Сделка с боссом - Сазонова Лариса В. - Страница 18

– Нисколько. Я хочу сказать, не переживала. Но рада, что о вас есть, кому позаботиться.

– Спасибо, – сказал он отчужденным тоном.

Вдруг Элери оглушительно чихнула – и воспользовалась этим, чтобы распрощаться с ним. Итак, Камилла опять появляется на сцене. Элери не могла не пожелать, чтобы Джеймс все еще оставался заразным. Она провела несколько приятных минут, представляя себе эту леди в лихорадке, со слипшимися волосами и запавшими глазами, затем строго отчитала себя за недостаток милосердия. Что ей Камилла? Когда в следующий понедельник она окажется за столом напротив Джеймса, оба автоматически вернутся к нормальным, соответствующим их положению отношениям. И сохранят их впредь.

Элери решила, что хотя бы на один день заслуживает такой роскоши, как безделье в постели, предупредив домочадцев, чтобы они держались от нее подальше. Однако, когда пришло время ленча, Кэтрин нарушила ее уединение, заявив, что дочери необходимо подкрепиться.

– Простуду надо кормить, а лихорадку – голодом морить, – решительно заявила она, поставив поднос Элери на колени. – Грибной суп. Я добавила немного сыра.

– Спасибо, – с благодарностью сказала Элери. – Я просто умираю с голоду. Не подходи ко мне слишком близко.

Кэтрин послушно отошла к двери.

– Ты не собиралась к мистеру Кинкейду сегодня вечером?

Элери покачала головой.

– Нет, мы не увидимся до понедельника.

– Ну и хорошо. Может, хочешь чего-нибудь еще?

– Нет, спасибо, все нормально. Больше не поднимайся ко мне. Я подремлю после ленча.

На следующее утро Элери проснулась без всяких признаков простуды, но была признательна, когда ей приказали остаться дома.

Джеймс опять позвонил.

– Как вы себя чувствуете, Элери?

– Спасибо, лучше. А вы?

– Почти здоров. Только умираю от скуки.

От скуки? И это в обществе прекрасной Камиллы?

– Я позвонил, чтобы убедиться, что вы не придете сегодня вечером.

– О нет, – заверила она беспечным тоном. – Кстати, в «Нортволде» уже знают, что я выхожу на работу, или мне надо кого-нибудь предупредить?

– Я попросил Брюса сообщить об этом в отдел кадров. Он был очень рад, между прочим.

– Очень мило с его стороны. Итак, увидимся в понедельник.

– А не раньше? – порывисто спросил Джеймс.

– Нет, Джеймс. Вам только моего насморка не хватает. Пока.

Элери положила трубку, чрезвычайно довольная собой. Настроение ее еще больше улучшилось, когда перед ленчем ей принесли изысканный букет цветов с коротким выражением благодарности от Джеймса.

– Боже мой, какие красивые! – воскликнула мать. – Как мило. – Она бросила на дочь внимательный взгляд. – У тебя очень довольный вид, cariad.

Элери усмехнулась.

– Не каждый день получаешь цветы.

– Если насморк пройдет к концу недели, почему бы тебе не поехать к Вики и не провести с ней денек-другой?

– Не получится. В субботу она собиралась выбраться на солнышко. Не волнуйся, ма. Все будет нормально.

Кэтрин ласково пригладила волосы дочери.

– Знаю. Но даже не думай возвращаться в кафе. Отдохни немного перед «Нортволдом».

Когда в следующий понедельник, приехав в Нортволд, Элери припарковала машину в обычном месте, у нее было такое чувство, будто она и не уезжала отсюда. Как и следовало ожидать, Брюс Гордон и два других директора были у Джеймса, когда она вошла к нему. Четверо мужчин весело приветствовали ее, и Элери, одетая в свой любимый черный костюм, уверенно заняла место за столом с приятным чувством возвращения домой.

Джеймс немного осунулся, под глазами еще оставались темные круги, но в остальном он выглядел как обычно.

– Доброе утро, Элери, и добро пожаловать, – бодро проговорил он. – Хорошо выглядите, из чего я могу заключить, что вы полностью поправились.

– Да, благодарю вас, мистер Кинкейд. – Она любезно улыбнулась. – А как вы себя чувствуете?

– Ну, пока еще не на все сто, но приближаюсь к ним. Вы сегодня немного опоздали, – укоризненно добавил он.

– Нет, не опоздала. Просто приехала в то же время, что и остальные.

Его челюсти сжались.

– Не хотели оказаться со мной наедине?

– По-моему, так лучше. – Она вопросительно посмотрела на него. – Начнем работать или вы хотите сначала выпить кофе?

– Сядьте, пожалуйста, Элери. Прежде чем мы приступим к работе, я хотел бы вам кое-что сказать.

Она села на свое обычное место. Джеймс положил руки на стол и наклонился вперед, впившись в нее взглядом.

– Мы проработали с вами двенадцать месяцев…

– Вообще-то тринадцать.

– Правильно. За это время у нас сложились разумные производственные отношения. Вы согласны?

Элери кивнула:

– Да.

– Но с тех пор мы лучше узнали друг друга. – Его глаза холодно блеснули. – И ваше поведение красноречиво свидетельствует, что вы считаете, будто я воспользуюсь этим.

– Ничего подобного, – покраснев, возразила Элери. – Все с точностью до наоборот.

Джеймс нахмурился.

– То есть вам кажется, будто это вы держитесь слишком фамильярно? И поэтому я опять мистер Кинкейд, а не Джеймс?

– Вы исполнительный директор. Я ваш помощник. Необходимо соблюдать формальности, – твердо заявила она.

– Элери, – сказал он предельно сухо, – из того, что я однажды позволил себе лишнее, не следует, что я намерен поступать подобным образом и впредь.

Она непроизвольно улыбнулась, и Джеймс одобрительно кивнул.

– Так-то лучше.

– Спасибо вам за цветы.

– Ну, хорошо, – махнул он рукой. – Давайте приступим.

Короткий обмен мнениями разрядил атмосферу. Элери была довольна, что под определенными событиями подведена черта.

К концу первой недели, после нескольких неудачных попыток со стороны Джеймса перейти на менее формальные отношения, все пошло так, как ей хотелось. Почему же она не стала от этого счастливее? – раздраженно вопрошала себя Элери.

Она успела проработать в «Нортволде» три недели, когда отец попросил ее помочь в траттории в субботу вечером.

– Не обслуживать столики, сага, – достаточно, если ты будешь получать деньги и возьмешь на себя напитки. Луиджи в отпуске, а Дарио заболел. Мы с твоей матерью будем заняты на кухне.

– Разумеется, я помогу.

К семи вечера Элери уже стояла за стойкой бара в траттории. На ней были черные трикотажные блузка и юбка, в которых она обедала с Джеймсом, тяжелые золотые серьги, черный бархатный бант сбоку прихватывал волосы. По субботам всегда было многолюдно, и Элери трудилась не покладая рук.

Поток посетителей достиг пика и начал спадать, когда перед стойкой появилась новая пара. Элери подняла глаза, и улыбка застыла у нее на губах при виде Джеймса Кинкейда со спутницей.

– Добрый вечер, Элери, – приветствовал ее Джеймс, оживленно блестя глазами. – Я знаю, что уже поздно, но не найдется ли у вас столика на двоих?

– Добрый вечер, – механически ответила она, озабоченная только тем, как сохранить на лице улыбку. Джеймс пришел с очень хорошенькой рыжеволосой девушкой, которую Элери раньше не встречала. Даже не Камилла, свирепо подумала она, выходя из-за стойки, чтобы проводить их к столику в углу.

Джеймс представил девушек:

– Венеция Даусон – Элери Конти. Элери работает моим личным помощником в «Нортволде», – пояснил он своей спутнице.

– Да что ты! – изумилась та. – И вы работаете еще и здесь?

– Вообще-то нет. Эта траттория принадлежит моему отцу, – объяснила Элери. – Но сегодня у нас не хватает служащих, и я помогаю.

– Элери просто пугает меня своими деловыми качествами, – сказал Джеймс своей даме с невозмутимым видом. – Иногда мне кажется, что она метит на мое место в «Нортволде».

Девушка рассмеялась.

– А почему бы и нет, Джеймс?

Действительно, почему бы и нет? – подумала Элери и безмятежно улыбнулась.

– Если вы скажете мне, что хотите выпить, я попрошу, чтобы вас обслужили.

– Стакан белого вина, скотч и содовую, – сказал Джеймс и заглянул Элери в глаза. – Выпейте с нами, – тихо проговорил он.