Прозрение - Драммонд Эмма - Страница 66

– Да, ужасная погодка для загородной прогулочки, – заметил Гай Кетбертсон, подходя к Алексу. – Как ты думаешь, есть шанс, что они ее отложат?

– А я не еду, – спокойно сказал Алекс.

– Да ну? – удивился Катбертсон. – А почему они тебя оставляют?

– А они меня здесь не оставляют, – ответил Алекс. – Я собираюсь прорваться к нашим.

Гай с шумом выдохнул воздух.

– Да тебя же убьют, – протянул он, – застрелят в спину, старина.

Резко повернувшись, Алекс зло посмотрел на него сузившимися глазами.

– Ну и ладно! – сказал он. – Все лучше, чем покорно плестись в лагерь в Преторию.

Гай поджал губы и отвернулся к окну. Некоторое время он молча смотрел на дождь, а потом снова заговорил.

– Ну ладно, – спокойно начал он. – А как тебе понравится больше: быть растерзанным львом, или затравленным собаками, а может быть, попасться на рога дикому буйволу?

Алекс не отвечал, продолжая хмуро смотреть в окно на тюремный двор.

– К тому же, даже если тебе повезет и ничего этого с тобой не случится, ты можешь просто умереть от голода медленной и мучительной смертью, – продолжал он. – От голода, жажды или от солнечного удара, что также весьма вероятно.

Ты можешь свихнуться от одиночества. – Если тебя не убеждает и это, – продолжал он, – подумай о том, что будет с твоими ногами в середине этого пути, подумай, старина, и не суетись. Пуля в затылок может показаться тебе раем по сравнению с тем, что может случиться с тобой в этом путешествии. – Лично я все же предпочел бы всем этим милым случайностям скучное житье в лагере для военнопленных, – заключил он.

Через некоторое время, глядя на носы своих ботинок и качаясь с пятки на носок, он продолжил:

– Совершенно очевидно, что без средств передвижения побег отсюда совершить невозможно. Но даже если у тебя будет средство передвижения, шансы на удачу – невелики. Хотя… в этом случае игра стоит свеч, мне кажется…

– Я готов ко всему этому, – сказал Алекс. – Единственная проблема состоит в том, чтобы выйти из Ландердорпа незамеченным.

– Это как раз просто, – сказал Катбертсон. – Как офицер, ведавший охраной железнодорожного полустанка, я хорошо знаком с местностью. Тут есть одна маленькая кладовая, где я раньше хранил запчасти. Сейчас гражданским властям до нее нет дела, и скорее всего они даже не знают о ее существовании. Ключи у меня в кармане, – с этими словами он похлопал себя по карману. – Так что там легко спрятаться и просидеть до ночи. Она хотя и Маленькая, но вдвоем мы там поместимся, старина.

Он сделал паузу и посмотрел на Алекса, ожидая его реакции, а потом продолжил:

– Единственная проблема – транспорт, на котором мы смогли бы выбраться отсюда.

Алекс усмехнулся.

– Вот это-то как раз легко, – довольно произнес он. – Под верандой штаба есть пара велосипедов. Мои люди прислали их из Дурбана. Я думаю, что они не станут возражать, если мы их на время позаимствуем, исходя из данных обстоятельств.

Гай скептически хмыкнул.

– Велосипеды… – протянул он разочарованно. – И это все?

– Но это же лучше, чем волдыри на ногах, – ответил Алекс, – или нет?

– Может быть, и так, – мрачно отозвался Гай, – хотя в этом случае волдыри могут вскочить в гораздо более чувствительном месте.

Когда пришло время побега, оказалось, что это невероятно легко. Никто и не заметил из-за темени и проливного дождя, как двое тихо отделились от марширующей колонны и быстро спрятались за привокзальным сараем.

Еще несколько секунд – и они уже были внутри. Гай быстро открыл ключом маленькую кладовку, и они проскользнули внутрь, не веря, что все получилось так просто.

Гай и Алекс быстро отодвинули в угол какие-то старые валики и запчасти, которые хранились в кладовке, и даже смогли сесть на колченогую скамейку, стоявшую в углу помещения. Там они просидели около четырех часов, пока не стало совершенно темно.

Выглянув в окно, они убедились, что на улице полная темень и можно двигаться в путь.

Теперь впереди шел Алекс, а за ним, озираясь по сторонам, продвигался Гай. Вскоре они подошли к бывшему штабу Даунширского полка—там они должны были взять велосипеды.

Здание Даунширского полка, где располагался штаб роты, было небольшое, но вытянутое по периметру. Им потребовалось обогнуть здание, прежде чем они подошли к наиболее удобному входу в него.

Велосипеды были тяжелые, тащить их было непросто. К тому же их невозможно было вытащить без шума. К счастью, был уже поздний час, военные ушли с поста, и огни, горевшие на углах бараков, были потушены. Кругом царила непроглядная тьма.

Можно было и не соблюдать осторожность. Ландердорп казался вымершим после того, как угнали пленников.

Другие буры, которые прежде были заняты охраной пленных солдат, теперь рассредоточились по соседним фермам. В окрестностях маленького железнодорожного депо осталось только несколько местных жителей, да и те крепко спали в эту темную беззвездную ночь. Кругом было тихо и безмолвно.

Гай и Алекс с трудом бороздили грязь на тяжелых велосипедах. Продвигаться вперед было непросто – дорога была размыта дождем. Они медленно ехали вперед, пробираясь к южной окраине поселка.

Вскоре они подъехали к подножию Чертова Прыжка. Но на этом их знание местности закончилось. Кругом была абсолютная темень, ничего не было видно, и они не могли понять, в какую сторону им лучше двинуться.

Еще несколько ярдов они проехали по скользкому липучему бездорожью, пока не осознали, что это может привести к катастрофе. Нельзя было бродить здесь без дороги, тщетно пытаясь отыскать путь к основной трассе. Это могло закончиться для них весьма печально.

Наткнувшись на скалистый выступ, они остановились, взяли велосипеды и, прислонив их друг к другу домиком, покрыли сверху плащами. В этом шатком убежище они и устроились.

Это была самая отвратительная ночь в жизни Алекса. Никогда ему еще не было так неудобно спать. Заря застала его и его спутника скорчившимися и дрожащими от холода ночного вельда. Дождь прекратился, и поднимающийся туман возвестил о наступлении нового жаркого дня. Вид этого тумана обеспокоил Алекса. В таком тумане легко можно было заблудиться и, самим того не зная, заехать обратно в Ландердорп. Алекс сообщил о своих опасениях Гаю, который что-то с ухмылкой выуживал у себя из кармана.

– Компас, дорогой мой Алекс, должен иметься у любого офицера инженерных войск. Куда бы все вы, ребята, могли без нас добраться?

Но Алекса это не успокоило.

Несколько минут они шагали на юг, надеясь набрести на какую-нибудь дорогу, где можно было бы сесть на велосипеды.

Алекса мучили тревожные мысли. Он чувствовал, какому риску подвергаются он и Гай.

В любую минуту они могли неожиданно наткнуться на группу вражеских всадников или встретить диких опасных зверей. К счастью, им удалось быстро выбраться на дорогу и вынести на нее велосипеды.

– Может быть, мы согреемся от езды… – проворчал Алекс, стуча зубами.

– На кой черт мы тащили на себе столько воды? – жаловался Гай. – В такую погодку от жажды не помрешь.

Каждый нес на себе по четыре фляги с водой. Три они отобрали у английских пленных офицеров. Эта тяжесть мешала им на неровной, предназначенной для телег дороге. Двум крепким, усталым и до мозга костей промерзшим людям трудно было ехать.

К восьми часам рассветный туман рассеялся, и начался обычный южноафриканский летний день.

Раскаленный воздух колыхался в пяти-шести футах над их головами серебристым маревом. В этом мареве путнику могло почудиться вдруг, что дальние предметы—какая-нибудь скала или дерево – находятся у него перед самым носом.

Ярко-голубое небо сияло нестерпимым светом. Куда ни глянь, миля за милей расстилалась перед ними до самого горизонта степь с колышущимися волнами трав. Там, вдали, виднелись цепи холмов, подернутых голубоватой дымкой. И впрямь эта часть провинции Наталь была холмистой. А впереди за дальними грядами находился Ледисмитский гарнизон.