Всемирная история без комплексов и стереотипов. Том 1 - Гитин Валерий Григорьевич - Страница 115

Одним из важнейших факторов, стимулирующих развитие общества, было наличие класса рыцарей.

Этот класс был совершенно необходим обществу, нуждающемуся в защите от нападений извне и в цементировании своих внутренних структур. Рыцарство, кроме всего прочего, было могучим стимулятором развития ремесел, так как постоянно нуждалось в изготовлении и совершенствовании вооружения, тем более что такая военная сила той эпохи как тяжелая кавалерия требовала особых технических решений, потому что в тяжелую броню заковывались не только всадники, но и их кони.

По требованию времени родилось такое техническое новшество, как стремя. Давая возможности всаднику обрести устойчивое положение в седле, стремена изменили характер кавалерийского боя, в котором теперь фигурировали тяжелое копье и щит и который из беспорядочного набора мелких стычек превратился в столкновение мощных наступательных сил, сметающих все и вся на своем пути.

Так что стремя — не мелочь.

А оснащение рыцаря и его коня по стоимости своей было эквивалентно стаду из 45 коров. Тоже не мелочь, так что требовался целый класс людей, которые должны были все это обеспечивать, и не нужно принимать всерьез фразы из советских учебников Истории о том, что рыцари были всего лишь алчными и неблагодарными тунеядцами, пьющими кровь трудового народа. Вооруженные силы любой страны кто-то должен содержать, и это не подлежит обсуждению. Известно, что тот, кто не хочет кормить собственную армию, непременно будет кормить чужую. А когда смотришь на титульные листы тех учебников, просто диву даешься, как можно было писать такое в то время, когда весь, ну абсолютно весь многомиллионный советский народ жил, мягко сказать, скромно только лишь потому, что львиную долю усилий и ресурсов тратил на содержание своей неправдоподобно огромной армии…

И укрепленные замки тоже не были прихотью кичливых феодалов. В сочетании с тяжелой кавалерией они представляли собой силу, которая спасла завоевания западной цивилизации от опустошительных набегов викингов с севера и кочевников-мадьяров с востока. Именно об эти неприступные замки и разбились в конце концов все мутные волны пришельцев. Правда, большие укрепленные замки способствовали в определенной мере взращиванию ощущения самодостаточности в ее военно-хозяйственном и административном понимании, что отнюдь не способствовало укреплению центральной власти, но, с другой стороны, центральная власть не должна развращаться гарантией своей монополии, и замки здесь сыграли важную дисциплинирующую роль. Власти время от времени нужно напоминать о том, что и без нее Солнце всходит…

Трудно преувеличить и значение рыцарей, как стержневого сословия в обществе, которое вольно или невольно все же сверяло векторы своей морали, политики и культуры именно по этому сословию, оказавшему столь сильное влияние на процесс формирования и общественного бытия, и общественного сознания.

Рыцарство выработало свой особый кодекс чести с такими обязательными его параграфами, как чувство долга, сила духа и т.д. И все это в обрамлении пышных церемоний, титулов, знаков отличия, геральдики, целой системы норм и правил, без которых Средние века враз утратили бы весь свой терпкий аромат.

И сопутствовали этому аромату четкие понятия, такие, как равновесие между правами и обязанностями, уважение к собственности, к личности, к заключенному договору, презрение к торгашеству, к мелочной расчетливости, трусости и т.п.

Естественно, установленные нормы и правила зачастую оставались не более, чем декларацией, добрыми намерениями, которыми, как говорится, вымощена дорога в ад…

Гравюра XV в.

Рыцари, как, впрочем, и все остальные люди, были разными, и далеко не каждый из них соответствовал тому слащавому ярлыку, который историки часто пришивают белыми нитками к героям той эпохи (если, конечно, эти герои свои, родные). Судя по культурным памятникам Средневековья, а также по судебным хроникам и мемуарам, большинство рыцарей относилось к женщинам откровенно потребительски и не упускало случая изнасиловать приглянувшуюся даму.

Впрочем, учитывая нравы той эпохи, сексуальные преступления считались скорее грубой шуткой, чем злодеянием. Церковь только входила в силу, и еще было вполне допустимо махнуть рукой на ее запреты, тем более, что сами пастыри отнюдь не подавали примеры благочестия. Например, известно, что некий Арчибальд, епископ графства Сенс, в начале X века изгнал монахинь из аббатства, устроил в трапезной гарем, а в галерее стал содержать охотничьих собак и соколов. Епископ Льежский Генрих III имел 65 незаконных детей, и это не считалось рекордом. Во всех европейских странах понятие «незаконнорожденный» означало «ребенок священника». Роды в женском монастыре не были чем-то из ряда вон выходящим, скорее напротив…

Сексуальная связь с рыцарем почиталась за честь любой женщиной, независимо от ее общественного положения.

Легкости отношений в известной мере способствовала и мода того времени. Мужчины носили короткие куртки, не прикрывающие гениталий, которые, — вследствие особенностей кроя штанов, — укладывались в специальный мешочек, так называемый гульфик, призванный продемонстрировать их грозную величину. Придворное женское платье зачастую полностью открывало грудь, а во время светской беседы поднять юбки и продемонстрировать собеседнику подстриженный лобок вовсе не считалось непристойностью, если верить записям хронистов того времени.

Да, люди росли, при этом мало задумываясь о том, насколько пристойна длина их рубашонок, характер их отношений и строки их песен. Некогда было задумываться о таких пустяках, когда нужно было строить замки, воевать, сражаться на турнирах, сеять хлеб, разводить скот, ковать оружие и орудия труда, писать стихи, править государством, зачинать детей и просто заниматься любовью… Но нашлись люди, которые не умели, не могли, не хотели заниматься вышеперечисленными делами, а потому избрали себе совсем иную стезю: контролировать все и всех от имени Бога, объявив себя посредниками между Ним и теми, кто строит, сражается, кует, мелет и т.д. Власть по достоинству оценила их потенциальные возможности и охотно согласилась на взаимовыгодное сотрудничество.

И началось обуздывание, причем не только черни, а всех, кого можно. Впрочем, при тотальной власти — кого нельзя?

Они, люди в сутанах, решительно внедряют в массовое сознание понятие греха, привязав это понятие к сексуальной сфере, тем самым нанеся коварный и жестокий удар по одному из самых жизненно важных человеческих инстинктов. Вечный и всеобщий первородный грех культивировал столь же всеобщий и неизбывный комплекс вины. До такого не додумывался никто с самого сотворения человеческого мира…