Послушай-ка, слон... - Керн Людвик Ежи - Страница 4

— Сообразил! — завопил вдруг снова Пиня и снова сорвался с кресла. — Попробую месяц не глотать пилюль. Посмотрим, вырасту я за этот месяц или нет... Только что делать с витаминами? Куда их прятать, чтоб не нашла мама? Найдёт — рассердится... Если за этот месяц я не вырасту, я выну их из тайника и проглочу в несколько дней, чтобы поправить дело. А если я вырасту и без них, я их просто выкину. Вот только куда их спрятать?

Пиня обвёл взглядом комнату. Разные ему приходили в голову мысли.

«Положи на шкаф», — сказала первая мысль.

— Не пойдёт, — ответил Пиня. — Мама со шкафа стирает пыль. Шарики посыплются на пол, и всё откроется.

«Спрячь в ящик», — сказала другая мысль.

— Тоже не годится. Будешь открывать ящик — шарики станут внутри перекатываться: тр... тр... тр... тр... Вот и влип.

«Брось в вазу», — сказала третья мысль.

— В вазу! Глупость! — отозвался Пиня. — Мама принесёт цветы, нальёт в вазу воды, и витамининки в ней распустятся. Пиши пропало!

«Носи в портфеле», — сказала четвёртая мысль.

— В портфеле дырка, — буркнул Пиня. — Книжки через неё не вылетят, а шарики — высыплются.

«Спрячь их в чём-нибудь таком, что тебе уже не нужно, — сказала пятая мысль, — в какой-нибудь старой игрушке, например...»

— А что, неплохая мысль! — воскликнул Пиня.

Он подошёл к шкафу, где лежали игрушки, и стал там копаться. Это были старые игрушки, в которые он давно уже не играл. Оказалось, что ни одна из них не подходит. Тогда Пиня подошёл к слону.

— Послушай-ка, слон, — сказал Пиня, — хобот у тебя что надо. Он так здорово задран, точно ты вот-вот затрубишь. А что у тебя на кончике? Если не ошибаюсь, там две дырки, всё равно как в носу. Погоди, погоди, действительно две дырки. Голова у тебя надёжная, крепкая. Что, если... А ведь это мысль!

Пиня взял со стола шесть шариков и спустил их через хобот в Доминика.

— Будешь копилкой для витаминов, — сказал Пиня. — Месяц я буду бросать в тебя пилюли, ты будешь их глотать. Потом ты мне их вернёшь. Только молчок. Согласен?

IV

С тех пор это повторялось три раза в день. Пиня спускал Доминику в хобот витамининки. Тот глотал их и, как прежде, невозмутимо поглядывал на мир со своей полки. Чтоб хоть чем-то скрасить Доминику жизнь, Пиня решил каждый день рассказывать ему какую-нибудь историю про слонов.

В первый день он рассказал ему о Вырвибаобабе.

— Вырвибаобаб, — начал Пиня, — родился в тропической стране, где бывает такая жара, как у нас на кухне, когда мама в воскресенье печёт пирог или бисквиты. Он был сыном Вырвикедра и Вырвипальмы и ещё слонёнком прославился своей красотой: он был такой же белый, как ты. У слонов это случается редко. Отец Вырвибаобаба был серый, мать была серая, бабушка и дедушка тоже были серые, и все дяди и тёти тоже были серые, и только Вырвибаобаб был белый. Поэтому его сразу можно было заметить в стаде среди родственников и знакомых.

«Стадо... Что значит стадо?» — подумал Доминик. Он и представления не имел, что это такое. Не забывайте, Доминику ни разу в жизни не приходилось видеть стадо слонов. Да что я говорю — стадо! Он не видел Даже трёх слонов вместе. Даже двух. Даже одного. Да и где он мог видеть слонов? Он был один-одинёшенек. Он даже не мог толком представить себе, как выглядит слон. Он, конечно, прекрасно сознавал, что он тоже слон, но у него не было возможности рассмотреть себя по-настоящему. Давным-давно, когда он стоял ещё в витрине аптеки, иной раз случалось, что отражённый свет создавал перед ним в стекле что-то вроде зеркала. Тогда Доминик мог различить очертания своего тела, он видел белую голову, бок, ноги... Хотя он не вполне понимал, что значит стадо, всё-таки он с волнением прислушивался к тому, что говорит Пиня.

— Белые слоны, — продолжал Пиня, — большая редкость. Только, прошу тебя, не зазнавайся, пожалуйста. Некоторые даже считают их священными животными. Но вернёмся к Вырвибаобабу. Его отец, Вырвикедр, славился на всю округу тем, что мог вырвать самый крепкий кедр. Мать его, Вырвипальма, проделывала то же самое с пальмами. Двадцати-тридцатиметровые пальмы без труда вырывала она из земли вместе с корнями. Обвив хоботом ствол, она рывками раскачивала дерево и — хоп! — вырывала пальму так, как мы вырываем редиску.

Что такое редиска, Доминик тоже не знал. Но над этим он и задумываться не стал, только слушал, что будет дальше.

— Вырвибаобаб в детстве ничем, кроме белого цвета, не отличался. Он рос хилым слонёнком и в играх со сверстниками всегда оказывался побеждённым. Если бежали наперегонки, он прибегал последним, в борьбе уступал самым слабым. Когда играли в прятки, его всегда находили первым, потому что белый цвет всем бросался в глаза. Когда его учили трубить, он всегда брал не ту ноту. Скажу тебе, Доминик, это было что-то ужасное!

«Боже, как бы мне хотелось потрубить!» — подумал Доминик. Даже попробовал, но у него ничего не вышло.

— Вырвикедр и Вырвипальма были всем этим страшно огорчены. Мало приятного, если сын у тебя неудачный, да и к тому же ещё такой приметный — белый. Они отправились вместе с ним ночью, тайно, к одному старому слону, по имени Аспирин, который был известным и уважаемым доктором.

«В чём дело?» — спросил Аспирин у Вырвикедра и Вырвипальмы, когда они предстали перед ним вместе со своим сыном.

«Дело в том, — сказал Вырвикедр, — что сын у нас — недотёпа. Это нас страшно огорчает».

«Сейчас мы его посмотрим, — заявил доктор Аспирин и нацепил на хобот очки. — Покажи язык», — обратился он к Вырвибаобабу, который от страха побелел больше обычного, да вдобавок ещё трясся как в лихорадке.

Вырвибаобаб показал язык, доктор Аспирин смотрел на его язык с минуту, потом сказал такие мудрые слова:

«Что ж, язык как язык... Теперь смерим температуру».

И сунул слонёнку под мышку градусник. Это был, конечно, большой слоновый градусник.

Температура у Вырвибаобаба оказалась нормальная.

«Хм... Что же это значит? — задумался доктор Аспирин. Думал, думал, наконец сказал так: — Слушайте меня, родители! — И тут он поклонился Вырвикедру и Вырвипальме. — По-моему, ему нужен душ».

«Душ?» — с удивлением в голосе переспросили родители Вырвибаобаба.

«Да, душ. Холодный душ! — подтвердил Аспирин. — Три раза в день».

«Но как его устроить?» — воскликнули в один голос Вырвикедр и Вырвипальма.

«Очень просто. Поливайте сына из хобота. Это его закалит. Я уверен, благодаря душу он превратится в самого великолепного слона, о каком мы когда-либо слышали... Как тебя зовут, малыш?» — обратился доктор к Вырвибаобабу.

«Вырвибаобаб», — пролепетал тот. Было ужасно смешно слышать это имя от тщедушного слонёнка.

«Такое имя тебе пока что не очень идёт, — ответил доктор Аспирин, — но можешь быть уверен, после того как ты начнёшь регулярно принимать душ, ты станешь, мой мальчик, настоящим Вырвибаобабом, перед которым не устоит даже самый могучий баобаб».

Родители Вырвибаобаба очень обрадовались такому диагнозу.

«Сколько мы вам должны, доктор?» — спросил Вырвипальма.

«Ну что ж, — пробурчал в ответ доктор Аспирин, — я думаю, десять кокосовых орехов будет в самый раз».

— Родители заплатили доктору десять кокосовых орехов, — продолжал Пиня, — и возвратились домой. С тех пор три раза в день они ходили втроём к роднику. Вырвикедр и Вырвипальма набирали полный хобот ледяной воды и окатывали с головы до ног Вырвибаобаба. Делали они это с таким усердием, что хоботы у них деревенели от холода. Вырвибаобаб переносил душ со смирением. Трудно поверить, но через две-три недели он действительно возмужал и ударами своего хобота обращал в бегство слонят, от которых совсем недавно сам убегал в испуге.

«Ах, если бы мне доктор прописал такой душ!» — подумал Доминик и загрустил. Он был уверен, что этого не случится. Тут же, однако, он прогнал эту мысль прочь — очень ему хотелось дослушать без помех историю, которую рассказывал Пиня.