Мемуары гейши - Голден Артур - Страница 67

Спустя два года, во время которых я посещала вечеринки и презентации, продолжая учиться и практиковаться в танцах, я перестала быть начинающей и стала просто гейшей. Это произошло летом 1938 года, когда мне исполнилось восемнадцать лет. Этот переход называется сменой воротничка, потому что начинающие гейши носят красный воротничок, а гейши — белый. Хотя если вы увидите начинающую гейшу, то воротничок окажется последней деталью, на которую вы обратите внимание. Начинающая гейша, с ее длинноруким кимоно и волочащимся поясом, скорее заставит вас думать о японской кукле, в то время как гейша выглядит скромнее, зато гораздо женственнее.

День, когда я поменяла воротничок, стал счастливейшим в жизни Мамы, по крайней мере у нее было великолепное настроение. Сейчас я прекрасно понимаю, о чем она думала. Гейша, в отличие от начинающей, могла не только разливать мужчинам чай или сакэ. Она могла иметь данну.

Оказавшись в Нью-Йорке, я поняла, что европейцы вкладывают в понятие «гейша». Время от времени на различных вечеринках меня представляли какой-нибудь молодой женщине в потрясающем платье и драгоценностях. Когда она узнавала, что я — гейша из Киото, то делала такую гримасу, словно произошло что-то неслыханное и она не знала, что сказать. Она думала: «Господи... Я разговариваю с проституткой...» Минуту спустя ее выручал эскорт — богатый мужчина лет на тридцать—сорок ее старше. Я часто спрашивала себя, почему мы не можем найти общий язык, ведь у нас так много общего. Она такая же содержанка, как и я в свое время.

Уверена, я не знаю очень многого об этих молодых женщинах в потрясающих нарядах, но у меня часто складывается впечатление, что не имея состоятельных мужей или любовников, они бы стремились их заиметь и не гордились бы так собой. То же самое распространяется и на первоклассных гейш. Чтобы стать популярной у многих мужчин, гейше вполне достаточно ходить на разные вечеринки. Но гейша, желающая стать звездой, обязательно должна иметь данну. Даже Мамеха, ставшая знаменитой самостоятельно, благодаря рекламной кампании, вскоре бы потеряла часть популярности, если бы не Барон, покрывший ее расходы, чтобы дать толчок ее карьере.

Прошло не более трех недель с тех пор, как я сменила воротничок. Мама однажды подошла ко мне во время моего обеда в приемной и села напротив, большую часть времени затягиваясь трубкой. Я читала журнал, но прервалась из вежливости, хотя Мама, казалось, и не собиралась мне ничего говорить. Через некоторое время она отложила трубку и сказала:

— Тебе не следует есть соленые огурцы. Испортишь свои зубы. Посмотри, как я испортила свои.

Думаю, Мама никогда сама не верила, что испортила зубы солеными огурцами. Открыв свой рот и показав зубы, она снова взяла трубку и затянулась.

— Анти любит соленые огурцы, — сказала я, — а ее зубы превосходны.

— Откуда ты знаешь, что зубы Анти в хорошем состоянии? Она не зарабатывает своим хорошеньким маленьким ртом. Вели поварихе не давать их тебе... Но я пришла сюда вовсе не для разговоров о соленых огурцах. Я хочу сказать тебе, что в это же время в следующем месяце у тебя появится данна.

— Данна! Но, Мама, ведь мне всего восемнадцать.

— У Хацумомо не было данны до двадцати лет. А те, что появлялись позднее, не задерживались надолго... Ты должна радоваться.

— Я очень рада, но, наверное, придется тратить много времени на его развлечение? Мамеха считает, что прежде я должна создать себе хорошую репутацию, хотя бы в течение нескольких лет.

— Мамеха! А что она знает о бизнесе? В следующий раз я посоветуюсь с ней, смеяться мне или нет.

Сегодня девочки даже в Японии привыкли забираться на стол и кричать на своих мам, но в те дни мы лишь кланялись и говорили «Да, мама», и извинялись за причиненные неудобства. Именно так я тогда и ответила.

— Позволь мне самой решать вопросы бизнеса, — продолжала Мама — Только дурак не примет предложения, сделанного Нобу Тошикацу.

От этих слов мое сердце почти остановилось. Мне казалось очевидным, что Нобу однажды предложит себя в качестве данны Несколькими годами раньше он предлагал купить мой мизуаж и с тех пор приглашал меня на вечеринки чаще любого из мужчин. Не могу сказать, что не думала об этой возможности, но до конца не верила в то, что она реально произойдет и изменит мою судьбу. В первый день моей встречи с Нобу на соревнованиях по сумо я прочитала в альманахе «Баланс хорошего и плохого может открыть дверь судьбе». Практически каждый день с тех пор я в той или иной связи вспоминала эти слова. Хорошее и плохое. Это Мамеха и Хацумомо, мое удочерение Мамой и мизуаж, который к нему привел а также Председатель и Нобу. Не хочу сказать, что мне не нравился Нобу. Пожалуй, даже наоборот. Но став любовницей Нобу, я навсегда вычеркивала из своей жизни Председателя.

Мама заметила, как меня шокировали ее слова, в любом случае, она осталась недовольна моей реакцией. Но прежде чем она заговорила со мной, мы услышали шум за дверью, словно кто-то подавлял кашель и в тот же момент в комнату вошла Хацумомо. Она держала тарелку с рисом, демонстрируя тем самым свою невоспитанность.

— Мама, — сказала она, глотая рис, — вы хотите, чтобы я подавилась? — Видимо, она слушала нашу беседу, пока обедала — Итак, знаменитая Саюри станет любовницей Нобу Тощикацу, — продолжала она, — разве это не здорово?

— Если ты пришла сюда сказать что-нибудь полезное, говори, — сказала ей Мама

— Да, — входя и садясь за стол, сказала Хацумомо — Саюри сан, может, ты не представляешь этого, но в результате происходящего между гейшей и ее данной появляются дети. Понимаешь? И данна очень расстраивается, если гейша рожает ребенка от другого мужчины. Тебе же придется проявлять особую осторожность, ведь Нобу сразу догадается, что это не его ребенок, если у него окажется две руки, как у большинства из нас.

Хацумомо показалась очень смешной ее маленькая шутка.

— Тебе стоит отрезать одну из своих рук, — сказала Мама — Может, в этом случае ты сможешь достичь таких же успехов, как Нобу Тощикацу.

— Для этого мне нужно иметь такое же лицо, — сказала она, улыбаясь, и взяла со стола тарелку с рисом.

Вечером я пошла поговорить с Мамехой. Стояло жаркое лето. Я сидела за столом у нее в квартире, потягивала чай и старалась не показывать ей, как мне тяжело. Желание быть с Председателем служило мне стимулом к учебе все эти годы. Если в моей жизни не будет никого, кроме Нобу, каждодневных вечеринок в Джионе и танцевальных концертов, тогда непонятно, ради чего я так боролась.

Мамеха долго ждала, пока я расскажу о причине своего визита. Я поставила чашку на стол и испугалась, что мой голос сел и я не смогу говорить. Поэтому, подождав еще несколько минут, собралась, сглотнула и сказала.

— Мама говорит, что где-то через месяц у меня появится данна.

— Я знаю. И твоим данной станет Нобу Тощикацу.

Я с трудом сдерживала слезы и совсем не могла говорить.

— Нобу-сан хороший человек — сказала она — И ты ему очень нравишься.

— Да, но Мамеха-сан, не знаю, как лучше сказать. Это совсем не то, что я себе представляла.

— Что ты имеешь в виду? Нобу-сан всегда по-доброму относился к тебе.

— Но, Мамеха-сан я не хочу доброты.

— Да? Мне казалось, добрые отношения нравятся всем. Может, ты хочешь сказать, что хочешь чего-то большего, чем доброта? И об этом большем ты просто не смеешь спросить?

Конечно, Мамеха была права. Когда я услышала эти слова, слезы прорвались сквозь хрупкую стену, удерживавшую их, с ужасным чувством стыда я положила голову на стол и позволила им вытечь. Только когда я собралась, Мамеха заговорила.

— Что ты хочешь, Саюри? — спросила она.

— Что-нибудь другое.

— Я понимаю, — сказала она, — ты считаешь Нобу некрасивым, но...

— Мамеха-сан, вовсе не в этом дело. Нобу прекрасный человек, но...

— Но ты хочешь повторить судьбу Шизу?

— Шизу?

Шизу, хотя и не особенно популярная гейша, считалась самой удачливой женщиной в Джионе. В течение тридцати лет она была любовницей аптекаря. Он не слишком богат, она не слишком красива, но в Киото сложно было найти двух людей, которым было бы так хорошо друг с другом, как им. Как всегда, Мамеха оказалась близка к правде больше, чем я предполагала.