Джон Леннон - Голдман Альберт - Страница 73

В октябре 1967 года, когда Фредди вновь переступил порог дома в Кенвуде, его сопровождал Лес Энтони, а Джон принял старика с распростертыми объятиями. Несколько удивленный столь резкой переменой, Фредди постарался не упустить возможность и предложил Джону пригласить дядю Чарльза, у которого близился день рождения. В мгновение ока этот давно забытый родственник был доставлен пред светлые очи Джона, который приветствовал его возгласом: «С днем рождения, дядя Чарли!» И прежде чем пораженный Чарльз смог вымолвить хоть слово, Джон продолжил: «А правда, клллассный у меня старикан?» При виде подобного проявления сыновней любви Чарльз совсем лишился дара речи. «Ты что, не слышал, что я сказал?» — спросил Джон. «Я столько лет ждал этого, Джон», — ответил Чарльз, обретя, наконец, способность говорить.

Пока мужчины разминались пивком, женщины трудились на кухне. Фредди приехал вместе со своей подружкой Полин Джонс, девятнадцатилетней студенткой университета, которая устроилась подработать на каникулах в «Тоби Джаг», где и познакомилась с этим симпатичным работником кухни, который сразу завоевал ее сердце. Полин явно нуждалась в мужчине, способном заменить ей недавно умершего отца, но помимо этого Фредди оказался самым веселым и обаятельным из всех, с кем она до этого встречалась. Полин, симпатичная и очень умная девушка, заняла в жизни Фредди то место, которое когда-то принадлежало Джулии. Можно себе представить, какое впечатление это произвело на Джона Леннона! Нет сомнений в том, что ему потребовалось сверхусилие, чтобы не вылететь за дверь и не скатиться к подножию холма, где жил Ринго, с воплем: «Мой папан спит с битловской фанаткой!» Синтия же поняла, что эта девушка поможет ей решить одну проблему.

В свете недавно начавшихся отношений между Джоном и Йоко Оно они с Синтией пришли к некоему молчаливому соглашению, в соответствии с которым каждый имел право идти своим путем. Синтия взяла привычку проводить вечера в Лондоне, куда переехала ее мать. И поскольку ей нередко приходилось возвращаться поздно, ей нужна была няня, которая согласилась бы постоянно жить у нее. Поэтому она предложила Полин переехать в Кенвуд, чтобы присматривать за Джулианом и выполнять обязанности секретаря.

Когда в конце октября 1967 года Полин Джонс окончательно перебралась к Синтии, она сразу окунулась в мрачную атмосферу, царившую в доме. Среди знакомых распространился слух, что Синтию частенько видят с парикмахером, чей салон находился неподалеку от дома, где жила ее мать. Майлз утверждает, что среди битловских жен прошло некоторое волнение и что они все единодушно встали на защиту Синтии. Когда сплетни докатились до Джона, он подпрыгнул до потолка и стал угрожать разводом. Тогда в дело вмешался Брайен Эпстайн, которому удалось успокоить Джона и спустить дело на тормозах.

Полин, которая совсем иначе представляла себе семейную жизнь, была удивлена тем, что почти все время оставалась одна. Фредди провел в этом доме три долгих недели, в течение которых ему едва удавалось повидаться с Джоном, постоянно занятым работой над «Magical Mystery Tour» и над выставкой Йоко, после чего перебрался в Кью, где Джон снял для него небольшую квартиру. Кроме того, он положил ему за счет «Битлз» содержание из расчета двенадцать фунтов в неделю, что соответствовало его последней зарплате в отеле. Что же касалось самих Джона и Синтии, то они редко бывали дома и вели себя, как привидения. «Как только Джон появлялся, он тут же уходил в себя, — вспоминает Полин. — Он пребывал в постоянном напряжении и был не способен общаться с кем бы то ни было. Он просыпался в десять, молча съедал завтрак, приготовленный кухаркой, садился в свой „ролле“ и уезжал в Лондон, откуда возвращался только поздно вечером. Было очевидно, что Синтия страдала от такого отношения, но вскоре у нее появилась собственная жизнь... Она стала возвращаться даже позднее Джона и, чтобы не беспокоить его, укладывалась спать в комнате для гостей. Когда же она возвращалась раньше, Джон приезжал очень поздно и ночевал в соседней комнате. Они почти никогда не делили супружеское ложе».

После Рождества Полин решила уехать из Кенвуда, так как ей было трудно справляться с избалованным Джулианом, а кроме того, она начала ощущать на себе влияние таинственных вибраций, которыми был насыщен этот дом. Она перебралась к Фредди в Кью, где и находилась в тот момент, когда произошел очередной инцидент, внесший новый разлад в семейство Леннонов.

В тот вечер Фредди и Полин отправились в один из ночных клубов, популярных у лондонских рок-музыкантов. Когда Фредди, успевший изрядно набраться, увидел Синтию в обществе мужчины, на него нахлынули болезненные воспоминания о неверности Джулии. Приблизившись к Синтии, старый морской волк прилюдно выдал ей все, что о ней думал. Вершиной красноречия стало заявление о том, что если она столь легка на раздачу своих милостей, то не мешало бы ей уделить хотя бы часть и ему! Синтия пришла в ужас. После этого случая она никогда больше ни словом не обмолвилась с Фредди Ленноном.

На следующее утро Джон, которому рассказали об этом скандале, остановился по дороге на работу у дома своего отца. Опасаясь худшего, Фредди отказался ему открыть. Джон бушевал в коридоре перед запертой дверью, крича, что подобные выходки наносят вред его репутации. В конце концов он прокричал в бессилии: «Заткни свою поганую пасть, если не хочешь, чтобы опять пролилась кровь!»

Джон успокоился довольно быстро и даже оплатил судебные издержки Полин, которая затеяла тяжбу со своей матерью; он также взял на себя расходы по трехнедельному пребыванию Фредди и Полин в Эдинбурге, которое было необходимо для того, чтобы сочетаться браком вопреки запрету английского суда. А когда у счастливого семейства появился ребенок, Дэвид Генри Леннон, родившийся 26 февраля 1969 года, Джон купил им маленький домик в Брайтоне за шесть с половиной тысяч фунтов. Но в течение последующих трех лет он ни разу не встретился со своим отцом.

Глава 31

Правда ли, что бог обитает в душах стариков?

В феврале 1968 года «Битлз» сели на самолет и отправились в Индию, чтобы встретиться с Mахариши у него в ашраме. Приземлившись в Нью-Дели, они пересели в джип, чтобы проделать на нем еще две сотни километров до Ришикеша. А сразу за священным городом, омытым водами Ганга, открывался вид на заснеженные вершины Гималаев. «Город кишел саддуками в шафраново-желтых платьях, послушниками в белом, голыми отшельниками, покрытыми грязью и протягивающими свои чашки в ожидании подаяния, женщинами с оттененными тушью глазами и перепачканными хной ладонями» — так описывала те места журналистка из «Гардиан» Ивлин Росс. Но «Битлз» не довелось полюбоваться настоящей Индией. Они проехали через город без остановок и вскоре достигли — уже верхом на ослах — обрывистой горловины реки, которую преодолели пешком по подвесному мостику, протянутому прямо к деревянным воротам Академии медитации. То, что они обнаружили за воротами, ничем не напоминало хижины, в которых традиционно обретались монахи-индусы: это был современный роскошный отель, построенный по западному образцу, проживание в котором обходилось в 350 долларов в сутки и где каждому из Битлов отвели отдельный коттедж с горячей водой, электрообогревателями и кроватью под балдахином.

Паломников, всерьез заботившихся о погружении в духовную жизнь, будили резкими ударами в дверь в три часа утра. Они вставали, ополаскивали лицо водой из священной реки и собирались в большом плохо освещенном помещении, окуренном благовониями, где они должны были медитировать в течение двух-трех часов до рассвета; медитация завершалась песнопениями и физическими упражнениями. После легкого вегетарианского завтрака всем надлежало уединиться в одной из многочисленных пещер, вырытых под фундаментом храма, и продолжать медитировать до полуденного приема пищи. В качестве разрядки после утра, посвященного воспитанию духа, паломникам предписывались занятия изнурительным физическим трудом в раскаленной и заполненной паром прачечной или в липких от влаги общественных туалетах. «Я бы не сказал, что это была трудная жизнь, — заявил Ринго в интервью журналу „Мелоди Мейкер“, когда вернулся в Англию после десятидневного пребывания в Индии (Ринго не понравилась местная пища, а Морин замучили комары). — Мы просыпались утром — не так чтобы очень рано, — спускались в столовую позавтракать, а потом отправлялись гулять, занимались медитацией или купались. Несмотря на то, что нам все время читали лекции, все это было похоже на каникулы. Если честно, то этот центр медитации — роскошное заведение». А что касается туалетов, то вместо того чтобы их чистить, Джон Леннон изрисовал стены неприличными картинками.