Прозрение - Драммонд Эмма - Страница 113

– Как он? – быстро спросила Джудит. Сестра развела руками:

– Он сильный человек. Раны затягиваются быстро, насколько это возможно. Что до остального – кто знает? По-разному бывает. Зависит от силы характера человека… и от тех, кто рядом.

– Я понимаю, – тихо сказала Джудит.

Она вошла в палату и молча закрыла за собой дверь. Его кресло действительно стояло у окна, где хоть чуть-чуть ощущалось движение ветерка. Какое-то время она не двигалась. Просто стояла и смотрела на него, собираясь с духом. Когда она почувствовала себя готовой, она нарочно громко переступила, и он быстро повернулся.

– Привет, Алекс. Рада, что ты встаешь. Как ужасно жарко сегодня в помещении, – начала она.

Его лицо осветилось.

– Джудит! Спасибо, что пришла.

– Не за что, – ответила она, рассмеявшись. – Могу сказать, что и сама рада иногда вырваться на волю. С тех поп как тетя Пэн стала миссис Роулингс-Тернер, она говорит только про «полк Реджинальда». Можешь себе представить, как жестоко они спорят.

Он слабо улыбнулся.

– Идеальная пара.

– Думаю, да. Они выглядят очень счастливыми.

– Я рад. Она слишком долго оставалась вдовой. Джудит, глубоко вздохнув, сказала:

– Жизнь забавна, не правда ли? Она приехала в Южную Африку, чтобы выдать замуж меня.

– И попала в свою же западню, – закончил он за нее. – Она всегда слишком вмешивалась в твою жизнь. С полковником это у нее не получилось. – Он беспокойно поерзал на стуле. – Какие последние слухи в городе?

Разочарованная его ответом, она резко сказала:

– Я не собираю сплетни. – Затем немного успокоилась и продолжила: – Тем не менее я расскажу о трех событиях, которые будут тебе интересны. Сегодня утром Нейл отправился в Дурбан. Он отплывает на плавучем госпитале в пятницу. Тебе от него письмо. Он сказал… – она чуть запнулась, – он сказал, что, в конце концов, полк не пострадал от присутствия шалопаев.

Алекс расплылся в широкой улыбке:

– Он далеко пойдет, этот мальчик. Что еще?

Неуверенная в его реакции она подошла к теме осторожно:

– Мы – очень отдаленные родственники, так, Алекс? Я имею в виду наши семьи…

– Ну да, – пробормотал он. – И что?

– Я… я подумала, что сэру Четсворту следовало бы узнать новости откуда-то еще, кроме официальных сообщений, поэтому я написала ему. Оказалось, что он был очень благодарен мне за заботу, судя по его ответу. Там есть письмо и для тебя.

Она смотрела, как меняется выражение его лица, думала о своей любви и хотела только одного: подобрать ключ к замкнутой душе Алекса.

– Ты хочешь узнать, о чем он пишет?

– Нет, – последовал твердый ответ. – Слишком поздно. Меня с ним связывало только чувство вины, и я наконец от него избавился. У него были причины поступить так, как он поступил, но я никогда не прощу его за то, что он сделал меня таким глубоко несчастным. Оставим его с его мечтами о Майлзе.

Джудит была потрясена. Он никогда прежде не говорил так открыто о своем отце, и она почувствовала, что он искренен. Она убрала в сумочку нераспечатанное письмо, поняв, что ей еще предстоит услышать всю историю целиком и понять ее.

– А третье? – спросил он, вторгаясь в ее мысли. – Ты сказала, что у тебя три сообщения.

– Да.

В самый решительный момент она вдруг растерялась. До сегодняшнего дня Алекс казался покорившимся, но сейчас она снова почувствовала в его тоне ожесточенность, напомнившую ей о днях их помолвки.

– Итак?

– В усадьбу Майбургов посылали солдат, и они сожгли ее… уничтожили все.

Он был сражен, она поняла это по тому, как он вцепился в подлокотники, по стиснутым челюстям.

– Когда они прибыли, усадьба была брошена. Она… она, должно быть, догадалась, что им придется это сделать. Я подумала, что ты захочешь знать. – Он кивнул, но ничего не сказал, и она продолжала: – Это лучше, чем попасть в лагерь, Алекс.

– Да, – тихо сказал он. – Думаю, это убило бы ее. – И после долгой паузы: – Спасибо, Джудит. Ты очень хороший друг.

Именно такого поворота она и хотела, но все равно ей пришлось собрать всю свою волю.

– Я хочу быть тебе больше чем другом, Алекс. Мы… мы понимаем друг друга, мы привыкли к обществу друг друга. Все последние недели мы разговариваем о вещах, о которых никто другой и слышать не сможет. И теперь как никогда раньше мы должны объединить наши силы. – Она нервно сглотнула. – Твое кольцо все еще у меня.

– Я уже говорил тебе, чтобы ты вернула его моему отцу, – напряженно сказал он.

– Я… я бы лучше надела его на палец.

Он неожиданно резко, с гневом в голосе ответил:

– О нет, Джудит, мне не нужно благородных самопожертвований.

– Это не будет жертвой, Алекс.

– Разумеется, будет, – отрезал он. – Ты свяжешь себя со слепым человеком. Уверяю тебя, в этом нет необходимости. Я очень быстро осваиваю шрифт Брайля, а когда мне позволят вставать с этого проклятого кресла, я буду очень неплохо ходить. Двери в Холлворте широкие, лестницы пологие, удобные, благодарение Богу. Я найму человека, чтобы он мне помогал, возможно солдата, демобилизовавшегося из полка по состоянию здоровья. Я принял это решение как раз сегодня утром и все распланировал. Я вложу деньги в железную дорогу, стану членом совета директоров одной из компаний. Мне всегда этого хотелось. Очень жаль, что приходится оставить полк… но в глубине души я никогда не был солдатом.

Она закрыла глаза от приступа острой печали. Она думала о том, что он получит крест ордена Виктории за свой подвиг в Ландердорпе, спасший жизни многим людям и лишивший его зрения. Когда она открыла глаза, он все еще рассказывал о своих планах на будущее, с ожесточением обрушивая на нее поток слов.

Перебивая его, она воскликнула:

– Если уж говорить о жертвах, то и ты принесешь свою, Алекс. У меня нет возможности выйти замуж. Кто захочет жениться на женщине, которую…

– Хватит, – резко оборвал он. – Я, кажется, ясно дал тебе понять, что прошлое должно быть забыто. Надеюсь, ты не думаешь, что я отказываюсь от своих слов, что в моих планах нет для тебя места. Я не оставлю тебя, пока ты будешь во мне нуждаться. Но наступит время, и ты почувствуешь себя увереннее, забудешь все, что здесь с тобой случилось. В Англии у тебя появятся новые друзья, твоя жизнь будет свободна от страха. Ты встретишь кого-то, кому, так же как и мне, будет безразлична твоя прежняя жизнь. В Англии…

Слегка выгоревшие на солнце и прикрывающие шею волосы, густые ресницы полуприкрыты, крепкие плечи сердито распрямлены – он снова был похож на того мужчину в розовом саду дивным июньским вечером, какие бывают в Англии. С тех пор прошла целая вечность. Возмущенный и сопротивляющийся жених!

Тогда она нашла убежище в своей гордости. Ради них обоих она не должна повторить этой ошибки.

Встав рядом с креслом на колени, она дотронулась до его руки, и он замолчал на полуслове, удивленный ее близостью.

– Не надо бороться со мной Алекс. Ты достаточно долго это делал.

Он насторожился, словно почувствовал охватившую ее решимость.

– Иногда это единственный способ выжить.

– Нет, есть другой путь, – мягко сказала она. – С того момента, как мы с тобой снова встретились в Холлворте, я хотела быть твоей женой. Я по-прежнему хотела этого, когда ты с легким сердцем отплыл на два года, я и за тобой последовала именно поэтому. Когда я вернула тебе кольцо, для меня это было равносильно потере самой дорогой в мире вещи. Все эти месяцы я говорила себе, что, если ты выживешь, я скажу те слова, которые моя гордость и твоя злость не позволили мне сказать. Я люблю тебя, мой ненаглядный. И всегда любила… так сильно, что если я потеряю тебя и в этот раз, то не смогу жить дальше.

Он сидел совершенно неподвижно и глядел на нее глазами, способными различать только образ, запечатленный в памяти. Потом он протянул руку и нашел ее лицо. Пальцы нежно коснулись ресниц.

– Не надо, – пробормотал он. – Давным-давно была одна девушка, которая плакала из-за любви ко мне… и Хетта тоже. В этот раз слез быть не должно.