Псы, стерегущие мир - Игнатушин Алексей - Страница 13

– Эт наше дело, не лезь, князь, – сказал воевода грубовато. – Ладно, ступай, но в случь чего я рядом.

Яромир с трудом остановил расползающиеся в улыбке губы.

– Хорошо, дядька Ратьгой, как изволишь.

Пошел – ступеньки крыльца отозвались легким скрипом, а сзади раздалось невнятное ворчание.

Из-за открытой двери пахнуло сладковатым тленом, терпким ароматом трав. Ноздри от резких запахов отчаянно зачесались, а в лицо бросилась прохладная волна: за окном кожа горела, а в дом волхва вошел – словно в Навь.

В середке комнаты располагался холодный очаг, обложенный камнем. Пепел в очаге застыл уродливыми буграми. Стены были увешаны оберегами, пучками трав, сушеными тушками зверей. Стол был завален рухлядью: лоскутами медвежьих шкур, волчьих и барсучьих, раскрашенными горшками с мутным варевом. Яромир осторожно втянул воздух и скривился от гадостного запаха.

Князь прикрыл дверь, взглядом обшарил пустую комнату – брови сдвинулись к переносице.

– Я тебе сколько раз говорил, бестолочь?!

Яромир повернул голову на приглушенный крик, прищурился: в полутемной комнате еле заметил дверь. Пальцами ухватил железную ручку в виде диковинного зверя – явилось нутро комнаты без окон, полное пыльных мешков, полок со свитками. Пламя плошки с жиром тускло отражалось на разбросанных амулетах, в уши ворвалась яростная речь волхва.

– Ты хоть знаешь, что спалил? – рыкнул Вольга люто. На миг сквозь человечьи черты лица проглянул волчий оскал.

Худенький парнишка, почти не отличимый от того, что привел князя, дрожал, будто в сечень вылез из проруби. Руки вытянул по швам, шею упрятал в плечи, глазами не мигал.

– Знаю, нечуй-ветер, – ответил ученик дрожащим голосом.

Рассерженный волхв махнул рукой. Яромир отпрянул от вспышки света, а стены содрогнулись от крика боли.

– Ай, больше не буду! – верещал ученик.

Ярость Вольги отбросила парнишку к стене – нерадивый скрючился и закрыл голову руками. Волхв сдержал вспышку ярости, продолжил холодным голосом:

– Знаешь, что нечуй-ветер остановит ветер на воде?

Ученик всхлипнул:

– Да.

– Коли есть эта трава, спасешь корабль от потопления, да и рыбу без неводов ловить сможешь. Как угораздило сжечь запасы? Теперь жди первого дня просинеца, лазай у берегов по снегу.

Испуганный ученик простонал с пола:

– Да я соберу до травиночки.

Вольга растянул губы, и клыки влажно блеснули.

– Бестолочь, – сказал он почти беззлобно, – лишь слепые от рождения могут собрать нечуй, им тогда в бельма словно ножом тычут. И не руками траву собирают, а пастью разверстой, чтобы сила не ушла. Где таких людей взять? Последний, чей сбор ты, болван, пустил прахом, поперхнулся снегом, застудил нутро и шагнул к звездному мосту.

Волхв с досады рыкнул. Князя от этого рыка пробрал холодок, а ученик едва не проломил пол в попытке провалиться сквозь землю. Вольга глянул в угол, где прислонил посох, сжал пальцы в кулак, но сменил гнев на милость, буркнул с тоской:

– Теперь придется торговать с Красиней, чтоб ему провалиться, жмоту острорылому!

Яромир осторожно кашлянул, внутри сжался в комок, напружинил ноги, готовясь отпрыгнуть от огнешара. Волхв преобразился лицом – в комнате будто вспыхнуло второе солнце.

– Княже! Что стоишь, как сирота?

Яромир пожал плечами, взглядом невзначай скользнул по скрюченному ученику.

– Поднимайся, оболтус, – прикрикнул волхв с отеческой укоризной, – поклонись князю да выметайся на улицу.

Парнишка взлетел с пола, словно обладал крыльями, качнул вихрастой головой в поклоне. Князь посторонился, и ученик пролетел мимо смерчем. Вольга недовольно качнул головой, возвел очи горе. Яромир поморщился лицедейству и спросил грубовато:

– Чего хочешь сказать?

Волхв посерьезнел, глянул в первую комнату и понизил голос:

– Дурные вести, княже.

В нутре Яромира смерзлась градина, щека судорожно дернулась.

– Что такое? – спросил он сипло.

– Кромешники сказывают: к границам княжества Путяты стягивается орда степняков. Сплошь закаленные воины, как войска ясагов на Пепельном валу.

Волхв замолчал, озадаченный переменой лица князя. Из того будто кровь сцедили; складки на лбу глубокие, как борозды весенней пашни.

– Продолжай, чего замолк? – выдавил Яромир.

Волхв пожал плечами, в глазах мелькнул огонек.

– Покуда стягивают силы, ждут обозы, а где-то через недельку нападут.

– Ясно, – кивнул князь. Глаза его невидяще уставились в плошку жира с желтым языком пламени.

Вольга помедлил, начал осторожно:

– Не сегодня-завтра Путята пришлет гонцов. Будем дружину собирать?

– Нет.

Вольга запнулся, седые кусты бровей поползли вверх.

– Откажем в помощи?

Яромир кивнул с мрачным лицом, взглядом прошелся по различным оберегам и амулетам.

Вольга молча ждал. Огонь в плошке с жиром трепетал, как сердце испуганного зайца.

Князь долго молчал, набрав в грудь воздуха. Выдох взметнул облачко пыли, оторвал корень пламени от горючего жира, и тот растаял в воздухе. В комнате потемнело; волхв с трудом различал бороду князя.

– Не у Путяты степняков остановим, большую рать не соберешь так быстро.

– В землях Твердяты?

– Нет, на нашей земле.

Волхв сердито пристукнул ногой, щелкнул пальцами – плошка заполыхала, как погребальный костер.

– И Твердяте не поможем? Почему думаешь, что до нас дойдут? Степняки больше одного набега не совершают.

– Тогда зачем им обозы? Война себя кормит, они знают, что идут в сытый край, но задерживают наступление до подхода обозов. Нет, Вольга, – вздохнул Яромир горестно, – у них цель – земли разорить, а наше княжество стереть с лица земли.

Волхв прислушался к словам. Чутье кудесника пыталось уловить, где князь творит лжу, но Яромир сказал правду, вернее, в сказанное верил. Вольга буркнул с сомнением:

– С чего взял? Опять друг весточку подал?

Князь серьезно кивнул. Волхв хрюкнул досадливо, и его лицо перекосилось, как от приступа зубной боли.

– Что за друг? Княже, по ночам балуешь колдовством?

– Нет.

Князь замолчал, давая понять, что больше о таинственном изветнике не скажет ничего. Волхв рассерженно сопел. Яромир обвел рукой полки с оберегами и травами.

– Тебе особый наказ: запаси побольше чародейных штук, пригодятся. А лучше меч-самосек найди, чтоб враз супостатов порубил.

Вольга хохотнул натужно:

– Может, Перуна призвать или Рода?

– А можешь? – спросил Яромир нарочито серьезно.

Волхв поперхнулся смехом и недобро блеснул глазами.

– Не шути, княже. Боги помогают тем, кто не сидит на печи. На своей земле сдюжим.

Волхв неожиданно замолчал и напряженно прислушался. Яромир обшарил взглядом стены, выглянул из кладовой, но никого не увидел.

– Ты чего?

Вольга поднял палец, наморщил лоб – тесьма исчезла в складках кожи. Князь озадаченно замолчал: ничего не слышно, кроме дыхания и треска пламени. Волхв потушил огонь, забрал посох и поволок князя из кладовой.

– Слышишь, княже? – спросил он посредине комнаты.

Яромир прислушался: сквозь бревна просачивался гомон пирующих во дворе, рядом сопел волхв… На грани слуха возник новый звук. Князь насторожился. Сердце екнуло, будто он услышал пение стрел.

Грозный звук нарастал.

– Что это?

Волхв открыл рот, но тут дверь с треском слетела с петель, грянулась о пол, и в проеме выросла фигура Ратьгоя. Воевода неприязненно мазнул взглядом волчью шкуру Вольги и сморщил нос. Кудесник ответил неприветливым взором.

– Что случилось? – спросил Яромир поспешно.

Ратьгой нехотя отлепил жгучий взгляд от волхва:

– Сам смотри, княже, хрень какая-то с восхода летит.

Князь быстро вышел во двор, сзади стучал посохом Вольга. От взгляда на восход в груди похолодело.

Небесный ситец стремительно темнел, пасмурные плиты мостили буревую дорогу, в воздухе запахло зимой. Волхв позади охнул, князь прищурился, двор загомонил испуганно. Свинцовые плиты прошила золотая нить, которая тянулась за огненным шаром.