100 великих казней - Авадяева Елена Николаевна - Страница 95

Противоположный класс также воспринял классовую борьбу, как войну. «Надо бросать бомбы в толпы стачечников, желающих повысить заработную плату и уменьшить рабочий день», — писала газета «Чикагское время», в которой военные техники подробно излагали способ изготовления бомб для уничтожения рабочих. «Нью-йоркская трибуна»: «На этих скотов иначе, как силой, не подействуешь, а потому им надо дать такой урок, чтобы они его не забыли в продолжение нескольких поколений».

«Чикагская трибуна»: «Когда рабочие просят хлеба, дайте им хлеб со стрихнином, чтобы в другой раз не приставали».

Во главе рабочего движения стоял город Чикаго, — движение анархистов было там особенно сильно. Среди чикагских анархистов выделялись Парсонс, Линг, Фишер, Энгель и Гипис. В Чикаго всеобщая забастовка готова была перейти в вооруженное восстание, и власти постарались своевременно принять меры. За несколько дней до 1 мая хозяева крупного завода сельскохозяйственных орудий рассчитали рабочих, требовавших 8-часового рабочего дня, и на место «красных» наняли штрейкбрехеров, «желтых», а для охраны поставили 300 вооруженных полицейских.

3 мая возле завода состоялся митинг. Рабочие были без оружия. В это время послышались удары заводского колокола, и саботажники начали толпами выходить на улицу. Рабочие окружили их, завязались споры (и скорее всего, драки. — Е.А., Л.З.). Внезапно из завода выбежали полицейские и открыли стрельбу по безоружным рабочим. 6 человек были убиты и 50 рабочих опасно ранены. Был созван массовый митинг «с целью заклеймить зверское убийство». Этот митинг состоялся 4 мая 1886 года на площади Хеймаркет. Рабочие пришли с женами и детьми, присутствовал и городской голова, намеренный разогнать собрание, если оно примет «нелегальный» характер. Выступали анархисты, и их выступления отличались «спокойствием и умеренностью»…

Городской голова вернулся в полицейский участок и заявил, что митинг скоро кончится, пока все спокойно и надо дать приказ резервной полиции вернуться в казармы. Митинг приближался к концу. Было около 10 часов вечера. Когда говорил последний оратор и рабочие уже расходились по домам, появилась заводская полиция с оружием в руках, полицейские двинулись на рабочих… В этот момент неизвестно кем в полицию была брошена бомба. 7 полицейских упали замертво, 30 получили ранения.[34] Полиция открыла огонь по рабочим. Анархисты — вожди митинга — Шпис, Фильден, Линг, Фишер, Энгел, Нибе и Ливаб после митинга 4 мая были немедленно арестованы. Парсонс успел скрыться, но когда узнал, что власти собираются осудить его товарищей на смерть, сам явился в суд.

Арестованных анархистов судили 21 июня 1886 года. Суд над ними продолжался 49 дней.

Обвинение было явно пристрастным, поскольку восемь человек не могли бросить одну бомбу в полицию. Более того, изготовление бомб в те дни было легальным. И анархисты были осуждены на основании подзаконных актов, то есть специально для их осуждения были изданы законы, запрещавшие изготовление бомб, и предложен проект законов против заговоров. В силу этого проекта и в силу изданных после майских событий законов о бомбах суд приговорил семерых анархистов к смертной казни, а восьмого — к 15 годам тюрьмы.

Всеобщая забастовка подходила к концу. Многие профессиональные союзы добились уменьшения рабочего дня, и все внимание было теперь сосредоточено на судьбе осужденных анархистов.

Чикаго был заполнен войсками.

После осуждения анархистов начались многолюдные митинги протеста. Образовались комитеты петиций, и сотнями тысяч подписей покрывались прошения к высшим властям о помиловании осужденных.

«Я узнал, что посылают петиции об отмене моей смертной казни. Человек с честью и совестью, я не могу просить помилования. Я не преступник и не могу раскаиваться в том, чего я не сделал», — писал Парсонс.

Ни петиции, ни митинги ни к чему не привели. Верховный суд подтвердил прежний приговор, казнь анархистов была назначена на 11 ноября 1887 года. В продолжение 15 месяцев осужденные анархисты ожидали исполнения судебного приговора. 10 ноября осужденным был объявлен приговор в окончательной форме. Смертная казнь Шваба и Фильдена была заменена бессрочной каторгой. При объявлении приговора ни один мускул не дрогнул у Фишера и Энгеля. Парсонс невозмутимо улыбнулся, — писали газеты. Шпис разразился страстной речью. Линга уже не было в живых. Еще на суде он заявил: «Не радуйтесь, господа, вам не удастся казнить меня», — и за несколько дней до казни он взорвал себя, закурив сигару, начиненную гремучей ртутью.

11 ноября 1887 года приговор был приведен в исполнение. 4 виселицы были устроены во внутреннем дворе чикагской тюрьмы, стены которой охраняло более 3 тысяч человек. Дальше, на 500 шагов от стен, тюрьму окружал другой кордон из войск и полиции.

В 11 часов 50 минут палачи пришли за осужденными. Когда их выстроили в ряд под 4 виселицы, Парсонс начал речь: «Мужи и жены Америки…» Но белый капюшон и веревка прервали его слова.

«Наше молчание в гробу, — воскликнул Шпис, — сделает больше, чем наш голос, который вы теперь душите!»

«Да здравствует анархия!» — воскликнул Энгел.

«Счастливая минута в моей жизни, да здравствует анархия!» — провозгласил Фишер. Секунду спустя открылся люк, и все четверо провалились в яму. Тела казненных были выданы родным и погребены в тот же день.

С тех пор день 1 мая считается международным днем солидарности трудящихся. Американские рабочие больше бомб в своих работодателей не бросают, добиваются своего исключительно законными методами. Может быть, потому, что анархия и впрямь — «мать порядка»?

АЛЕКСЕЙ УХТОМСКИЙ

Герой первой русской революции Алексей Владимирович Ухтомский родился 14 марта 1876 года в деревне Ярбозерский Погост Новгородской губернии. Детство его проходило в деревушке Поздино в пяти верстах от Ярбозерского Погоста. Деревушка была маленькая, всего несколько десятков дворов. Стояла она на берегу Кемы и была пристанищем бурлаков, тянувших баржи с солью, рыбой, хлебом; здесь они варили в котле ужин, устраивались на ночлег, а утром снова шли дальше.

Земли у крестьян Ухтомских было немного, а семья большая — одних детей шестеро. Учился Алексей хорошо. После окончания школы поехал в Петербург, где жил знакомый отца — приказчик, и поступил в ремесленное училище цесаревича Николая. Когда Алексею исполнилось шестнадцать лет, он почувствовал себя достаточно взрослым для того, чтобы выступить против царивших в училище порядков. И — распростился с училищем. В поисках работы он переехал в Москву, затем в Пензу. Там он устроился на работу помощником машиниста паровоза, спустя четыре года сам стал машинистом, женился.

Спустя год после свадьбы Алексей с женой переехал в Уфу. Потом опять были переезды. Водил Ухтомский поезда в Аткарске, Златоусте, Рузаевке.

В Рузаевском паровозном депо он познакомился с машинистом Московско-Казанской железной дороги Николаем Печковским. Человек энергичный, темпераментный, Печковский часто пренебрегал мерами предосторожности и действовал, мало заботясь о том, что его могут выдать полицейским властям. Он был эсером и часто развозил прокламации, вербовал в партию новых членов.

Познакомившись с Ухтомским, он сразу предложил ему стать социалистом-революционером. Лозунги эсеров Ухтомскому пришлись по душе: всеобщее избирательское право, свобода слова, печати, совести, собраний, союзов, отделение церкви от государства, всеобщее бесплатное образование, 8-часовой рабочий день… А главное — эсеры выступали против царя. Предложение Печковского было принято. Ухтомский начал распространять нелегальную литературу, выступать на сходках.

Его активность была замечена, и Ухтомского устроили на работу в Москве. Как и в Рузаевке, он водил товарные поезда, но это для него было уже не главное дело. Главным стала пропаганда идей партии.