцениванию человеческой жизни. В прямом смысле слова: ее цена в твердой валюте стала сопоставима с ценой вещи — от видеомагнитофона (мелкий ранг жертвы, наркоман-исполнитель) до хорошего автомобиля (банкир или преступный авторитет, исполнители — профессиональная команда подготовленных душегубов).

Пока государство было совсем слабым и не могло взять в свои руки задачу регулирования отношений в бизнесе, такое положение дел было неизбежным. Роль милиции сводилась к попыткам сдерживания волны преступности, к противодействию тотальному захвату преступностью неофициальной власти в стране.

Теперь же ситуация изменилась. Бизнес в стране вырос, пророс во власть. Необходимость «цивилизации» отношений в нем почувствовали все основные игроки. Для «отморозков» оставалось все меньше пространства. Даже немногие выжившие криминальные авторитеты образца начала перестройки отправляли своих детей учиться в престижные вузы и не хотели для них бандитской доли. Их легко понять: какой смысл пройти через сотни смертельных опасностей, скопить серьезный капитал и не быть уверенным в завтрашнем дне? Ведь убить — гораздо проще, чем защитить. Банда бешеных «любителей», прежде чем ее уничтожат, может наделать таких дел, что потом только диву даешься!

Все это — предпосылки для моей активной и, надеюсь, успешной работы в ранге начальника ГУВД. Единственно, все надо делать очень осторожно. В нашей стране вообще ничего нельзя делать рывком — слишком инерционная система. Даже министр по налогам и сборам заявил однажды, что если бы мы в один из месяцев собрали со всех все положенные налоги, то экономика моментально бы развалилась.

Я полностью согласен с этой мыслью. Менять надо, но очень, очень мелкими шагами. Но — ни на шаг не останавливаясь и, главное, выдерживая единый курс.

Итак, основные положения нашей с Ефимом программы:

1. Обеспечение порядка на улицах города.

Жителей на самом деле не сильно волнует уровень организованной преступности. За редкими исключениями, когда в разборках между бандами гибнут случайные прохожие, организованная преступность напрямую обычных граждан (как им кажется) не касается. Конечно, страна хиреет, когда ее безжалостно и бездумно высасывают: это не может не сказаться на зарплатах бюджетников и пенсиях стариков. Но точно так же действует алчность коррумпированных чиновников. Еще опаснее — решения даже вполне честных, но не умных или не опытных государственных мужей.

Тем не менее пугает и возбуждает умы только «горячая» преступность. Когда стреляют, взрывают, насилуют. Остальное волнует только высоколобых.

А значит, если я хочу поработать на новой должности и успеть принести пользу меня избравшим, мне надо в первую очередь прикрыть всех волнующее направление — уличную преступность. Это и проще, чем все прочее.

Мы будем опираться на сложившуюся систему (ППС, «муниципалов», участковых и т. д.), добавив хорошо забытое старое: домовые комитеты, дружинников, патрулирование улиц силами солдат внутренних войск и армейцев. Уличную преступность сбивает само присутствие в местах возможных правонарушений представителей жесткой силы.

Денег на это понадобится не так уж много, но источники финансирования мы тоже начали обсуждать.

2. Финансирование органов правопорядка в столице.

Нет денег — нет решений. Поэтому вопрос финансирования в нашем плане — на почетном втором месте. Он стал бы вообще первым, однако если не решить проблем с самыми «видимыми» уличными преступлениями, то до остальных в этой должности просто не доживешь.

Так что деньги надо добывать любыми законными путями.

Первое — договориться с правительством столицы, чтобы часть возвращенных государству криминальных средств шла на нужды ГУВД. И тратилась по решению руководства ГУВД, конечно, под абсолютным контролем властей.