Басилевс - Гладкий Виталий Дмитриевич - Страница 61

– А этого я сейчас немного укорочу, – смеясь, сказал Неоптолем, поднимая за волосы уже пришедшего в себя дикаря и вынимая меч из ножен.

– Нет! – резко выкрикнул царевич. – Это почти бессловесная тварь, не ведающая, что творит. Он защищал свою землю и достоин лучшей участи.

Пристыженный лохаг, склонив голову, отошел в сторону. Гептакомет стоял отрешенный, с потухшим взглядом, видимо готовясь принять смерть.

– Оставьте ему нашу добычу и что-нибудь еще из еды, – приказал Митридат, усаживаясь в седло. – Вперед!

Среди воинов охраны было несколько раненых, но после перевязки они смогли самостоятельно продолжить путь. Дикарь непонимающим взглядом смотрел на горку провизии возле своих ног. Там лежала и туша оленя, добытого Митридатом в предгорье. Вскоре последний всадник исчез за деревьями, и воцарившаяся тишина нарушалась только стонами увечных дикарей.

Когда улеглась пыль, поднятая копытами коней, из зарослей на старинную дорогу вышли побежденные. Они молча сгрудились возле оставленной провизии, с недоумением глядя на чудом избежавшего смерти соплеменника. Наконец вождь что-то буркнул, дружелюбно похлопал юнного гептакомета по плечу и показал на раненых. Через некоторое время, уложив на примитивные носилки оставшихся в живых и мертвых и забрав оставленную провизию, гептакометы пошагали к озеру. Лишь соперник Митридата долго смотрел в сторону уже невидимого отряда, словно пытаясь что-то вспомнить. В его глазах застыло удивление и что-то еще, отдаленно напоминающее обычную человеческую благодарность.

Спустя четыре дня, посетив по пути и селение дружественных дрилов, похожее на крепость, обнесенную частоколом с деревянными башнями, отряд достиг перевала, откуда был уже виден Трапезунт. Прозрачный горный воздух позволял рассмотреть разноцветные кубики зданий города-гавани и даже крохотные фигурки горожан, напоминающие медленно ползающих мошек. У причала стояли игрушечные суда, и Митридат с невольным трепетом всматривался в почти невидимые отсюда вымпелы на мачтах – есть ли там то судно, которое понесет его по волнам Понта Евксинского в пугающее неизвестностью будущее?

ГЛАВА 8

Оронт с холодной яростью смотрел на Исавра. Они встретились в Понтийском Комане в одном из тайных притонов, бывшем на содержании осведомителя заместителя начальника царского следствия. Предводитель кардаков прибыл в город с толпой паломников, жаждущих приобщится к таинству полуночных мистерий, происходивших в главном храме богини Ма-Эннио каждое полнолуние. Он был одет в грязное тряпье, как самый последний попрошайка.

– Ты мне поклялся, что дело сделано. Не так ли? – спросил, едва сдерживаясь, чтобы не перейти на крик, Оронт.

– Ошибка вышла… – не поднимая глаз, буркнул Исавр. – С кем не бывает…

– Твои ошибки мне уже вылились в такую сумму, что за эти деньги можно было отправить в Эреб половину жителей Синопы.

– Это можно… – цинично ухмыльнулся Исавр. – Прикажи, и я перережу им глотки бесплатно.

– Мне нужна только одна голова – Митридата. Я уже сообщил, кому следует, что, наконец, этот щенок уплыл в лодке Харона. А ты мне тут скулишь – ошибка вышла. Вот и посоветуй, как мне теперь поступить.

– На… – покопавшись в лохмотьях, Исавр достал увесистый кошель и положил перед Оронтом. – Я человек честный, мне незаработанные деньги не нужны. Все, теперь мы квиты… – он с жадностью взглянул на кожаный мешочек с золотом и снова опустил голову.

– Ты так думаешь? – чересчур спокойно спросил его Оронт.

– А как иначе? – с наигранным простодушием осклабился предводитель кардаков.

– Дерзишь… – прошипел, как потревоженная змея, Оронт. – Ну, а если мои люди с тебя шкуру сдерут и солью посыплют, как тогда запоешь?

– Но-о, – встрепенулся Исавр. – Не шути так со мной, Оронт. Твои деньги я отработал с лихвой. И не только в этом случае. Я все равно его достану, рано или поздно, – он смотрел на собеседника с угрюмой настороженностью.

– Возможно… – вдруг расслабился Оронт и попытался изобразить добродушную улыбку; но глаза его остались неподвижны и холодны, как лед. – Я на тебя надеюсь. Ладно, иди, там тебя ждет хорошее вино и сытный ужин, – он показал на дверь, откуда слышались пьяные голоса и треньканье кифары.

– И на том спасибо, – неторопливо поднявшись, Исвар вышел.

Заместитель начальника следствия некоторое время сидел, как истукан, глядя в одну точку остановившимся взглядом. Затем он резко ударил в крохотный бронзовый гонг серебряным молоточком и задумчиво откинулся на спинку дубового дифра.

Раздался чуть слышный скрип, часть стены позади Оронта сдвинулась, и в комнату проскользнул гибкий, как уж, человек с бесстрастным лицом исполнительного слуги и пустыми глазами хладнокровного убийцы.

– Слышал? – спросил его Оронт, указывая на дверь, за которой исчез Исавр.

– Да, – коротко ответил человек.

– Он должен умереть.

– Когда?

– Сегодня.

– Яд?

– Нет. Он чересчур хитер и предусмотрителен. И, по-моему, заподозрил неладное. Поэтому встретишь его, когда он выйдет отсюда. Возьми с собой еще двоих. И глядите в оба – этот человек в схватке, как взбесившийся бык. Не дайте ему обнажить меч.

Убийца коротко поклонился и безмолвной тенью исчез в тайнике, откуда был выход на задний двор.

«Прощай, Исавр, – подумал Оронт. – Ты надежный исполнитель, но, к сожалению, чересчур много знаешь… Ну а теперь нужно навестить Даиппа…»

Исавр пил и ел за двоих, благо платить было не нужно – угощал Оронт. Вышел он из притона пошатываясь и что-то напевая. Но стоило ему свернуть в темный переулок, ведущий на окраину Команы, туда, где разбили шатры паломники, как шаг его стал легок и упруг, а рука сжала рукоять акинака, спрятанного под плащом.

Когда Исавр дошел до мрачных развалин старинного храма, позади него неожиданно раздались приглушенные вскрики, а затем торопливые шаги. Главарь кардаков выхватил меч и прижался спиной к обломку колонны высотой в два человеческих роста. Шаги стихли и раздался тихий переливчатый свист. Исавр облегченно вздохнул и поторопился навстречу темным фигурам, появившимся среди нагромождений разбитых каменных фризов, капителей и прочего хлама, разбросанного на довольно обширном участке.

– Сколько их было? – спросил он у одного из подошедших.

– Трое. Шли за тобой почти от самой двери.

– Кто они? Ты их узнал?

– А зачем? – коротко рассмеялся разбойник. – Сам смотри. Все они здесь, – и с этими словами он высыпал перед Исавром содержимое мешка, который держал в руках.

С глухим стуком на камни упали отрубленные головы. Исавр наклонился и довольно ухмыльнулся – это были люди Оронта.

– Наш благодетель считает себя большим хитрецом, – продолжая улыбаться, сказал он старшему из своих кардаков. – Теперь мы знаем, как он платит за верную службу.

– Вернемся? – доставая меч, спросил кардак.

– Зачем? – пожал плечами Исавр. – Всему свое время. Не стоит соваться в осиное гнездо. Нужно отсюда убираться, да побыстрее. А эти головы ему дорого обойдутся. Мы его заставим раскошелиться, можешь не сомневаться, – и он быстро зашагал по растрескавшимся плитам в сторону виднеющихся вдали костров; за ним потянулись и кардаки.

Луна, брезжившая сквозь легкую перистую тучу, наконец выскользнула из ее объятий, и серебристое сияние разлилось над Понтийским Команой. Она в эту ночь и не думала засыпать. Сотни факелов, окружившие ее сверкающим кольцом, сливались в огненные ручьи, стекающиеся к громаде храма Ма-Эннио. Главное святилище Понта ждало паломников на кровавое праздненство…

Главный жрец богини Ма Даипп примерил новую золотую диадему и остался доволен: она была гораздо внушительней и красивей прежней и сидела на голове как влитая. Диадему подарили каппадокийские купцы, но, судя по тщательной проработке чеканных изображений и форме зубцов, ее сделал мастер-эллин. Даипп сурово насупил брови и старинное бронзовое зеркало, слегка потускневшее от времени, отобразило к досаде жреца не лицо жесткого непреклонного аскета, а расплывшуюся физиономию разжиревшего рыночного трапезита[249]. Даипп поморщился и кликнул младшего жреца, исполнявшего обязанности постельничего, чтобы тот поторопился принести ритуальный красный плащ с черным подбоем и сандалии золотого плетения на высокой подошве – в них главный жрец казался выше ростом и стройней.