Пещера Лейхтвейса. Том третий - Редер В. - Страница 158

При этих словах все трое счастливцев обнялись; сердца их громко бились, переполненные радостью, надеждой и счастьем.

— Любовь вошла в свои права — произнес громкий голос, от звука которого все трое отскочили друг от друга. — Теперь, мне кажется, нужно дать место ненависти.

Эти слова были торжественно произнесены слепым Риго.

— Ах! — воскликнула Лора. — В эту минуту я готова простить всех, даже моего смертельного врага.

— Ни слова о прощении! — закричал Лейхтвейс. — Если ты не хочешь сорвать голову змее, то не удивляйся, что она снова ужалит тебя. Нет, я не уйду отсюда, пока не сведу счетов с Батьяни. Я в этом поклялся и себе и вот этому слепцу, благодаря которому мы так легко проникли к нашему сыну.

— Ну, так обсудим же, каким образом наказать Батьяни, — проговорил Риго. — Сделать это будет не так легко, как вы думаете. Он приходит в этот старый замок вооруженный с ног до головы. Нередко его сопровождает целая компания таких же кутил, являющихся сюда полюбоваться на истязания ребенка.

— Хотя бы их была целая сотня, а я не имел бы даже ножа в руке, я все-таки не отступлю. Я вырву Батьяни из их среды и убью его, — горячо произнес Лейхтвейс.

— Тем лучше, — заметил Риго, задумчиво поглаживая седую бороду, — все же следует приступать к делу с большой осторожностью. Теперь уйдем из этой комнаты. Я сведу вас в свое жилище, там вы найдете и пищу, и питье в изобилии. Священник из Доцгейма снабжает меня богатой провизией. Его начальство в Риме отдало ему приказание, чтобы я ни в чем не нуждался. Это, вероятно, устроил тот англичанин, который раз останавливался в этой башне. Я с ним вместе вывел тогда из тюрьмы неблагодарного Батьяни.

Лейхтвейс, Лора и мальчик, не отпускавший рук родителей, вышли из башни. Они спустились за слепцом в подземелье Кровавого замка, где Батьяни еще никогда не бывал. Его страшило присутствие духов, которые, согласно преданию, обитали там. Слепой Риго довольно уютно устроился в подземелье. Он угостил своих гостей отличным старым вином, холодной курицей и дал им по кусочку сочного жаркого из дичи. В особенности Антон, так долго голодавший, имел основание быть довольным ужином. После еды Лора с мальчиком легли спать. Но Лейхтвейс со слепцом просидели всю ночь друг против друга, шепотом уславливаясь относительно мести Батьяни. Они составили план, который должен был привести их к давно желанной цели, цели всей их жизни. Наступал момент, когда Батьяни, этот дьявол в человеческом образе, должен понести заслуженную им кару.

Глава 149

БАЛ В ЗАСТЕНКЕ КРОВАВОГО ЗАМКА

На следующее утро перед воротами Кровавого замка остановилось множество людей с мулами, навьюченными разными ящиками, мешками и корзинами. Это были слуги графа Батьяни. Предыдущий вечер Батьяни провел в веселом обществе, в котором участвовали и хорошенькие женщины. Граф Батьяни — после того как хорошее расположение духа и веселье достигли своего апогея — предложил устроить на следующую ночь такой праздник, который приведет всех в восторг.

— Сударыни, — провозгласил граф, — вы до сих пор всегда веселились в нарядных залах нынешних дворцов, но, подумайте, как романтично будет, если мы всем обществом соберемся в старом здании, куда ни один человек не отваживается войти? Не доставит ли вам удовольствие, если мы устроим пир и танцы в паркетном зале старого Кровавого замка?

— В Кровавом замке? — воскликнула баронесса Клементина, блондинка выдающейся красоты, которая уже давно не смела показаться при дворе, так как поведение ее возмущало и оскорбляло добродетельную супругу герцога Карла Нассауского. — Нет, в Кровавый замок я не пойду ни за какие деньги. Про эту развалину рассказывают такие страшные вещи, что мороз пробегает по коже.

— Ах, если бы в эту минуту можно было погладить вашу кожу, — галантно заметил Батьяни, подходя к баронессе и ласково поглаживая рукой ее обнаженную спину.

— Да, конечно, правда, — подтвердила графиня Колланда. Она хотя и не была замужем, но люди утверждали, что все тайны любви и супружества были ей знакомы лучше, чем любой женщине, десять лет прожившей в законном браке. — О Кровавом замке ходят очень дурные слухи. Деревенский народ говорит, что там каждую ночь ходят, охают и стонут души людей, умерших в пытках, перенесенных ими в подземелье замка.

— Неужели это может удержать вас, ваше сиятельство, от осмотра замка? Неужели вы боитесь, графиня, что какой-нибудь злой дух может обидеть вас, когда вы находитесь в моем обществе? — продолжал любезничать Батьяни. — Ах, мне пришла в голову отличная мысль, которую нужно будет непременно осуществить. Сначала я угощу вас роскошным ужином в паркетном зале Кровавого замка, который, как известно, принадлежит теперь мне, а потом, в полночь, мы спустимся в подземелье, где будет приготовлена музыка и где мы можем танцевать хоть до утра. Духи и привидения Кровавого замка могут плясать вместе с нами. Нам это будет все равно. Может быть, между ними найдутся хорошенькие женщины, которые, как все привидения, в двенадцать часов ночи принимают свой прежний земной облик, а в час ночи снова исчезают. Этого часа нам будет достаточно, чтобы вволю повеселиться с хорошенькими призраками. Итак, дело решено. Завтра в полночь я даю большой бал привидений в Кровавом замке. Приглашаются все здесь присутствующие.

Это приглашение было обращено к семи кавалерам, всем без исключения принадлежащим к высшему нассаускому дворянству, и к пяти красивым светским женщинам весьма легкого поведения. В свете они изображали из себя саму добродетель, и горе было тому из горожан, кто осмелился бы хоть только взглядом оскорбить их. Но дома, в секретных покоях своих замков, за запертыми на замок дверьми они, не стесняясь, предавались самому отвратительному разврату, пили до опьянения шампанское и в таком состоянии падали в объятия своих любовников. Правда, несколько робких голосов поднялось против приглашения графа Батьяни. Их страшил этот пир и бал в Кровавом замке. Но никто не обратил внимания на эти голоса, и в конце концов было решено, что все общество соберется завтра в девять часов вечера в старом здании.

— Будьте уверены, друзья мои, — хвастался на прощание Батьяни, — мы зададим такой праздник, какого вы еще никогда не видали. Кровавый замок отличается необыкновенной романтичной прелестью. У нас не будет другого освещения, кроме лампы, которая висит на небе. Лунный свет через сводчатые окна будет один освещать наш пир.

Вернувшись домой, Батьяни в ту же ночь сделал необходимые распоряжения своему камердинеру и повару, чтобы они могли приготовить все к завтрашнему вечеру. Вследствие этого утром перед главными воротами замка стояли десять слуг — число их было определено самим графом — со всеми припасами, необходимыми для праздника. В одной из комнат, которая должна была служить ему кухней, устроился, как только мог, повар. Камердинер и буфетчик отправились в паркетную залу, где стали накрывать стол на тринадцать приборов. При этом старый буфетчик сомнительно покачивал головой: он очень неохотно ставил тринадцатый прибор, потому что боялся, как чумы, этого рокового числа.

— Вот увидишь, — говорил он своему приятелю камердинеру, — сегодня все это кончится нехорошо. Во-первых, оскорбительно задавать такой пир в Кровавом замке, пользующемся столь дурной славой, танцевать и бражничать как раз на том самом месте, на котором совершено страшное преступление, ужасное убийство. Да еще, кроме того, за стол садятся тринадцать человек. Я не удивлюсь, если этот пир кончится всеобщим бегством.

Камердинер только пожал плечами. Он считал себя очень развитым и стоящим выше этих суеверных предрассудков.

— Тут будет еще больше глупостей, — сказал он. — Господин граф проговорился мне, что в полночь будет бал в темном подземелье и что там не будет зажжено ни одной свечи.

— Господи, пожалей мою бедную душу, — вскрикнул пораженный буфетчик. — Бал в застенке Кровавого замка?! Послушай, братец, — обратился он к камердинеру, — мне хотелось бы, чтобы сегодня был уже завтрашний день и чтобы мы уже успели благополучно выбраться из этого проклятого замка.