Ведьмак - Гладкий Виталий Дмитриевич - Страница 71

Что касается НЛО, то и Николай Карлович, и Кондратий Иванович вообще о них забыть. Правда, о неизвестных летательных аппаратах нас и не спрашивали. Похоже, для этих мест это проза жизни, хотя «тарелки» мне встретились здесь впервые.

Поначалу прорваться на место взрыва не было никакой возможности. Все подходы к Пимкиному болоту оцепили внутренние войска, а внутри периметра работали специалисты, одетые в скафандры.

Интересно, что же, все-таки, там рвануло? Ядерный заряд?

Но вскоре я успокоился. Судя по минимальным предосторожностям, радиация в месте взрыва не наблюдалась. Солдатикам вообще не дали никаких защитных средств.

Значит, еще поживем на чистой природе, в собственном бунгало. Тем более, что мой главный раздражитель, ведьмак, испарился. В прямом смысле.

На берегу и в болоте насчитали всего шесть трупов сильно обезображенных трупов. Всех, кто находился в вертолете (судя по разговорам, которые подслушала баба Федора), взрыв разложил на атомы.

Но ведьмак со своим посохом исчез. Его так нигде и не нашли. Неужели ему и впрямь помогает нечистая сила?

Правда, по истечению некоторого времени и при более тщательном анализе ситуации, я понял, что в исчезновении ведьмака не было ничего необычного. Наш главный деревенский информатор баб Федора объявила, что этот сукин сын – «мериканский шпиён».

Откуда у нее появились такие сведения, она так и не призналась. Но, зная ее пронырливость, я совершенно не сомневался в том, что сообщение бабки очень близко к истине. Сохранить жизнь во время такого взрыва, а потом незаметно скрыться мог только опытный, отлично обученный профессионал. Коллега…

Вместе с ведьмаком пропали и мои два «крестника», отравленные стрелками. Они не пошли вместе со всеми на болото, потому что все еще болели. Однако у них хватило сил и здоровья слинять после взрыва в неизвестном направлении.

Для следствия секта оставила лишь свежую могилку с трупом (это был тот фраер, которого я грохнул на болоте) и еще одного своего товарища, который лежал в сарайчике, – того, что нечаянно подстрелил его брат по вере. Он так и не смог выкарабкаться после ранения. А похоронить его не успели.

Правда, у меня было подозрение (и небезосновательное), что ему помогли уйти в мир иной. Не такая уж и страшная у него была рана.

Но то не наши дела. Пусть в них ковыряются те, кому положено по должности. А мы с Зосимой первым делом избавились от чужих стволов и патронов. Это нам совсем ни к чему. Найдут и начнутся неприятности, а также расспросы с пристрастием: где взял, у кого, зачем и почему?…

Мне – как и всем остальным жителям Близозерья – хотелось быть в стороне от этого темного дела. Мой патриотизм уже давно дал трещину, а сейчас тем более я не хотел совать свой нос в расследование. Иначе мне пришлось бы ответить на очень много непростых вопросов. И не только ответить, а еще и выкручиваться.

Если учесть, что я везде числюсь как обычный офицер-отставник, а до моего бывшего начальства, которое может встать на мою защиту, очень далеко, да и вряд ли туда сейчас дозвонишься, то мое стремление держаться ниже воды, тише травы и даже не шелестеть станет вполне понятным.

Короче говоря, буря разыгралась не на шутку, но прошла стороной. Спустя неделю на месте взрыва остались лишь головешки от сгоревших деревьев и многочисленные сигаретные окурки. Их побросали специалисты, ломая головы над проблемой, которую выдало им Пимкино болото.

Что касается избы злосчастного Киндея, то ее заперли и опечатали. Будто можно сдержать нечистую силу сургучом и шнурками…

Я сидел на берегу озера и удил рыбу. Вчера деревню покинул последний вездеход, но в воздухе все еще слышался отвратительный запах выхлопных газов. Как хорошо, что все уже позади…

Зосима подошел ко мне сзади, как всегда, неслышно. Тоже мне, Дерсу Узала… Меня всегда задевало, что я в такие моменты ловлю мух. Как это у него получается? Я и сам вроде спец по тихому шагу, но чтобы так…

– Сидишь? – Зосима неодобрительно посмотрел на неподвижные поплавки.

И впрямь, клев был неважный. Наверное, рыба испугалась взрыва и нашествия бесцеремонных чужаков.

– Сижу…

– Дык, это, я к тебе по делу.

– Хочешь вытащить меня на охоту?

– Это будет завтра. Или послезавтра. А чичас мне нужна лупа. Она ведь у тебя?

– Да. Подежурь здесь, принесу…

Лупу я почему-то нашел под креслом. Как она туда попала? Ума не приложу. Еще раз полюбовавшись красивым орнаментом, украшавшим ее оправу, я уже вознамерился выйти наружу, как тут меня словно что-то схватило за рукав.

Стоп! Один момент… Я включил настольную лампу, хотя в избе и так было светло, и присмотрелся к гравированному на рукояти и ободке лупы рисунку.

Не может быть… Не может такого быть! Нет, нет, это у меня галлюцинация… Наваждение.

Я плюхнулся в кресло, и какое-то время бессмысленно таращился в окно, где виднелся кусочек летнего неба. Но перед моим внутренним взором была совсем другая картина.

И все-таки я не ошибаюсь. Если это то, что я думаю… А что же еще? Рисунок точь-в-точь. Ах, если бы это было правдой… Но нужно рискнуть. Чем торчать над озером в ожидании, когда рыба проголодается и захочет позавтракать моим червячком, лучше устроить променад.

Решительно поднявшись, я вышел во двор, и спустя несколько минут был уже возле Зосимы, который уныло и даже с отвращение разглядывал неподвижные поплавки. Для него рыбалка была убиванием драгоценного времени.

– Зосима, хочешь разбогатеть? Полдня забот – и ты миллионер.

– Ты что… того?… – Зосима глупо хлопал ресницами. – Или с утра принял стакан, да еще и без закуски?

– Скажи, ты мне доверяешь?

– Ну, дык…

– Понял. Я тоже верю тебе, и доверяю больше, чем самому себе. Поэтому сматываем удочки, одеваемся по-походному, и айда.

– Это куда же?

– Там узнаешь. Только топор мой не забудь захватить с собой. Нет, оружие нам не понадобится. И верь мне, Зосима, верь!

Если Зосима узнает, что я опять приглашаю его штурмовать Пимкино болото, то он и с места не сдвинется. Поэтому я немного притемнил.

Мы вышли в путь спустя час. Я нес на плече еще и небольшой ломик.

– А это зачем? – спросил заинтригованный Зосима.

– Будем брать сейф, – сказал я таинственным шепотом.

– Хех, хех… скажешь такое…

Больше он ничего не спрашивал, лишь время от времени пытался заглянуть мне в глаза, словно пытался найти там ответ на все мучившие его вопросы. Но когда мы пришли к Пимкиному болоту, Зосима вдруг встал на дыбы:

– Опять туды? Никогда! Дык, это, что ты, в самом деле!? Что мы там забыли?

– А забыли мы вот что…

Я показал ему лупу и объяснил смысл гравированного рисунка.

– Ну надо же… – Зосима смотрел на лупу, как зачарованный. – Столько лет в чулане пролежала, а я и не знал…

– Теперь знаешь. Все, за дело. Будем рубить слеги. Я тут еще в прошлый раз приметил подходящие деревца…

До острова с кромлехом мы добрались гораздо быстрее, чем в первый раз. Нас снедало нетерпение. Можно даже сказать, золотая лихорадка.

Этот камень стоял немного поодаль от остальных. С виду он был совсем неподъемным. Но именно на него указывала крохотная звездочка, выгравированная на рисунке.

– Не осилим, – с сомнением сказал Зосима, похлопав ладонью по шершавому боку каменной глыбы.

– Поглядим… – буркнул я в азарте.

Мы промучились с камнем почти час. А потом вдруг все пошло словно по маслу. Или я на что-то правильно нажал, или мы не с той стороны ковыряли ломом.

Глыба вдруг легко съехал вбок, и нашему взгляду предстала покоившаяся в углублении обычная деревенская сума, только почти истлевшая от времени. И она была туго набита золотыми безделушками, которые заманчиво выглядывали сквозь прорехи.

– Ну что, теперь веришь мне? – Я торжествовал.

Я вытащил из сумы несколько вещиц и залюбовался их формами. Они были очень необычны. Эти изделия напоминали ювелирные украшения скифов, но в то же время была в них какая-то непохожесть. Чувствовалось сильное влияние какой-то другой древней культуры, и явно не греческой. Но какой? На этот вопрос мог ответить лишь специалист.