Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Творения

Хлебников Велимир

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Творения - Хлебников Велимир - Страница 23

Изменить размер шрифта:

1920

117. Слово о Эль

Когда судов широкий вес

Был пролит на груди,

Мы говорили: видишь, лямка

На шее бурлака.

Когда камней бесился бег,

Листом в долину упадая,

Мы говорили — то лавина.

Когда плеск волн, удар в моржа,

Мы говорили — это ласты.

Когда зимой снега хранили

Шаги ночные зверолова,

Мы говорили — это лыжи.

Когда волна лелеет челн

И носит ношу человека,

Мы говорили — это лодка.

Когда широкое копыто

В болотной топи держит лося,

Мы говорили — это лапа.

И про широкие рога

Мы говорили — лось и лань.

Через осипший пароход

Я увидал кривую лопасть:

Она толкала тяжесть вод,

И луч воды забыл, где пропасть.

Когда доска на груди воина

Ловила копья и стрелу,

Мы говорили — это латы.

Когда цветов широкий лист

Облавой ловит лет луча,

Мы говорим — протяжный лист.

Когда умножены листы,

Мы говорили — это лес.

Когда у ласточек протяжное перо

Блеснет, как лужа ливня синего,

И птица льется лужей ноши,

И лег на лист летуньи вес,

Мы говорим — она летает,

Блистая глазом самозванки.

Когда лежу я на лежанке,

На ложе лога на лугу,

Я сам из тела сделал лодку,

И лень на тело упадает.

Ленивец, лодырь или лодка, кто я?

И здесь и там пролита лень.

Когда в ладонь сливались пальцы,

Когда не движет легот листья,

Мы говорили — слабый ветер.

Когда вода — широкий камень,

Широкий пол из снега,

Мы говорили — это лед.

Лед — белый лист воды.

Кто не лежит во время бега

Звериным телом, но стоит,

Ему названье дали — люд.

Мы воду черпаем из ложки.

Он одинок, он выскочка зверей,

Его хребет стоит, как тополь,

А не лежит хребтом зверей.

Прямостоячее двуногое,

Тебя назвали через люд.

Где лужей пролилися пальцы,

Мы говорили — то ладонь.

Когда мы легки, мы летим.

Когда с людьми мы, люди, легки, —

Любим. Любимые — людимы.

Эль — это легкие Лели,

Точек возвышенный ливень,

Эль — это луч весовой,

Воткнутый в площадь ладьи.

Нить ливня и лужа.

Эль — путь точки с высоты,

Остановленный широкой

Плоскостью.

В любви сокрыт приказ

Любить людей,

И люди — те, кого любить должны мы.

Матери ливнем любимец —

Лужа-дитя.

Если шириною площади остановлена точка — это Эль.

Сила движения, уменьшенная

Площадью приложения, — это Эль.

Таков силовой прибор,

Скрытый за Эль.

Начало 1920

118. "Москвы колымага…"

Москвы колымага,

В ней два имаго.

Голгофа

Мариенгофа.

Город

Распорот.

Воскресение

Есенина.

Господи, отелись

В шубе из лис!

Апрель 1920

119. Праздник труда

Алое плавало, алое

На копьях у толпы.

Это труд проходит, балуя

Шагом взмах своей пяты.

Труднеделя! Труднеделя!

Кожа лоснится рубах.

Льется песня, в самом деле,

В дне вчерашнем о рабах,

О рабочих, не рабах!

И, могучая, раскатом

Песня падает, пока

Озаряемый закатом

Отбивает трепака.

Лишь приемы откололи

Сапогами впереди,

Как опять Востоком воли

Песня вспыхнула в груди.

Трубачи идут в поход,

Трубят трубам в медный рот!

Веселым чародеям

Широкая дорога.

Трубач, обвитый змеем

Изогнутого рога.

Это синие гусары

На заснувшие ножи

Золотые лили чары

Полевых колосьев ржи.

Городские очи радуя

Огневым письмом полотен,

То подымаясь, то падая,

Труд проходит, беззаботен.

И на площади пологой

Гулко шли рогоголовцы —

Битвенным богом

Желтый околыш, знакомый тревогам.

И на затылках, наголо стриженных,

Раньше униженных, —

Черные овцы.

Лица закрыли,

Кудри струили.

Суровые ноги в зеленых обмотках,

Ищут бойцы за свободу знакомых,

В каждой винтовке ветка черемухи —

Боевой привет красотке.

Как жестоки и свирепы

Скакуны степных долин!

Оцепили площадь цепи,

На макушках — алый блин!

Как сегодня ярки вещи!

Золотым огнем блеснув,

Знамя падает и плещет,

Славит ветер и весну.

Это идут трубачи,

С ног окованные трубы.

Это идут усачи,

В красоте суровой грубы.

И, как дочь могучей меди

Меж богов и меж людей,

Звуки, облаку соседи,

Рвутся в небо лебедей!

Веселым чародеям

Свободная дорога,

Трубач сверкает змеем

Изогнутого рога.

Алый волос расплескала,

Точно дева, площадь города,

И военного закала

Черны ветреные бороды.

Золото красными птицами

Носится взад и вперед.

Огненных крыл вереницами

Был успокоен народ.