Прозрение - Драммонд Эмма - Страница 107

Миссис Девенпорт приняла его в гостиной. Она поднялась ему навстречу.

– Александр, какое счастье, что ты вернулся! – с таким чувством произнесла она, что он удивился.

– Я только сейчас узнал… но никаких подробностей.

– Это все, что известно и всем остальным. Бедный мальчик умирает, а Джудит заперлась в своей комнате. Я пыталась поговорить с ней… Реджинальд хотел добиться от нее подробностей. Я совершенно не представляю, что делать, Она говорит, что хочет, чтобы ее оставили в покое, но она выглядела такой больной, когда… О, Александр, должно быть, произошло что-то ужасное. Я никогда не видела ее в подобном состоянии, даже в те страшные дни в конце осады.

Он был потрясен. Джудит, спокойная, сдержанная, уверенная в себе, запирается в комнате, как нервная служанка после ссоры с товарками? Непонятно, даже допуская глубину ее чувств в отношении Нейла.

– Что вы знаете о том, что случилось? – спросил он. – Она должна была вам хоть что-нибудь сказать.

– Она… просто появилась на крыльце, когда я уже начала серьезно беспокоиться, и разрыдалась, увидев меня. Но я не добилась от нее никакого толку. – Миссис Девенпорт ходила взад и вперед, ее шелковое платье шуршало. – Если бы ты ее видел! Волосы выбились из прически, одежда разорвана и в грязи, вся юбка в крови! Я была поражена и преисполнилась самых мрачных предчувствий. Я уложила ее в постель и сразу же послала за доктором, но она отказалась впустить его.

– Отказалась? – Алекс не мог поверить своим ушам – ведь он знал эту девушку.

– Отказалась, – подтвердила миссис Девенпорт. – Она, похоже, боялась этого человека. – Она приложила ладони к щекам, цвет которых уже принял опасный, слишком яркий оттенок. – Он оказался понимающим человеком и тут же ушел, оставив для нее снотворное. Не успела я приготовить его, прибыл Реджинальд в надежде, что она может пролить некоторый свет на факт ранения бедного мистера Форрестера. – Она в растерянности посмотрела на Алекса: – Я впервые не понимаю, что произошло.

С каждой минутой Алекс чувствовал себя все более неуверенно, а нервозное состояние миссис Девенпорт только усилило его озабоченность. Ей нужна поддержка, в этом нет никакого сомнения, но он не знает в чем дело. Взяв миссис Девенпорт под руку, он подвел ее к софе и усадил.

– А что вам сказал полковник, тетя Пэн? – мягко спросил он. – Просто расскажите мне, а я постараюсь что-нибудь из этого извлечь.

Тетка Джудит, слегка успокоившись, поведала, как прошлой ночью девушка появилась на окраине города, ведя кобылу, к которой был привязан раненый. Его рана была перевязана разорванной нижней юбкой, и он был привязан к лошади тесьмой от юбки Джудит. Сама она была измученная, грязная и испугалась, когда часовые приблизились к ней. Пока они подняли тревогу и послали за носилками, она незамеченной ушла в темноту. У Нейла Форрестера обнаружили серьезную рану в области живота, и он был без сознания. И сейчас он еще не пришел в сознание.

– Естественно, Реджинальд больше других хочет знать, каким образом ранили одного из его офицеров, но все, что она мне сказала, что это дело рук бура и что она привезла Нейла к врачу.

– Когда она вам это сказала? – спросил Алекс. – Прошлой ночью, когда я принесла ей снотворное. – Она прикусила губу. – Сегодня утром я обнаружила, что она заперлась. Она не открывала весь день. Врач зашел вскоре после завтрака… но он даже не смог войти к ней в комнату. – Она помедлила, поднялась и тронула его за рукав: – Поговори с ней. Убеди ее выйти.

Он увидел страдание на ее лице и нахмурился.

– Я попытаюсь, но не уверен, что преуспею там, где не смогли вы.

– Смелее, – подбодрила его миссис Девенпорт. – Если и есть человек, которого она захотела бы сейчас увидеть, так это ты.

Он удивился:

– Но я не могу сказать ей ничего утешительного о нем, вы знаете.

Она странно посмотрела на него.

– Александр, я не верю, что ты понимаешь Джудит лучше, чем она тебя. Иди и поговори с ней… пожалуйста.

Он старался, но ответа на свой стук в дверь не получил… из комнаты вообще не доносилось ни звука, словно она была необитаема. Начав с мягких увещеваний, он перешел на более резкий тон:

– Ты никому не помогаешь, Джудит, меньше всего себе, – сказал он. – Ты пережила шок, и мы все беспокоимся о твоем состоянии. – По-прежнему молчание. – Нейл все еще очень плох, но ты сможешь помочь ему гораздо больше, если будешь рядом с ним, а не здесь, переживая в одиночестве.

Он посмотрел на дверь, оставшуюся запертой, и предпринял последнюю попытку:

– Подумай о тете Пэн. Она совсем недавно поправилась. Любые переживания могут обострить ее болезнь, а она очень волнуется из-за тебя.

Он вернулся в гостиную, сбитый с толку и рассерженный, и доложил о своем провале. Он разозлился еще больше при виде неподдельного горя пожилой дамы. Спустя четверть часа он ушел.

И только когда он вернулся в казарму и, налив себе выпить, стоял у окна, он осознал, что его злость связана со странным чувством ответственности за девушку, ставшую ему близким другом за последние два месяца. Он размышлял над сообщенными ему фактами и все больше и больше впадал в задумчивость. Значит, бур выстрелил у нее на глазах в Нейла, хотя тот не был в военной форме. Едва ли это было типичным поведением для врага: стрелять в случайного гражданского, безоружного и сопровождающего женщину.

Но самым удивительным было то, что, став свидетелем такой трагедии, Джудит перевязала ужасающую рану, посадила Нейла в седло и в одиночку доставила его в город.

Джудит всегда озадачивала его, но никогда так, как в этот раз. С того дня, когда она согласилась на их женитьбу, он считал ее необъяснимо алчной, чопорной и холодной. Когда она внезапно разорвала их помолвку, которую до этого всеми силами старалась сохранить, он подумал, что она преследует какие-то свои, далеко идущие цели.

Он надолго выбросил ее из головы и был потрясен, когда узнал, что всю осаду она находилась в Ледисмите. Он припомнил, что испытал чувство, похожее на ярость, когда увидел ее в день снятия осады. Другие женщины выглядели немногим лучше, но она казалась более пострадавшей, и неприятное чувство ответственности кольнуло его.

Потом он узнал о ее мужестве и терпении, когда она ухаживала за больной теткой. Ему рассказали о том, сколько концертов она дала, как успешно учила детей в то время, когда эти вещи казались немыслимыми. И все это обрисовало ему личность, совершенно не похожую на ту, что он знал.

Она снова поразила его, предложив ему дружбу в такой ситуации, когда ее репутация могла серьезно пострадать. Для девушки, когда-то столь чувствительной ко всяким условностям, она проявила редкостное безразличие к мнению света. За последние несколько недель они сблизились, и он находил ее компанию приятной. Ее спокойное отношение стало мирным островом в океане его переживаний. Ее незаметное присутствие было желанным отдохновением от бури, бушевавшей в нем с того утра в усадьбе.

И вот теперь, когда он мог поклясться, что начал узнавать ее, еще одно превращение. Нейл был ранен у нее на глазах, это несомненно, но в Ледисмите было достаточно ужасов, чтобы сломить любую женщину. Почему же она не выдержала сейчас? Если она так его любит, она должна была бы быть у его постели, а не скорбеть в одиночестве.

Она оставалась там и следующий день. Во второй половине дня Алексу принесли записку, что лейтенант Форрестер пришел в себя и просит его срочно прийти. Алекс вихрем прискакал к больнице и у палаты, где лежал Нейл, обнаружил полковника Роулингса-Тернера. Алекс остановился.

– Добрый день, сэр. Я… мне сказали, что Нейл хочет меня видеть.

– Совершенно верно, – последовал сердитый ответ. – Никого не хочет видеть, пока не поговорит с вами. Врач уверил меня, что шанс выжить у него есть, но только если ему будет обеспечен покой. Тем не менее вы должны выяснить у него, что случилось, мой мальчик. Если в окрестностях города засел отряд буров, мы должны разыскать их. Не мог же стрелять кто-то другой.