Поцелуй на ночь - Вудсток Кейт - Страница 7

В ресторан Хит идти отказался категорически, потому что прекрасно понимал: даже ежедневный холодный душ около водонапорной башни еще не делает из вас чистого человека! Да и смокинга в его гардеробе не было. Поэтому они с Джимом уселись за столик в маленьком кафе на ближайшей бензоколонке и предались воспоминаниям и обмену новостями.

Джимми Спенсер продолжал игнорировать своего папу-сенатора, начисто отказавшись от финансовой помощи, и работал теперь в фирме, занимающейся арендой и продажей недвижимости. Единственной привилегией можно было считать то, что вся эта недвижимость располагалась на Лонг-Айленде.

Хит с кривой ухмылкой сообщил, что аренда, равно как и покупка недвижимости ему на данный момент не по карману, и тут Джима Спенсера осенило. Наконец-то – вскричал Джим Спенсер – он сможет отплатить своему спасителю и защитнику хотя бы отчасти!

Дело в том, понизил голос Джим Спенсер, что в данный момент ему поручили приглядывать за одним домом. Хозяева в отъезде, дом стоит совершенно пустой, так что Хит может там пожить. Точно. Без проблем. Джим Спенсер ручается. И даже сварганит липовую бумажку от фирмы на случай, если прицепится полиция. Мол, Хит нанят совершенно официально, в качестве охранника. Плюс комплект сторожевых собак.

Разумеется, Хит не был таким наивным, как его рыжий армейский друг. Он привел массу доводов против этого идиотского во всех отношениях плана, но Джим и слушать ничего не хотел.

– Ты же не будешь держать всех собак в хозяйской спальне! Там есть чудесный сарайчик и конюшня без лошадей. Сено, запирающиеся ворота, тепло и сухо. Ты можешь жить в одной из гостевых комнат, а можешь и в этом самом сарайчике, потому что он на самом деле домик садовника, которого тоже нет.

– Во дела… Дом без хозяев, конюшня без лошадей, сад без садовника…

– Не иронизируй! Соглашайся! Давай так: я после работы найму фургон, мы тихонечко перевезем всех твоих зверей, а потом я пройдусь по улице, чтоб меня все видели. Соседи знают, что я присматриваю за домом от фирмы…

– Джим Спенсер! Тебя не просто уволят. Тебя посадят.

– Не посадят, у меня папа сенатор.

– А у меня нет.

– Я уже бегу выправлять тебе бумаги. Хит, пожалуйста, не валяй дурака. Отдохнешь там хоть месяц, отмоешься, отоспишься. Я подкину тебе деньжат…

– Джимми, вот этого не будет.

– Я нанимаю тебя от лица фирмы, дошло? И буду платить тебе за то, что ты присматриваешь за домом. Это не бог весть какие, но вполне приличные деньги.

Почему – Хит понял, когда увидел дом. Даже беспокойные собаки присмирели и высунули языки, удивляясь: живут же люди! Хит обозрел окрестности и повернулся к Джиму.

– Ты сбрендил, милый друг. Да я близко к хозяйскому дому не подойду! Мне не расплатиться, даже если я просто споткнусь о порог!

– Тогда домик садовника! И не спорь. Домик садовника оказался маленьким, но очень уютным коттеджем, оборудованным всем необходимым для комфортного существования: спальня, гостиная, столовая, душ, ванна, кухня со встроенной техникой, громадный холодильник, телевизор, музыкальный центр…

Демон искушения кусал и щекотал Хита, и, увидев крахмальные простыни на широкой и явно мягкой кровати – подобного он не видел с тех самых пор, как оказался в тюрьме, а потом в армии, – Хит брякнул:

– Хорошо. Но ты держи ухо востро и предупреди меня, когда хозяева надумают вернуться. Мне понадобится время, чтобы эвакуировать мой зверинец.

– Будь спокоен. Хозяин в Европе, а хозяйка – деловая дамочка, издает гламурный журнал. Я знаю этих издателей, никаких отпусков у них не бывает, а без хозяина ей тут делать нечего. Так что не волнуйся.

Так Хит Бартон поселился в доме Дженны Фарроуз. А вместе с ним: Малыш, Джеральдина, Шейди, Мэгги, Джеронимо, Мисс Мантл, Джек, Чабби, Соул, Чикита, Люк, Мачо, Круз, Санта и Лючия. Шесть девочек, девять мальчиков и один взрослый мужчина…

5

Дженна в легкой панике огляделась по сторонам. За время удивительного рассказа солнце успело пройти большую часть своего дневного маршрута, и теперь небо на горизонте окрасилось в лиловато-розоватые тона. Вечерело – а Дженна Фарроуз сидела возле собственного бассейна рядом с неизвестным – хорошо, с малознакомым – парнем и при этом машинально чесала за ухом лохматое создание, втихаря забравшееся ей на колени и свернувшееся калачиком. Хит кивнул на мохнатый комок.

– Это Люк.

– Он тоже был ранен?

– Нет. Это наиболее счастливый член нашей компании. Возможно, это в принципе самый счастливый пес на свете. Он прибился к нам из чистой жизнерадостности. До этого он прекрасно, сытно и безбедно существовал не где-нибудь, а в мясной лавке. Хозяин к нему прекрасно относился…

– А он ушел с вами. Как с цыганским табором…

– Вы романтичны. Это хорошо.

– Почему?

– Романтик не может быстро опомниться и вызвать полицию. А мне нужно время на сборы.

Дженна заерзала, одновременно стараясь не потревожить маленького песика.

– Вы… вам есть, куда… то есть… Что я говорю. Конечно, нет.

– Не надо слез. Мы все знали, что когда-нибудь этот день настанет. Правда, была надежда, что Джим предупредит заранее, и мы сможем подготовиться морально – да, Малыш?

– Слушайте, мистер Бартон…

– С удовольствием, потому что у меня устал язык. Честно говоря, я столько не разговаривал уже лет десять.

– Я говорю, вам ведь некуда идти, а вашим собакам… некоторым нужно нормальное помещение и вообще…

В темных глазах Хита Бартона мелькнула тревога.

– Вы только не думайте, что я хотел вас разжалобить. Мы отлично прожили эти годы, и я уверен, что все будет отлично и дальше.

– Короче говоря… Оставайтесь!

– ЧТО?!

– Оставайтесь здесь. Уж во всяком случае – сегодня. Да и завтра тоже – потому что за один день вы себе квартиру не найдете.

– Мисс Фарроуз…

Дженна осторожно перенесла спящего Люка на соседний стул и встала. Одернула безнадежно смявшуюся юбку. В голосе зазвучали привычные начальственные нотки.

– Это не благотворительность и не сентиментальность. Я вовсе не собираюсь оставлять вас тут навсегда, но искать квартиру, таская за собой полтора десятка собак, просто глупо. Завтра вы отправитесь на поиски квартиры, а собаки останутся здесь.

– А если я и завтра не найду…

– А я не вижу повода, почему бы вам этого не сделать. Оденетесь поприличнее, я заплачу вам обещанный гонорар…

– Что ж это такое! Неужели я так плохо выгляжу, что все норовят дать мне денег? Джим, теперь вы…

– Скажем так, я выплачу вам то, что обещал мистер Спенсер. С самим мистером Спенсером я разберусь позднее.

– Ох, боюсь, дело кончится цементом и коротким всплеском волн где-нибудь у отдаленного причала…

– С вашего позволения, я пойду. Хочу попробовать все-таки отдохнуть. До завтра, мистер Бартон.

– До завтра, красавица.

– Что?!

– Вы красивая, это чистая правда. Одно из моих положительных качеств – я жутко правдив.

– И жутко нахальны.

– Как все цыгане.

– Спокойной ночи.

– Услышите шум – не волнуйтесь.

– Это с пятнадцатью-то собаками? Разумеется, не буду.

– Спокойной ночи.

– Я помню.

Дженна сидела у себя в спальне, накинув халат на голое тело и лениво размазывая крем под глазами. Зеркало прямо перед ней сияло самой настоящей рампой, батарея баночек, флаконов и тюбиков выстроилась в предвкушении битвы за молодость и красоту – но Дженна Фарроуз унеслась мыслями далеко-далеко. В детство. В юность. В те дни, когда все было иначе…

У нее никогда не было собаки. Родители не запрещали, нет, но у мамы была сильнейшая аллергия на собачью шерсть, и маленькая Дженна все прекрасно понимала: не о чем грустить, если не можешь ничего изменить.

Между тем, собак она очень любила. Со временем, прочитав множество книг, она была потрясена тем обстоятельством, что ученые мужи – ветеринары, биологи и писатели – искренне считали, будто собаки понимают только человеческие интонации, а не слова, не имеют абстрактного мышления и видят лишь силуэты, но не людей и предметы.