Джон Леннон - Голдман Альберт - Страница 103

Когда несколько дней спустя Ленноны узнали, что их дебют на нью-йоркской сцене был заснят на пленку, они поспешили прибрать эту пленку к рукам. Эмали Ротшильд была приглашена в «Плазу», где смогла вдоволь налюбоваться суперзнаменитостями. «Я была поражена показным богатством и абсолютным пренебрежением к нему, — вспоминала она. — Всюду была разбросана дорогая одежда, а на телевизоре под пресс-папье лежала стопка стодолларовых купюр высотой в пару дюймов». Когда Ленноны спросили, сколько она хочет за пленку, девушка, осмелев при виде такого безразличия к деньгам, попросила монтажный стол Стейнбек стоимостью примерно двенадцать с половиной тысяч долларов. Джон и Йоко сразу согласились.

Свою нью-йоркскую штаб-квартиру Ленноны устроили на Бродвее, в офисе Аллена Кляйна в «АВКСО», на последнем этаже сорокаодноэтажного здания с бронзовыми стеклами. В это время Джон и Йоко были настолько влюблены в своего менеджера, что пели ему дифирамбы в каждом интервью. «Я люблю его, — говорил обычно Джон. — Благодаря ему я чувствую себя в безопасности... Впервые в жизни у меня действительно появились деньги».

Затем Йоко рассказывала о «творческом начале» и о «гениальности» Кляйна, объясняя, что за внешностью блестящего дельца скрывается «застенчивый и спокойный» человек.

«И такой беззащитный, — подхватывал Джон. — Он вырос сиротой. Представляете, насколько беззащитным может стать человек, у которого в детстве совсем не было опоры?»

Кляйн, со своей стороны, очень гордился собственными успехами в делах «Битлз», которых он ценил гораздо выше хулиганов из «Роллинг Стоунз», кроме того, он все еще не отказался от идеи снова собрать группу, по крайней мере в студии звукозаписи. А пока, вместе с Джоном и Йоко, он составлял счастливейшее трио в мире шоу-бизнеса.

Примерно в это время в офисе Кляйна объявился Джордж Харрисон. У него накопилось много новых песен, которые он хотел показать Джону. Они взяли гитары и уединились в пустой комнате, чтобы спокойно поиграть и попеть. Эл Стеклер, который в тот период был руководителем «Эппл», сидел вместе с ними и наслаждался музыкой, когда неожиданно дверь в комнату распахнулась. «Это была Йоко, — рассказывает Стеклер. — Когда она увидела, что там происходит, то тут же подняла жуткий визг, на что Джон сказал: „А ну катись отсюда к чертовой матери!“ Потом схватил ее, подтащил к двери, опрокинув по дороге стул, вышвырнул в коридор и захлопнул дверь. А затем приятели снова продолжили музицировать».

В июле, после возвращения Леннонов в Англию, произошла целая серия неприятных событий, так что никто не удивился бы, если бы в результате Джон передумал переезжать в Нью-Йорк. Началось с того, что ему отказали в выдаче визы на Сент-Томас, где должен был проходить процесс по предоставлению Йоко права опеки над Киоко. Если бы они были обычной семейной парой, выход из положения был бы прост: Иоко отправилась бы на суд, где требовалось только ее присутствие, а Джон спокойно поджидал бы ее дома. Но Джон не допускал и мысли о разлуке с Йоко. Поэтому Дэн Рихтер придумал хитрость, благодаря которой они сумели обойти иммиграционный запрет. Сначала Ленноны полетели на Антигуа, входивший в состав Британского содружества. Здесь они арендовали маленький самолет до Сент-Томаса. Перед вылетом Рихтер позвонил на радиостанции, расположенные на Виргинских островах, и сообщил, что ожидается прибытие Джона Леннона и что в аэропорту у него могут возникнуть проблемы с иммиграционными властями. И потому Леннон рассчитывает на поддержку своих поклонников. Когда самолет приземлился на Сент-Томасе, его окружила огромная толпа битловских фанатов, так что местные власти предпочли без лишнего шума предоставить Леннону разрешение на въезд в страну.

26 июля адвокат Тони Кокса предстал перед судом вместо своего клиента и потребовал, чтобы разбирательство было перенесено в судебную инстанцию Хьюстона, где проживал Тони. Если бы Тони удосужился приехать собственной персоной, он наверняка выиграл бы процесс, представив доказательства того, что Ленноны, которые до этого имели немало проблем с правосудием: наркомания, хранение наркотиков, попытка похищения ребенка, недостойны опекунства над девочкой. Отказавшись от участия в процессе, он сам подрубил сук, на котором сидел, и суд без колебаний решил вопрос об опеке над Киоко в пользу Йоко.

На этот раз триумфаторами из здания суда вышли Джон, Иоко и Дэн Рихтер, которые даже позволили себе по этому поводу двухдневные каникулы на острове. А так как они находились на американской территории, не было никаких причин, которые могли бы помешать им доехать до Нью-Йорка. Однако проблемы начались уже в Сан-Хуане, где им предстояло пересесть на другой самолет. Таможенники настояли на тщательном досмотре необъятного багажа, который постоянно таскал с собой Джон, а иммиграционная служба настояла на личном досмотре. В результате был обнаружен пузырек с таблетками метадона, и Джону приказали раздеться догола. К тому времени, когда Джону удалось убедить таможенников в том, что он имел при себе метадон на вполне законных основаниях, кто-то украл почти весь багаж Леннонов. Вероятно, это событие не стало бы для таких богатых людей, как они, серьезной драмой, если бы не тот факт, что среди похищенных вещей была шкатулка с семейными драгоценностями Иоко, которые она унаследовала от матери. Так что в Нью-Йорк путешественники прибыли с довольно кислой миной.

Когда Леннон добрался до «Эппл», то, по идее, должен был прежде всего заняться раскруткой «Imagine», альбома, который впервые после ухода из «Битлз» мог вынести его на самый верх хит-парадов. Но вместо того чтобы уделить максимум внимания собственной карьере, он очутился в самой гуще переживаний, связанных с проведением «Концерта для Бангладеш» — крупной благотворительной акции, которую организовывал Джордж Харрисон в помощь голодающим и страдающим от наводнений соотечественникам своего нового музыкального гуру Рави Шанкара. Успех этого долгожданного мероприятия оказался под угрозой в самый последний момент. Мысль о том, чтобы возглавить такое грандиозное шоу, нагоняла на Джорджа немыслимый ужас, а кроме того, главная приглашенная звезда — Боб Дилан никак не давал окончательного согласия. Кризис достиг апогея, когда Эрик Клэптон, на чью помощь очень рассчитывал Джордж, укололся какой-то дрянью, разбавленной тальком, и оказался в коме. Лорд Харлич, отец подружки Эрика, Элис Ормсби Гор, призвал на помощь Аллена Кляйна, тот, в свою очередь, позвонил доктору Уильяму Заму, у которого лечились все сотрудники «АВКСО», и Зам поставил великого гитариста на ноги при помощи метадона. В этот момент Джон и Иоко поняли, кто в Нью-Йорке мог при необходимости оказаться им полезен.

К тому времени на Леннона со всех сторон оказывали давление, уговаривая принять участие в концерте. Кляйн хотел, чтобы Джон присоединился к Джорджу и Ринго, так как это могло повлиять и на Пола, в случае чего Кляйн получал неплохой шанс на осуществление своей высшей цели — съемок фильма «Битлз-111». Этот фильм, для которого он придумал сентиментальное название «Длинный и извилистый путь», он представлял себе как монтаж из отрывков сегодняшнего концерта и реминисценций из эпохи битломании. Джордж тоже хотел, чтобы Джон принял участие в шоу, поскольку сильно нуждался в его поддержке и считал себя вправе требовать ее, ибо сам не раз помогал Леннону все эти годы. Самое сильное давление исходило со стороны Йоко, которая пришла в возбуждение при мысли о возможности подняться на огромную сцену и получить часть той огромной рекламы, которая ожидала это событие. Большой благотворительный концерт с участием поп-знаменитостей мог стать осуществлением самой сокровенной мечты для женщины, которая всегда стремилась выглядеть благодетелем рода человеческого.

Представление Джона Леннона о Бангладеш было негативным. Он всегда терпеть не мог любую благотворительность. Именно этим объясняется то, что из более чем 1400 публичных выступлений «Битлз» только один или два раза играли бесплатно. Джон всю жизнь считал, что благотворительность сродни латанию дыр: если сегодня ты залатал одну, завтра обязательно возникнет другая. Кроме того, в мероприятиях такого рода деньги зарабатывают все, кто хоть каким-то боком с ними связан, за исключением самих исполнителей. Но больше всего самолюбие Леннона в тот момент было уязвлено тем, что Аллен Кляйн работал двадцать четыре часа в сутки на одного Джорджа Харрисона.