Пещера Лейхтвейса. Том третий - Редер В. - Страница 143

Глава 143

СМЕРТЬ ПРИМИРИЛА

Согласно уговору, Зонненкамп, Редвиц, Лейхтвейс и его товарищи отправились в путь и прибыли в стан апачей в одиннадцать часов вечера. Они тотчас же разделились. Лейхтвейс с отрядом, приблизительно около тридцати человек, обошел лагерь и подошел к реке. Тем временем Зонненкамп с майором и их людьми заняли противоположные высоты. Лейхтвейсу нужно было переплыть реку Гилу. Он увидел у другого ее берега около двадцати лодок и решил завладеть ими. После короткого совещания с товарищами Зигрист и Бенсберг вызвались достигнуть вплавь соседнего берега и привезти оттуда несколько лодок. Сбросив часть своей одежды, они спустились в воду и, как можно тише, подплыли к ложам. Перерезав веревки, которыми они были привязаны, разбойники увели десять лодок с собой, а остальные спустили вниз по течению. Таким образом, путь бегства был с этой стороны для апачей закрыт.

Лейхтвейс со своими людьми быстро заняли лодки и, переплыв бесшумно реку, поднялись на другой берег. Неслышно вошли они в лагерь. Многочисленные огни указали ему место, у которого собралось большинство апачей. Он с Зигристом шли шагов на двадцать впереди своих людей. Вдруг разбойники остановились, как громом пораженные. Зигрист тихо вскрикнул и в следующую минуту был около Лейхтвейса.

— Смотри туда, наши жены, обнаженные по пояс, стоят там на костре, — торопливо проговорил он хриплым голосом. — Мщение!.. Мщение!.. Лейхтвейс, отомстим за наших жен!

Лейхтвейс ничего не ответил. Его взгляд был устремлен на гигантского индейца, стоявшего между деревьями, к которым были привязаны несчастные женщины. Он только что собирался поднести факел к костру, чтобы зажечь его.

Мы знаем, что краснокожий великан, выбранный предводителем племени после смерти Лютого Волка, был хуже ехидны.

— Отойди назад, Зигрист, молю Бога, чтобы моя рука не дрогнула, — проговорил Лейхтвейс.

Он приложил ружье к щеке. Минуту целился и затем выстрелил. Пуля попала сзади в предводителя апачей и убила его. И вслед за этим люди Лейхтвейса бросились на апачей. Посыпался целый град пуль. Индейцы никак не ожидали этого нападения, и большинство из них не имели при себе оружия. В то же время грянули выстрелы белых, стоявших на высотах с Зонненкампом и Редвицем. Их выстрелы опустошили страшным образом стан индейцев.

— К лошадям! К лошадям! — ревел старейший из племени индейцев.

Во всякой опасности индеец прежде всего заботится о своем самом дорогом имуществе — о лошадях. Часть краснокожих, преследуемая пулями белых, бросилась к тому месту, где паслись лошади. Остальная часть со страшным ревом отбивалась с ожесточением от белых.

Главный центр битвы сосредоточился вокруг костра. Лейхтвейс и Зигрист встали перед своими женами, окружив их тесным кольцом своих людей, чтобы защитить несчастных от секир и копий индейцев. Лейхтвейс велел открыть огонь. Так как его люди были снабжены отличными ружьями, то им удалось удержать индейцев на некотором расстоянии.

Вдруг раздался невообразимый гам и рев, покрывший треск выстрелов. Апачи, побежавшие за лошадьми, кричали в безумном отчаянии своим соплеменникам:

— Лошади околели, мы погибли, спасайтесь кто может! Спасайтесь… спасайтесь!

Это было сигналом бегства, подобного которому еще не было в истории индейских войн. Апачи, которым было отрезано спасение по реке, бросились в другую сторону, но здесь их встретил Боб с Барберини и десятком белых, посланных с высот для подкрепления. Когда апачи добежали до них, то их встретил ружейный залп. Хотя индейцы защищались с отчаянием, кольцо вокруг них стягивалось все теснее и теснее. Белые сбегались отовсюду, и гора краснокожих, истекавших кровью, росла все выше и выше.

— Мы спасены, Елизавета, — заговорила Лора, — видишь, Бог не захотел, чтобы мы погибли такой ужасной смертью.

— Ты еще не спасена, Лора фон Берген, — проскрежетал чей-то злобный голос около них. — И если я не могу овладеть тобой, то по крайней мере ты и Лейхтвейсу не достанешься.

Лора обернулась. Перед ней стоял Батьяни, знахарь апачей. В его руке сверкала секира, которую он, вероятно, отнял у одного из павших воинов.

— Умри, Лора фон Берген! — крикнул Батьяни страшным голосом. — Умри! Лейхтвейс увидит тебя уже трупом.

Томагавк был нацелен в голову несчастной Лоры. Но прежде чем острие успело врезаться в нее, Батьяни громко вскрикнул и оружие упало из его рук. Какой-то юноша воткнул нож в его грудь. Это был Барберини.

— Спасена! — воскликнул он, обращаясь к Лоре. — Если я навлек на вас нападение апачей, забыв объявить их вероломному вождю имя Елизаветы в числе товарищей, которым он обещал даровать жизнь, то теперь, по крайней мере, имею счастье спасти вашу жизнь от руки негодяя Батьяни.

— Я воздам тебе за это, — крикнул Батьяни, делая большие усилия, чтобы приподняться.

Раздался выстрел, и Барберини упал на землю. Батьяни, должно быть, нащупал пистолет в траве, поднял его и выстрелил в Барберини. Пуля пронзила его грудь. Все это произошло с такой неожиданной быстротой, что Лора и Елизавета не успели помешать Батьяни.

— Барберини! Аделина Барберини! Тяжело ты ранена? Неужели этот негодяй убил тебя?

— Мне кажется, он приготовил меня в далекий путь, — глухо ответила Аделина. — Пуля проникла к самому сердцу, мне нет спасения… я это знаю. Я умру здесь, в первобытной глуши Америки.

— Нет, ты не умрешь! — воскликнула Елизавета.

— Ты не должна умереть, — повторила Лора. — Ты отважный герой, ты отдала жизнь за мое спасение. Нет, нет, ты будешь жить, хотя бы для того, чтобы я могла вознаградить твое доброе дело!

— Оно не нуждается в награде, — прошептала Аделина. — Твой муж, Генрих Антон Лейхтвейс, спас мою жизнь, тогда как я уже потеряла право на нее. При помощи труда он дал мне возможность исправить много прежних заблуждений. Это гораздо больше того, что я сделала для тебя, Лора фон Берген.

Лора взяла уголок рубашки, так как дикари отняли у нее платок, и прижала ее к зияющей ране Аделины, остановив струю крови. Елизавета положила к себе на колени голову умирающей, и обе женщины старались всеми способами продлить затухающую жизнь.

Аделина закрыла глаза. Она еще жила, но, казалось, боролась со смертью. Она уже не могла отвечать на вопросы Лоры и Елизаветы: ее губы бледнели и покрывались синевой, ее лицо, такое прекрасное, возбуждавшее некогда всеобщий восторг, тускнело и темнело с ужасающей быстротой.

— Унесем ее подальше от этих страшных людей, — сказала Лора Елизавете.

— Смотри, Батьяни еще жив, но я думаю, что он на этот раз не минует смерти: нож Барберини еще торчит в его груди.

С диким криком вырвал граф Батьяни нож из своей раны. Он попробовал привстать, но так как это ему не удалось, то он бросил нож с размаха в Лору. Он прицелился хорошо, и блестящий клинок наверное попал бы в грудь несчастной, если бы Лора быстрым движением не откинулась назад, избавив себя этим от верной смерти. Нож скользнул по ее левому плечу и воткнулся в дерн, обагренный кровью.

Обе женщины отнесли Аделину на такое расстояние от Батьяни, чтобы он не мог видеть ее.

— Я умру не отомстив, — скрежетал он, яростно стискивая зубы. — Подлая, как она глубоко вонзила нож в мою грудь. Может быть, я еще мог быть спасен, но здесь, между этими варварами, проклятыми дикарями, кто сделает мне перевязку и будет ухаживать за мной? Я истеку кровью, а Лора фон Берген будет жить… жить… и Лейхтвейс будет торжествовать… Черт побери, какой скверный конец!

В это мгновение Батьяни услышал звук шагов: кто-то торопливо бежал по направлению к нему. Он приподнялся, взглянул и увидел двух молодых апачей. Они, должно быть, прорвали плотное кольцо, которым Лейхтвейс окружил их соплеменников, и бежали к реке.

— Апачи! — закричал Батьяни, озаренный лучом надежды. — Апачи! Не бросайте в беде вашего ученого врача, последователя белого Габри. Апачи, спасите меня, поднимите и унесите с собой. В благодарность я сведу вас в такое место, где вы найдете дичь в страшном изобилии и куда бледнолицый никогда не попадет, клянусь вам! Апачи, возьмите меня с собой. Великий Дух вознаградит вас, если вы воины, настоящие воины, то сжальтесь надо мной!