Зима Гелликонии - Олдисс Брайан Уилсон - Страница 41

Сейчас к берегу приближалось стадо, насчитывающее не менее двух миллионов голов, но в Лорае встречались и гораздо более многочисленные. Стадо только что выбралось из леса и теперь мчалось почти параллельно берегу океана. От топота бесчисленных копыт дрожала земля.

Фагоры на берегу начали проявлять признаки беспокойства. Они бросили костер и жарящееся мясо на произвол судьбы. Двурогие расхаживали взад и вперед по берегу, встревоженно вглядываясь в горизонт, совершенно как люди в минуты нерешительности.

Перед фагорами открывались две возможности для спасения. Они могли взобраться на скалы, возвышающиеся над ними, словно дома, или же напасть на корабль и захватить его. И в том и в другом случае угроза быть растоптанными копытами их бесчисленных предков исчезала.

Наконец появились передовые отряды фламбергов, первые бегуны. Над головами и телами животных во множестве кружили москиты, норовящие насосаться крови из незащищенных носов фламбергов. Москиты к тому же были конкурентами другого насекомого, мухи величиной с королевскую осу. Эти мухи пулей проносились в сотрясающемся воздухе. Одна из мух метнулась к остолбеневшим фагорам и ловко уселась у одного из них между глаз. Муха была желто-полосатая.

Группа анципиталов впала в совершенно не свойственную им панику и принялась бегать вдоль берега. Двурогий, которому на морду уселась муха, бросился прямо на скалу. Ударом ему удалось раздавить муху, но и сам он упал без движения, оглушенный.

Наконец группа фагоров успокоилась и собралась, чтобы обсудить план дальнейших действий. Новоприбывшие принесли с собой тотемные знаки, эмблемы на шестах, останки своих предков в привязи. Эти ссохшиеся воспоминания о прошлом, изъеденные молью прапрапрасталлуны хотя уже почти полностью превратились в кератин, все еще какой-то своей частью находились в текущем бытии. Благодаря этому в определенные моменты эти угасающие существа еще способны были сфокусировать взгляд на творящемся в реальном мире. Их родичи попали в беду и растерялись. Предки вступили с ними в общение. Начались переговоры между живущими и немощными останками в привязи.

Дух вышел из состояния совершенной прострации. Дух был размером не более кролика. Фагор, чьи предки висели на шестах, неуверенно проговорил:

— О драгоценный предок, сегодня уже соединившийся с землей, ты зришь нас здесь в великой опасности на краю сухого мира. Звери-которыми-мы-были несутся на нас толпой и могут растоптать. Укрепи наши руки, направь нас от опасности.

Кератиновые предки передали по привязи изображение, хорошо знакомое всем фагорам; картинка быстро пронеслась от предка к предку: изображение приполярного региона со льдами, холодными болотами, мрачными лесами, где деревья могли вынести любой мороз, с животной жизнью, кишащей даже здесь, в соседних с льдами полярных шапок областях. Теперь, когда Беталикс остался править в небе почти единолично, полярные шапки разрослись. Изображение тысяч живых существ, ютящихся в пещерах и ищущих помощи и содружества у своего бездумного товарища, огня. Жалкие другие, используемые в качестве скота. Ужасающие картины пришествия Фреира, спускающегося темным пятном по воздушным октавам, огромным паучьим силуэтом, цепенящим рассудок. Уход прекрасного Т'Сенн-Хрр, так чудесно мерцающего серебром в темно-синих небесах. Другие постепенно оказываются сынами Фреира, убежавшими прочь и унесшими на своих плечах бездумный дух огня. Много, очень много анципиталов погибло — от наводнений, от жары, в сражениях с обезьяноподобными сынами Фреира.

— Идите вперед быстро и помните, кто ваш враг. Укройтесь в безопасности на борту деревянной вещи, что качается на волнах мира утопленников, убейте там сынов Фреира. Там вы будете в безопасности, до тех пор пока Звери-которыми-мы-были не пройдут мимо. Будьте отважными. Будьте великими. Держите рога высоко!

Слабый голос растворился в грохоте приближающихся копыт. Фагоры поблагодарили великого прапрапрасталлуна низким горловым ворчанием.

Они послушаются советов предка. Фагорам было безразлично, кому принадлежал этот голос, призраку предка или их собственному сознанию. Время и место никак не были связаны в их головах, мыслящих лишь смутными понятиями привязи.

Двурогие начали приближаться к севшему на мель кораблю.

Для них это была вещь совершенно чужеродная. Море олицетворяло ужас анципиталов. Вода проглатывала и уничтожала их род. Корабль выделялся на угасающем оранжевом пламени Фреира, уже наполовину соскользнувшего за горизонт, уже готового сдаться и окончательно нырнуть в убийственное море.

Фагоры покрепче сжали копья и неуверенно двинулись к «Новому сезону».

Песок скрипел под их ногами. Время от времени подвижные уши фагоров разворачивались назад, в сторону несущегося к ним стада фламбергов.

По одну сторону косы скопились мелкие айсберги не выше рогов рунта, бредущего рядом со своей гиллотой. У борта судна тоже сгрудились айсберги; некоторые, словно управляемые неведомой волей, выписывали в море неподалеку от корабля странные фигуры, представляясь в сумеречном свете смутными призраками, отражаясь в воде, словно тени предков в привязи фагоров.

Постепенно коса сужалась, поэтому анципиталам приходилось идти гуськом. Наконец цепочку анципиталов возглавили двое сталлунов. Перед ними высился пустынный корабль.

Неожиданно под ногами передних фагоров что-то треснуло и рассыпалось осколками. Фагоры остановились, но задние толкнули их вперед. Снова что-то захрустело под их ногами, затрещало и рассыпалось. Глянув вниз, они увидели осколки чего-то белого, и это белое простиралось от них до самого борта корабля.

— Впереди лед, и он трескается, — сообщили передние фагоры задним, используя постоянное продолженное «родного» анципиталов. — Возвращаемся, или все проваливаемся в мир утопленников.

— Но мы должны убить сынов Фреира, как велено. Идти вперед.

— Мы не можем, мир утопленников защищает сынов Фреира.

— Тогда возвращаемся. Держим рога высоко.

Спрятавшись под бортом «Нового сезона» Лутерин Шокерандит и Торес Лахл проследили за тем, как их недруги повернули к берегу и укрылись под скалой.

— Они еще могут вернуться. Нужно снять корабль с мели как можно скорее, — сказал Шокерандит. — Давай посмотрим, сколько человек из команды выжило.

— Прежде чем мы отплывем от берега, нужно убить одного или двух фламбергов, если они окажутся неподалеку. Иначе всем нам придется голодать.

Они с тревогой переглянулись. Одинаковая мысль мелькнула в их головах: на борту они находятся с командой мертвецов или в лучшем случае помешанных.

Встав спиной к мачте, они принялись громко сзывать всех на палубу, оглашая своим криком просторы вод и суши. Через некоторое время раздался чей-то ответный крик. Тогда они закричали, чтобы человек поднимался наверх.

Из кормового отсека, шатаясь, появился мужчина. Он тоже претерпел метаморфозы и имел типичный вид пережившего жирную смерть, фигуру-бочонок. Его одежда стала ему мала и лопалась, некогда худое лицо стало широким и казалось забавно растянутым. Они с трудом узнали в этом человеке Харбина Фашналгида.

— Рад, что ты жив, — сказал Шокерандит.

Изменившийся Фашналгид предостерегающе поднял руку и тяжело уселся на палубу.

— Не подходите ко мне, — сказал он. И прикрыл лицо руками.

— Если ты уже оправился, то нам нужна помощь, мы снова хотим выйти в море, — сказал Шокерандит.

Фашналгид рассмеялся, не поднимая глаз. Шокерандит заметил, что на руках и одежде капитана запеклась кровь.

— Оставь его в покое, ему нужно прийти в себя, — проговорила Торес Лахл.

Фашналгид издал хриплый смешок и взглянул на них:

— Как можно после этого прийти в себя! Как возможно! — закричал он. — И зачем мне приходить в себя... Последние несколько дней я ел сырое мясо аранга — а для того, чтобы получить это мясо, я убил человека... Я съел все — с потрохами... А потом нашел Беси Бесамитикахл, она мертва. Беси, моя дорогая, доверчивая девочка... Зачем мне приходить в себя? Я хочу умереть.