Мемуары гейши - Голден Артур - Страница 36

— Тебе не кажется, что ты становишься популярной? — спросила она меня.

— Думаю, большинство людей поприветствовали бы и барана, следуй он рядом с Мамехой-сан.

— Барана в особенности, — улыбнулась она. — В этом было бы что-то необычное. Но на самом деле очень многие интересуются девушкой с красивыми серыми глазами. Они не запомнили твое имя, но это не имеет значения. Тебя все равно скоро никто не будет называть Чио.

— Неужели Мамеха-сан хочет сказать...

— Да, я разговаривала с Ваза-сан, — так звали предсказателя Мамехи, — и он порекомендовал третье ноября для твоего дебюта.

Мамеха остановилась и посмотрела на меня. Я же встала как вкопанная, а мои глаза стали напоминать рисовые крекеры. Я не закричала и не захлопала в ладоши, потеряв от потрясения дар речи. Наконец поклонилась к Мамехе и поблагодарила ее.

— Ты постепенно становишься хорошей гейшей, — сказала она, — но ты станешь еще лучше, если научишься разговаривать с помощью глаз.

— Но я этого никогда не делала, — сказала я.

— Глаза — наиболее выразительная часть женского лица, особенно в твоем случае. Постой минутку, я тебе кое-что покажу.

Мамеха зашла за угол, оставив меня одну в тиши аллеи. Спустя минуту она прошла мимо меня, скосив в сторону глаза. Казалось, она боится смотреть в мою сторону.

— Итак, если ты мужчина, — сказала она, — что бы ты подумала?

— Я бы подумала, что вы стараетесь избегать меня.

— А разве я не могла смотреть на то, как вытекает вода из водосточной трубы?

— Даже если вы смотрели именно на сток воды, я все равно бы подумала, что вы пытаетесь избегать меня.

— Именно это я и пыталась доказать. Мужчины всегда стараются заметить твои глаза и пытаются понять, какую информацию ты передаешь с их помощью, даже если ты этого не делаешь. Теперь еще раз посмотри на меня.

Мамеха опять зашла за угол, и на этот раз прошла вальяжной походкой с опущенными вниз глазами. Она на мгновение поймала мой взгляд и очень быстро отвела глаза в сторону. Могу сказать, я почувствовала электрический разряд. Будь я мужчиной, наверняка решила бы, что она находится в плену очень сильных чувств, но старается подавить их в себе.

— Если я могу выразить такие чувства своими обыкновенными глазами, — сказала она мне, — подумай, как много ты сможешь сказать своими. Не удивлюсь, если ты доведешь мужчину до обморочного состояния прямо на улице.

— Мамеха-сан, — возразила я. — Если бы я обладала способностью доводить мужчин до обморочного состояния, то уж, по крайней мере, я бы об этом знала.

— Удивительно, что ты об этом не знаешь. Давай договоримся, твой дебют состоится сразу, как только ты остановишь мужчину, спешащего по своим делам, моргая глазами в его сторону.

Я так мечтала о скорейшем дебюте, что предложи мне Мамеха одним только взглядом свалить дерево, я попыталась бы это сделать. Я спросила ее, не будет ли она любезна сопровождать меня во время подобных экспериментов на мужчинах, и она с радостью согласилась. Первый встретившийся мне мужчина оказался настолько стар, что выглядел как кимоно, наполненное костями. Он медленно шел по улице, опираясь время от времени на трость. Я бы не удивилась, если бы он задел угол здания, такими грязными были стекла его очков. Этот старик меня вообще не заметил, и мы пошли дальше вдоль проспекта Шийо. Вскоре я увидела двух бизнесменов в европейских костюмах, но с ними мне тоже не повезло. Видимо, они узнали Мамеху или, возможно, она показалась им красивее, чем я, и они не сводили с нее глаз.

Я уже собиралась бросить это занятие, как вдруг увидела приближающегося к нам молодого человека лет двадцати, с подносом в руках, на котором стояли коробки из-под ланчей. В те дни многие ресторанчики вокруг Джиона доставляли еду и посылали молодых людей ближе к вечеру собирать пустые коробки. Обычно их собирали в ящик, который несли в руке или привязывали к велосипеду. Не знаю, почему этот молодой человек оказался с подносом, но он быстро шел мне навстречу. Мамеха посмотрела прямо на него и сказала:

— Сделай так, чтобы он уронил поднос.

Прежде чем я смогла понять, шутка это или нет, она быстро отошла в сторону.

Я никогда не думала, что четырнадцатилетней девушке, да и женщине любого возраста под силу, только посмотрев на молодого человека, заставить его выронить что-нибудь из рук. Мне казалось, такое может происходить только в кино или в романах. Я бы даже не стала пытаться это сделать, если бы не заметила две вещи. Во-первых, молодой человек уже смотрел на меня, как голодный кот на мышку, а во-вторых, на большинстве улиц в Джионе нет бордюра, но на этой как раз был, и молодой человек шел прямо рядом с ним. Если я потесню его к бордюру и он на него наступит, то, вполне возможно, выронит поднос. Я начала пристально смотреть перед собой, а затем попыталась сделать то же, что и Мамеха несколько минут назад. Я подняла глаза, встретилась взглядом с молодым человеком, а затем быстро посмотрела в сторону. Сделав несколько шагов, я повторила игру глазами. К этому времени он пристально смотрел на меня, явно позабыв о подносе в руке, а тем более о бордюре под ногами. Когда нас разделяло совсем незначительное расстояние, я незаметно изменила курс и начала теснить его к бордюру, чтобы он не смог пройти мимо меня, не наступив на него, а главное, посмотрела ему прямо в глаза. Он попытался обойти меня и, как я и надеялась, наступил на бордюр, потерял равновесие и упал на тротуар, уронив при этом коробки из-под ланча. Я не удержалась и засмеялась! К моей радости, молодой человек тоже засмеялся. Я помогла ему поднять коробки, слегка улыбнулась, он же поклонился мне так низко, как никто из ранее встречавшихся мне мужчин, и пошел своей дорогой.

Через минуту я подошла к Мамехе, наблюдавшей эту сцену со стороны.

— Я думаю, что сейчас ты готова, как никогда... — сказала она.

С этими словами мы пересекли главный проспект, и она повела меня к апартаментам Ваза-сан, своего предсказателя. Мамеха попросила его посмотреть благоприятные даты для всех событий, предшествующих дебюту: похода в святилище для оглашения наших намерений богам, укладки волос и церемонии объявления меня сестрой.

Я не спала всю ночь. Начинали сбываться мои страстные желания. У меня начались колики в желудке. От одной мысли, что я надену изысканные одежды и предстану в них перед большим количеством мужчин, мои ладони покрывались потом. Каждый раз, когда я думала об этом, меня пронизывала нервная дрожь. Я воображала себя в чайном доме открывающей дверь комнаты с татами. Мужчины поворачивают головы и смотрят на меня, и среди них я обязательно вижу Председателя. Иногда я представляла его сидящим в одиночестве в комнате, одетым не в деловой европейский костюм, а в японское платье, которое многие мужчины надевают по вечерам во время отдыха. В своих пальцах, мягких, как выброшенная на берег древесина, он держит чашечку сакэ. Больше всего на свете мне бы хотелось наполнить ее и почувствовать на себе его взгляд.

Мне едва исполнилось четырнадцать, но казалось, я уже прожила две жизни. Моя новая жизнь только начиналась, а старая — какое-то время назад завершилась. Несколько лет прошло с тех пор, как я узнала печальные новости о своей семье, и пейзаж моих мыслей удивительным образом изменился. На смену зимнему пейзажу с окутанными снегом деревьями пришла нежная акварель весны. Я никак не ожидала такой резкой смены декораций в своей жизни. Получив известия о своей семье, я будто бы покрылась снежным одеялом. Но вот снег растаял, и перед моими глазами предстал невиданный даже в мечтах пейзаж. Не знаю, насколько для вас это важно, но накануне дебюта я представляла себе сад с пробивающимися сквозь землю цветами, которые неизвестно еще как будут выглядеть. В этом воображаемом саду, в самом центре, стояла статуя гейши, которой я хотела стать.

Глава 14

Мне доводилось слышать, как неделю, когда молодая девушка готовится стать начинающей гейшей, сравнивают с периодом превращения гусеницы в бабочку. Это, конечно, интересное, но очень приблизительное сравнение. Гусеница должна только сплести свой кокон и чуть-чуть поспать, мне же предстояла, пожалуй, самая изматывающая неделя в жизни.