Бог-Скорпион - Голдинг Уильям - Страница 13

— Я тебя не понимаю!

— …и ты будешь лежать рядом с Богом! В трех гробах. Внутренний будет сделан из того материала, который ты пожелаешь, — пусть даже самого драгоценного.

Приподнявшись и потом встав на колени, Лжец снова нечеловечески взвыл:

— Ты старый болван!

— Подожди. Дай мне кончить. Тело вскроют — и внутренности вынут. Мозг мы извлечем через ноздри — наполним череп благоуханной жидкостью…

Увлеченный словами, Мудрейший на собственном теле подробно показывал, что и как будет сделано, а Лжец, обхватив себя плотно руками, ухал, как спятившая сова.

— …мы отрежем твои гениталии…

Принц вскочил на ноги:

— Да, да, правильно!

Лжец резко оборвал уханье, заговорил, разъяряясь все больше и больше:

— И ведь на самом-то деле все это — клочок земли размером с небольшую ферму, а на нем — горстка человекообразных обезьян, заброшенных сюда людским потоком и уцелевших на чужом берегу, но слишком невежественных, самодовольных и слабоумных, чтобы понять: мир — это намного больше, чем жалкая прибрежная полоса.

— Из-за твоих мерзких слов мы утонем!

— Ну и тоните, если у вас не хватает ума вскарабкаться вверх по утесам и уйти от…

— Мы умоляем тебя!

— Подумать только, что я, презираемый, загнанный, — единственный здравомыслящий человек среди этой… этой…

Рванувшись вперед, он схватил за лодыжку Прелестную-Как-Цветок.

— Ты разве не понимаешь? Твоему брату сколько лет? Десять? Значит, вся власть у тебя. Власть, власть, вся власть! Ты хочешь выйти за него замуж? Ты хочешь замуж за эту козявку?

— Пусти меня!

— Он бы хотел быть девчонкой. А у тебя есть солдаты. Ты не хуже дюжины мелких правителей, владеющих землями вдоль реки. Ты можешь создать себе армию.

Прелестная-Как-Цветок задыхалась. Зажав в ладонях лицо, она вперила в него взгляд; глядела так, будто, кроме как в эти глаза, смотреть было попросту некуда. Лжец повторил свой вопрос:

— Ты хочешь за него замуж?

Ее рот приоткрылся, потом закрылся опять. Руки крепче, чем прежде, впились в подлокотники кресла. Косточки пальцев побелели. Оторвав взгляд от Лжеца, она посмотрела на улыбающегося Принца, потом на чашу, стоящую на подставке.

— Ты можешь создать себе армию. Можешь сделать решительно все, что хочешь.

Ответил Мудрейший:

— Мы знаем, что нужно сделать.

Но Лжец вел себя так, как будто Прелестная-Как-Цветок уже подарила ему надежду, пообещала защиту, и даже больше — дала какую-то власть над собой. Во всяком случае, стоя сейчас перед нею, он говорил, словно Бог:

— Трон в этой стране перейдет к человеку, который будет делить с тобой ложе, прекрасная и загадочная. И пока все живущие на берегах этой реки поклоняются красоте твоего лица, он волен делать что хочет, хоть спалить все от края до края.

— Но кто же захочет делать такое? — воскликнул Мудрейший. — Я правильно говорил, что ты сумасшедший!

— Я не сумасшедший. И я не обманщик и не развратник.

— Не развратник? — выкрикнула Прелестная-Как-Цветок. — А разве не разврат все, что ты говорил тут о чужих женщинах?

Лжец в изумлении всплеснул руками:

— Ты разве не видишь того, что перед глазами? Никто из вас этого почему-то не видит. Ваша страна — страна полоумных, но и у вас есть мужчина, которому разрешается обладать любой женщиной. Этот мужчина — Патриарх, Бог.

Прелестная-Как-Цветок вскочила и так стояла, прижав к щекам руки. Но Лжец уже отвернулся, с презрением и ненавистью посмотрел на Мудрейшего:

— Даже ты, которого все почитают за мудрость, бормочешь вздор, говоря, что я не могу обладать этой женщиной, этой юной красавицей, — а ведь она меня хочет, но… — Он потряс выразительно пальцем у самого носа Мудрейшего. — А что ты сказал бы, будь я Патриархом?

Кровь отлила от смуглого лица Мудрейшего, потом прилила снова — он побагровел. Отступив от Лжеца на три шага, скомандовал:

— Стража! Убейте его!

Солдаты с копьями наперевес шагнули вперед. Самоуверенность, словно плащ, мгновенно слетела с Лжеца. Но страх и ненависть овладели им так же, как они овладели бы Богом. Его действия были молниеносны, невероятны. Тело само принимало решения. Рванувшись в сторону и вперед, он стремительно обернулся. Копья солдат прошли мимо цели, и еще прежде, чем было закончено их движение, один из солдат рухнул на пол, сбитый подставленной ему ловкой подножкой, а копье, которое он сжимал, в то же мгновение сверкнуло в руке Лжеца и сразу же быстрым змеиным движением, которое не дано было зафиксировать глазу, проткнуло шею упавшего и было готово действовать дальше. Так что второй солдат, развернувшись, сразу же напоролся на его острие. Схватившись за грудь, он начал беспомощно оседать, но не успел еще даже коснуться пола, как Лжец уже повернулся лицом в Мудрейшему, кричавшему что было мочи: «Лучники!»

Копье Лжеца, не замирая ни на секунду, плясало вокруг застывшего в полном бездействии Мудрейшего, потом, не прекращая извергать потоки слов, Лжец стремительно пересек террасу, вспрыгнул на парапет и, оглянувшись в тот самый миг, когда вбегали стрелки с натянутыми луками, метнул копье, и один из вбежавших сразу упал, не выпуская из рук натянутой тетивы. Все время, пока его тело проделывало эти немыслимые пассы, Лжец продолжал говорить. Лицо его было сковано напряжением, а поток слов лился, не прекращаясь. Он продолжал говорить, даже прыгая с парапета. Прыгнув, он удачно нырнул в середину потока и, вероятно, продолжал говорить и в воде, но на террасе, когда он вынырнул на поверхность, было так шумно, что сказать, так ли это, не смог бы никто. Стрелы одна за другой вонзались вокруг него в воду и потом уплывали вверх перьями.

Мудрейший на глазах менялся. Он стоял, приложив руку к животу, глядя одновременно вдаль и в себя. Потом он опустился на одно колено; на лице проступили растерянность и усталость. Казалось, оно постарело и ссохлось.

Принц тоже менялся. Как бы не видя убитых и умирающих, он сказал, радостно улыбаясь не обращавшей на него никакого внимания Прелестной-Как-Цветок:

— И теперь, значит, уже неважно, хорошо ли я вижу? Ведь мне не придется быть Богом. Нет, не придется? Да? Правда?

Прижавшись к полу щекой, Мудрейший пробормотал:

— Внутри все в крови. Он жалит, как скорпион.

Далеко от Дворца, там, куда только случайно бы долетела шальная стрела, Лжец вскарабкался на стену, которая, словно тропа, шла чуть ниже крон пальм и доходила до главного русла реки. Стоя на ней, повернувшись лицом к террасе, он начал неукротимо и яростно жестикулировать, без слов, движениями и мимикой показывая, как можно выжить и почему нужно жить. Стрелки, опустошившие колчаны, стояли у парапета и ждали, что им прикажет Прелестная-Как-Цветок; но она, подняв руки и приоткрыв рот, смотрела по-прежнему зачарованно на Лжеца.

Уверенно, отчетливо слышимым голосом Мудрейший вынес свое заключение:

— Он болен. У него патологическая тяга к смерти.

Улыбка на лице Принца была немыслимо широкой.

— А теперь можно пойти попить?

— Да, конечно, малыш, — не слыша себя, ответила, двинувшись к парапету, Прелестная-Как-Цветок.

— Тяга к смерти. И пусть, и все равно…

Стрелки смотрели на нее в ожидании. А она тоже менялась. Вся округлилась — словно пополнела. Волосы и глаза заблестели. Впалые щеки обрели форму. И вся она засияла, заискрилась, будто забил вдруг, волнуя и источая свой аромат, таившийся в ее теле благоуханный источник. Вызванные зарождающейся улыбкой, на щеках появились ямочки. Нежный румянец медленно заливал лицо. Распахнув руки и воздев вверх покрытые хной ладошки, словно бы чая откровения, она договорила:

— …и все равно. Нам нужно идти к Нему и говорить с Ним.