Немые и проклятые - Уилсон Роберт Чарльз - Страница 24

— Значит, он не был обязан жениться на вашей дочери? — уточнил Фалькон. — Он и так предлагал вам шикарную сделку.

— У меня мышление фермера. Эта земля досталась бы только тому, кто женится на моей старшей дочери. Я старомоден, а Рафаэль придерживается традиций. Он знал, как найти ко мне подход. Его знакомство с Лусией не было случайным. Мне стыдно, что деловые интересы оказались важнее, чем мое истинное мнение об этом человеке. Но я не представлял, что он будет с ней так холоден и жесток.

— Он применял насилие?

— Никогда. Если бы он ее ударил, все бы закончилось, — сказал Кабелло. — Он изводил ее, я имею в виду… сложно объяснить… он избегал супружеских обязанностей. Говорил, что виновата она, что не старается быть для него привлекательной.

— Один вопрос… В свидетельстве о смерти его предыдущей жены была указана причина смерти?

— Несчастный случай. Он сказал, что она утонула в бассейне.

— У него были дети от первого брака?

— Рафаэль говорил, что нет. Говорил, что хочет детей… Тем более странно, что он не желал делать все необходимое для их появления.

— Вам известно о каких-то его прежних связях?

— Нет. Лусия тоже ни о чем таком не слышала. Фалькон достал пакет с фрагментом фотографии, которую Вега сжег в жаровне в саду.

— Вам знакомо это лицо?

Кабелло надел очки, покачал головой.

— Мне кажется, она иностранка, — сказал он.

Они приехали на проспект Санчеса Писхуана и остановились на территории больницы. Фалькон нашел судебного медика, который проводил их в комнату для опознания и оставил на несколько минут. Сеньор Кабелло принялся ходить по комнате, переживая из-за того, что предстояло увидеть — мертвая дочь на столе в морге. Судебный медик вернулся и поднял занавески. Сеньор Кабелло пошатнулся, ему пришлось опереться о стекло, чтобы не упасть. Свободной рукой он впился в темя, словно пытаясь выдрать из сознания эту чудовищную картину. Он кивнул и закашлялся — горло перехватил спазм. Фалькон увел его к столу, судебный медик подал документы, и сеньор Кабелло расписался в смерти своей дочери.

Они вышли на улицу в беспощадное пекло, к свету, который немилосердно высасывал цвета из всего вокруг. Деревья казались размытыми, здания сливались с белесым небом, и только пыль выглядела естественно. Сеньор Кабелло весь сжался, костюм на нем обвис, воротник казался непомерно широким для шеи. Фалькон пожал ему руку и усадил в машину. Кристина Феррера подвезла старика к входу в больницу. Фалькон позвонил Кальдерону и уговорился встретиться с ним в семь вечера для обсуждения результатов вскрытия.

Он вернулся в прохладу морга. Сел вместе с судебным медиком в его кабинете; на столе лежали два отчета о вскрытии. Доктор курил «Дукадос», кондиционер втягивал дым и выплевывал его в убийственную жару.

— Начнем с простого, — сказал доктор. — Сеньора Вега задушена с помощью подушки, наложенной на лицо. Возможно, она при этом была без сознания из-за жестокого удара по лицу, в результате которого вывихнута челюсть. Ее ударили ребром ладони по подбородку.

Судебный медик изобразил неумышленно комичный замедленный повтор удара, его челюсть, подбородок и губы сместились в сторону, как в поцелуе.

— Очень наглядно, доктор, — улыбаясь, заметил Фалькон.

— Простите, инспектор, — сказал тот, приходя в себя. — Сами понимаете. Долгие дни в обществе мертвых людей. Жара. Вот-вот начнется отпуск. Семья уже на море. Временами забываю, кто я такой.

— Ничего страшного, доктор, продолжайте. Вы мне помогаете, — сказал Фалькон. — А время смерти? Нам важно знать, умерла она раньше или позже сеньора Веги.

— Здесь я вам вряд ли смогу помочь. Они умерли в течение одного часа. Температура тел была примерно одинаковой. Сеньор Вега был лишь немного теплее. Температура воздуха в кухне и спальне одна и та же, но сеньор Вега лежал в распахнутом халате на плиточном полу, а сеньора Вега в постели с подушкой на лице. Я бы не смог встать перед судьями и уверенно сказать, что она умерла позже своего мужа.

— Ладно, что насчет сеньора Веги?

— Он точно умер от приема внутрь разъедающей жидкости. Причиной смерти стало совокупное воздействие на внутренние органы. У него отказали почки, повреждены печень и легкие… Все превратилось в кашу… Интересен состав того, что он выпил. Кажется, есть такая ходовая марка очистителя труб…

— Точно, «Харпик».

— Да, как правило, эти гели — смесь каустической соды и дезинфицирующего средства. Едкое вещество составляет примерно треть объема. Конечно, этот коктейль совсем не пойдет вам на пользу, но чтобы убить взрослого здорового мужчину, потребуется время. Смерть Веги наступила в течение пятнадцати минут, потому что смесь была существенно усилена соляной кислотой.

— Ее трудно достать?

— В любом хозяйственном магазине вам ее продадут под названием хлористоводородная кислота. Используется, например, для очищения брусчатки от цемента.

— Мы осмотрим гараж, — сказал Фалькон, делая пометку. — Если человек выпил такую адскую смесь, он обречен?

— Непоправимый вред нанесен гортани, пищеводу и заодно легким.

— Как все это могло попасть в легкие?

— Трудно сказать, какие повреждения — результат насилия, а какие причинила разъедающая жидкость. Я бы сказал, что он сам вдавил бутылку в глотку, но это мог проделать и кто-то еще. В таких обстоятельствах часть жидкости неминуемо попадет в легкие. Судя по состоянию носовых пазух, он это вещество отхаркивал. Если рот забит бутылкой, остается выход только через нос.

— Похоже, вы считаете, что он мог сам все это проделать.

— Это, я бы сказал, сомнительно.

— Но возможно?

— Если бы вы собирались покончить с собой таким жутким способом, полагаю, вы бы попытались исключить возможность спасения, постаравшись проглотить как можно больше смеси за первые несколько секунд. Думается, здесь не обошлось бы без некоторой доли нервозности… это заставило бы вас вбить бутылку себе в глотку. Это, конечно, вызвало бы рвоту. Согласитесь, дело хлопотное, разве что кто-нибудь держал бутылку и жертву неподвижно.

— Пол был чистым за исключением нескольких капель возле горлышка бутылки.

— Капли были на груди и на одежде, но совсем не в том количестве, какое бывает обычно, когда человека тошнит и он расплевывает жидкость вокруг себя.

— Итак, по-вашему, его держали? Есть следы на руках, на запястьях, шее, голове?

— На запястьях ничего. Ожоги на руках, на сгибах локтей, но халат соскользнул, и это могло случиться, когда он корчился в агонии на полу. Есть следы на голове и царапины на шее. Я бы предположил, что он сам их себе нанес. Следы смеси на руках. Но с той же вероятностью отметины мог оставить некто, применивший так называемый захват шеи.

— Доктор, вы знаете, чего я добиваюсь, — сказал Фалькон. — Я должен пойти к судебному следователю Кальдерону и убедительно доказать ему, что в комнате с сеньором Вегой был кто-то еще. Тот, кто виноват в его смерти. Если не получится, расследование проводить не станут. Итак, если я не ошибаюсь, вы, как и я, и наши криминалисты, допускаете, что это убийство.

— Но убедительно доказать присутствие постороннего намного сложнее.

— Есть что-нибудь, что может связывать сеньора Вегу со смертью жены?

— Я ничего не нашел. Под ногтями Веги только его собственная кожа с расцарапанного горла.

— Что-нибудь еще?

— Каков психологический портрет жертв?

— Она страдала от душевной болезни, — сказал Фалькон. — Он не казался способным на самоубийство, но некоторые аспекты его психического состояния под вопросом.

Фалькон вкратце пересказал слова доктора Родригеса и описал, как встревожен был Вега с начала года.

— Я понимаю, о чем вы, — кивнул судебный медик. — Здесь можно предполагать все что угодно.

— Вдобавок у жертвы был девятимиллиметровый пистолет, система наблюдения, которой он не пользовался, и пуленепробиваемые окна.

— Он ждал неприятностей.

— Или просто боялся: богатый человек, живущий рядом с районом Сан-Пабло.