Поцелуй на ночь - Вудсток Кейт - Страница 23

– Да, но…

– А, я понял. Лишит наследства, да?

– Да нет, у меня есть и свои собственные деньги. Не так много, разумеется, но есть. Поверь, это совсем не самое страшное.

– Не верю и не понимаю. Объясни, чего именно ты боишься?

Итан тяжело вздохнул и решительно допил кофе.

– Хорошо. Попробую. Как ты знаешь, папа у меня человек суровый и до крайности тиранический. Всего в жизни он добился сам, своим трудом, поэтому, с одной стороны, презирает бездельников, а с другой – страшно не любит вспоминать свое прошлое. И потому не хочет общаться с людьми, напоминающими ему об этом прошлом.

– То есть ни с кем, кроме уже сложившихся миллионеров?

– Ну… примерно. Из-за Дженны он тоже рассердится, но по другой причине. Она ему очень нравится, он ее уважает. Удивлялся, почему она выбрала меня. Но если узнает, что я променял ее на секретаршу…

– Племянницу графа!

– На секретаршу! Короче, скандал будет еще тот. Ну а на десерт мое желание бросить работу.

– Так ты же не насовсем, ты просто не хочешь работать в банке, что здесь такого?

– Я же говорил, надо знать моего папу. Пойми, Хит, я так боялся его в детстве и отрочестве, что привык слушаться – лишь бы он не громыхал. Теперь я вырос, но все осталось как раньше: стоит мне прийти к нему и попытаться настоять на своем, как он сдвигает брови, начинает кричать, у меня в голове что-то щелкает, и пожалуйста – я уже слышу, как мой собственный голос лепечет «хорошо, папочка», а потом я выхожу из кабинета весь в поту и мыле и иду выполнять папины указания.

– И ты боишься…

– Что он мне прикажет, например, уволить Рози. Или уехать из Англии. Или просто не маяться дурью.

Хит кивнул.

– Теперь понятно. Ты не грусти, Итан, это ведь довольно часто встречается. Властный отец подавляет сыновей, потому что видит в них соперников. Вот у волков, например, самки предпочитают тех, кто послабее и похитрее…

Дженна многозначительно кашлянула, и Хит заткнулся. Дженна медленно протянула, глядя в небеса:

– Надо придумать хитрый ход. Такой, чтобы старый Тонбридж захотел стать твоим союзником. Надо тебя обидеть. В его присутствии.

Хит покачал головой.

– Я знаю, на что ты намекаешь, Джен. Ничего не выйдет. Он из породы вожаков, ты – тоже. Если ты начнешь обижать Итана при нем, он объединится с тобой, только и всего.

– А если я приведу тебя?

– Это если я пойду!

– А я попрошу.

– Джен, ничего не выйдет, поверь ветеринару. Нужен совсем другой ход, простой и незатейливый. Зато его, в отличие от твоего, уже тыщу раз опробовали.

– Диверсантские штучки? Брось, Хит, мы не на войне.

– Хит, ты извини, но Дженна, наверное, права…

Хит пожал широченными плечами и ухмыльнулся.

– Дело ваше. Ждет вас, касатики, полный провал.

– А ты… пойдешь с нами?

– При одном условии. Если не сработает ваш план, применим мой.

– Я согласен! Дженна, соглашайся.

– Ох, не нравится мне, как у тебя глаза блестят, Хит Бартон. Что ты задумал?

– Диверсанты своих секретов не раскрывают. Итан, ты готов мне довериться?

– Ну, если у самой Дженны Фарроуз не получится… Готов на все! Ой, что это…

Из-под стола выглянули две умильные и абсолютно одинаковые собачьи мордахи. Санта и Лючия подкрались к своему новому кумиру и вкрадчиво положили истекающие слюнями морды на оба колена Итана. Тот растерянно смотрел на одну и на вторую. Хит засмеялся.

– Сдается мне, они тебя выбрали хозяином.

– Как это?

– Как обычно. Это ведь только люди думают, что выбирают собак. На самом деле выбирают собаки.

– И… они обе выбрали меня?

– Они же близняшки. У них все одинаковое, вкус тоже.

– Ой, а Рози любит кошек…

– Санта и Лючия выросли с котятами. Одна безумная тетка в Манхэттене держала прорву кошек у себя в квартире. Потом умерла, дверь взломали. Смотрят – а среди котят в большой коробке два щенка. Кошачий приют взять их не мог, тогда их выбросили на помойку. Я подобрал. Им год с небольшим. Хорошие девки, стерилизованные, умные, спокойные. Не пожалеешь.

Дженна засмеялась.

– Хит, он же еще не сказал «да»…

Хит серьезно и спокойно указал на всю троицу.

– Посмотри на него. Посмотри на них. Они выбор сделали, теперь слово за Итаном. Итан, посмотри им в глаза, взвесь все и скажи им честно – да или нет. Они не обидятся.

Итан растерянно моргал – здоровенный красивый парень, плейбой и гуляка, а две симпатичные дворняги у его ног терпеливо и спокойно ждали. Итан протянул руки и положил им на головы.

– Девочки, милые, вы очень хороши, но я боюсь, что… все-таки нет.

Дженна беззвучно ахнула и вцепилась в плечо Хита. Тот сидел молча, никак не реагируя.

Санта и Лючия только что не кивнули лобастыми головами. Молча и деликатно отстранились от Итана и пошли к конюшне, чуть понурясь, но с поднятыми хвостами.

Итан прошептал:

– Чтоб я сдох! Они все поняли! До последнего слова. Хит!

И тут же вскочил, едва не опрокидывая стол, и заорал в полный голос:

– Санта! Лючия! Я передумал! Я беру вас, беру! Слышите? Мои красивые собаки!

Дженна почувствовала, как слезы закипают у нее в глазах. Две серые собачки с черными ушами развернулись одновременно и стремительно, а потом кинулись Итану на грудь. Теперь они не были ни сдержанными, ни деликатными. Они лизали новому хозяину уши, нос, щеки, глаза, а он хохотал и обнимал их, как обнимал бы собственных детей. Потом поднял сияющие глаза на спокойного Хита и взволнованную Дженну, смеясь, воскликнул:

– Ты колдун, собачий бог? Как ты это сделал? Я ведь не собирался…

– Говорю тебе, тебя выбрали.

– Но ты все знал!

– Я люблю их. Изучаю их. И преклоняюсь перед ними.

Хит встал, повернулся к Дженне, взял ее за руки и договорил уже ей:

– Потому что у любви много лиц и обличий. Но только два из них – любовь матери и любовь собаки – беспредельны и беззаветны. Мать отдаст жизнь за своего ребенка – собака умрет за хозяина. Даже если ребенок некрасив и глуп, а хозяин – жесток и жаден. Самая великая любовь – та, которая не задает вопросов.

Дженна смотрела в черные горящие глаза и думала, что никогда, никого не сможет полюбить так, как этого странного, сильного, спокойного парня, который всего десять дней назад вошел в ее жизнь – и остался в ней навсегда.

13

Еще пара дней прошла в идиллическом безделье. Нет, Дженна уезжала утром на работу, но для себя выяснила, что отныне, по большому счету, эта самая работа ее совершенно не интересует. В связи с этим домой она возвращалась теперь засветло.

Редакция бурлила и жужжала, шушукалась и округляла глаза, удивлялась и злорадствовала. Элинор Шип похудела и побледнела до пределов возможного. Место главного редактора само плыло в руки, но она никак не могла нащупать правильную тактику. Дженна Фарроуз не реагировала на выпады и подводные течения, она вообще больше ни на что не реагировала, просто механически выполняла всю положенную работу, а потом приветственно взмахивала рукой – и отбывала восвояси. Трудно плести интригу против человека, который не обращает на твои усилия никакого внимания. Все равно, что фехтовать с ветром.

Элинор злилась и худела, Дженна лучилась счастьем и расцветала.

Хит и Итан стали лучшими друзьями. Каждый вечер Дженна находила их под раскидистой яблоней, за деревянным столом. Со спиртным они теперь были осторожнее, но разговоры вели бесконечные, прерываясь только на ужин. Санта и Лючия сидели у ног новообретенного хозяина и помирали от счастья.

Единственное, на что Итан никак не мог решиться, – это на звонок родителям. Особняк на Лонг-Айленде стал для него чем-то вроде укрытия, и Итан собирался с духом. Случай же, как всегда и бывает, выпал совершенно неожиданно.

Вечером в пятницу раздался телефонный звонок. Дженна, Хит и Итан в это время играли в карты, много смеялись и потому не сразу замолчали, когда девушка сняла трубку. Однако она тут же вытаращила глаза и начала отчаянно жестикулировать, тыкая пальцем в Итана и старательно надувая щеки. Итан понял все правильно и схватился за сердце. Старый Тонбридж именно так и мог бы выглядеть в каком-нибудь дружеском шарже – если на свете нашелся бы хоть один художник-камикадзе, готовый этот шарж нарисовать.