Послушай-ка, слон... - Керн Людвик Ежи - Страница 16

На шоссе всё выглядит примерно так же. Так же, да не совсем. Машины и мотоциклы движутся гуськом. Одни быстрее, другие медленнее. Но нам с нашего воздушного шара не ощутить спешки. Нам сверху кажется, что всё шоссе заставлено цветными коробочками. Движутся коробочки, движутся, пока одной из них не наскучит это движение и она, свернув в сторону, не исчезнет под шапками деревьев.

Чем дальше от города, тем меньше цветных коробочек на шоссе. В конце концов все разъезжаются в разные стороны, и шоссе пустеет.

Но, кроме железнодорожных путей и шоссе, есть ещё и тропинки. На тропинках мы тоже видим немало людей, они хотят поскорее добраться до какого-нибудь живописного уголка. Тропинки петляют среди полей. Кажется, идущие по ним люди нарочно изображают гигантского змея и затеяли хоровод, как это делают иногда на переменке или зимой на катке ребята.

Всмотримся ещё раз в эту картину — наш шар приземляется. Я проторчал бы с вами в воздухе целый день, но, к сожалению, не могу: обещал Пине, что в воскресенье утром забегу к нему на минуту — узнаю, как он поживает. Хотите, пойдём вместе? Пожалуйста!

Внимание! Наш шар приземляется... Все вышли? Порядок! А теперь перенесёмся в Пинин дом. Напоминаю: воскресенье, семь часов утра. Пинин папа только что повесил телефонную трубку.

— Безнадёжное дело, — заявил он.

— Ты о чём? — спросила мама.

— У Дарковского испортился автомобиль, — пояснил расстроенный папа.

— Может, ещё починит, — попыталась утешить его мама.

— Дарковский ничего не понимает в машинах, — ответил отец. — Впрочем, судя по его словам, дело серьёзное. Какие-то там клапаны у него забиты.

— У Дарковского забиты клапаны, а у нас забиты поезда. Вижу, что из прогулки за город ничего не получится, — сказала мама. — А я всю неделю мечтала об отдыхе!

— Ничем, к сожалению, не могу помочь. Мы зависим от Дарковского. Ничего не попишешь...

— А я уже приготовила бутерброды... — жалобно сказала мама.

— А я — удочки, — добавил отец.

— Я уже и чай налила в термос, — вздыхая, приговаривала мама.

— А я уже и червей накопал, — вторил ей отец.

— Был бы у нас мотоцикл! — воскликнула мама.

— По крайней мере, хоть три велосипеда! — отозвался отец.

— Но у нас ничего нет! — сказала мама.

— Нет ничего такого, на чём можно ехать, — присоединился к ней отец.

— Есть, есть! — крикнул Пиня.

— Что у нас есть? — спросил у него отец.

— Слон! На слонах очень удобно ездить!

— А ведь правда, — поддержал Пиню отец. — В Индии, например, магараджи ездят на слонах...

— Вот именно! — сказал Пиня.

— Да, но ездят ли на слонах на прогулки? — засомневалась мама.

— А какая разница? Если можно ехать на слоне на церемонию, значит, можно ехать на слоне и на прогулку. Слонная езда всегда полезна, — ответил Пиня.

— Слонная езда? Что это значит? — спросила Пинина мама.

— Бывает конная езда и бывает слонная, — пояснил матери Пиня.

— Он абсолютно прав, — тут же сказал отец. — Если мы едем на коне, значит, мы занимаемся конной ездой; если на слоне, то слонной. Логично!

— Поехали за город на слоне! — снова крикнул Пиня.

— Поехали! — согласился отец, который любил всё необычное.

— А как мы на него заберёмся? — с беспокойством спросила мама.

— По лесенке, — ответил Пиня.

— Ладно... — сказала мама. — Только оттуда очень легко свалиться.

— Я всё уже обдумал, — не без хвастовства заявил Пиня. — На спину Доминику мы поставим наш старый диван. Привяжем его верёвками и усядемся сверху.

— Есть только одно «но», — сказал Пинин отец, почёсывая затылок. — Согласится ли твой Доминик?

— Это уж я беру на себя! Я уверен, ему тоже захочется погулять за городом. Я сейчас! — крикнул Пиня и выбежал в сад.

— Привет, Доминик! — сказал он слону, похлопывая его по хоботу.

— Привет! — отозвался Доминик.

— Скажи, ты, случайно, не скучаешь?

— Немножко скучаю, — ответил Доминик.

— Послушай-ка, слон, а что, если нам проехаться за город, а?

— Это можно. Отчего ж... — согласился Доминик.

— Надо только кого-нибудь прихватить с собой...

— Что ж... Прихватим.

— Ещё человек двух.

— Тяжёлые? — спросил Доминик.

— Довольно тяжёлые.

— Кто такие?

— Мама и папа.

— Не может быть разговора. Конечно, прихватим, — заверил Пиню Доминик.

— Но это ещё не всё...

— А что ещё?

— Надо ещё взять диван.

— Диван? Зачем? — удивился Доминик.

— Чтоб мама и папа могли на что-нибудь сесть, — объяснил Пиня. — Я, например, могу сидеть где попало, скажем, на твоей голове...

— Моя голова — это не «где попало», — обиделся Доминик.

— Прости, пожалуйста! — воскликнул Пиня. — Я совсем не хотел тебя обидеть, это у меня вырвалось нечаянно. Я только хотел сказать, что я не капризный, вот и всё. Только это я хотел сказать, честное слово!

— Ну ладно, ладно, — успокоил Пиню Доминик. — Я согласен на диван.

Пиня поднялся наверх.

— Всё в порядке!

— Всё в порядке? — спросили одновременно мама и папа.

— Всё в порядке! Едем за город.

— Значит, займёмся слонной ездой?

— Слонной, — подтвердил Пиня. — Сейчас мы с папой установим на Доминике диван.

Со своей нелёгкой задачей отец и Пиня справились в мгновение ока. Им пришлось, правда, при этом решить целый ряд технических вопросов. Но выручила смекалка. Да и Доминик помог, выдержка у него была редкая.

Следует признать, что с диваном на спине Доминик выглядел весьма и весьма внушительно. Спинка дивана делала ещё больше его и без того огромное тело.

Да и сам диван на спине у Доминика чувствовал себя превосходно. К своей новой роли он отнёсся как к повышению. И действительно, вот уж повышение в полном смысле этого слова. Красная обивка дивана побагровела от удовлетворения и гордости! Ах, если б его видели другие диваны, его родственники и знакомые! Они всю жизнь проводят в тёмных углах, им ни разу в жизни не суждено пережить ни одного приключения. Они даже понятия не имеют, что такое слон!

Отец побежал наверх за мамой, и минуту спустя они вместе появились в саду. У мамы в руках была большая корзинка с бутербродами, редиской, сваренными вкрутую яйцами, термосами, лимонадом, конфетами и черешней; отец нёс удочки.

Пиня приставил к Доминику лестницу. Сначала поднялась мама, за ней папа. Потом Пиня убрал лестницу. Доминик встал на колени, обхватил Пиню хоботом и посадил себе на голову, как раз на самую середину между своими большими, красивыми ушами.

Когда Доминик встал на колени, Пинина мама громко вскрикнула:

— Ой!

Диван сильно накренился, и она едва не упала.

Но стоило Доминику выпрямиться и встать на все четыре ступни, как Пинина мама уселась поудобнее на диване и сказала, посмотрев мужу в глаза:

— Здесь очень мило, не правда ли?

— Правда, — ответил папа и потом сказал Пине: — Поехали!

Пиня потрепал Доминика по голове, наклонился к уху и шепнул:

— Послушай-ка, Доминик, мне очень стыдно, но я не знаю, как сказать слону, чтоб он двинулся с места. Лошади говорят: «Но». А слону?

— Говори что хочешь, — так же шёпотом ответил Доминик, который тоже понятия не имел, что полагается говорить в таких случаях.

— Может, достаточно просто чмокнуть?

— Конечно, достаточно, — ответил Доминик. — Только я тебя прошу: чмокни погромче!

— Будь спокоен!

И Пиня действительно чмокнул что надо. Доминик тотчас тронулся в путь.

— Ты только посмотри, как он его слушается, — шепнула Пинина мама Пининому папе.

Тем временем Доминик выехал, если так можно выразиться, из сада и величественно двинулся по улицам. Город, собственно, был почти пуст, потому что все отправились подышать свежим воздухом. Но те, кто не уехал, так и застыли от изумления в распахнутых настежь окнах. Некоторые выбежали даже на балконы, заслышав мерный гул шагов Доминика.

На шоссе запоздалые автомобили время от времени обгоняли Доминика. Опасаясь столкнуться со слоном, они то и дело сигналили.