Звездный удар - Гир Уильям Майкл - Страница 101

— Пожалуйста! — взмолился он. — Мы должны что-то предпринять! Думайте! Что мы можем сделать?

Установилась тишина. Заговорил очень старый Ахимса, его возраст выдавал легкий загар, который образовался из-за длительного накопления молекул. Все глаза-стебли обратились к нему, когда его дыхательные отверстия раскрылись и он заговорил приятным голосом:

— Чтобы сгладить последствия действий Толстяка, мы можем сделать следующее. Во-первых, необходимо положиться на волю событий — пусть они развиваются свободно, пусть люди делают с цивилизацией все, чего им захочется. — Послышались возмущенные восклицания. — Конечно, такое решение требует общего согласия. Во-вторых, мы можем каким-то образом вмешаться, наведя порядок в системе Скаха, вернуть людей на их запрещенную планету и освободить Шиста еще до того, как он потеряет терпение. — Раздался одобрительный свист. Старый Ахимса слегка раздулся. — Третий вариант: отвести угрозу от Скаха и одновременно принять меры, чтобы подобное не повторилось никогда. b таком случае мы должны уничтожить людей. Они явно опасны, больны. Я видел файлы, я видел, как они свирепо убивают друг друга, как они пытают себе подобных до смерти самыми болезненными и изощренными способами. Познакомившись с моделями их поведения, я пришел к выводу, что они никогда не станут цивилизованными существами. Таким образом, третий вариант — это полная стерилизация их планеты, и пусть там зародится иная жизнь.

Вещатель не скрывал своего огорчения:

— Мы же не можем так просто уничтожить их!

Тэн развернулся, отыскивая глазом-стеблем голубоватый шар тела Вещателя:

— Почему не можем? Именно так люди поступают с паразитами, причиняющими им вред. Они травят насекомых, проникающих в их жилища. Грызуны, которые портят их посевы, попадают в силки и безжалостно уничтожаются. Они даже усыпляют своих домашних животных. Должен также отметить, что они настолько больны, что считают некоторых своих сородичей низшей расой и убивают их, как диких зверей, как вредных паразитов. Разве мы не можем бороться с ними их же оружием?

Созерцатель кивнул самому себе.

Эпидемия должна быть остановлена.

ГЛАВА 28

Раштак устремил свои основные глаза на монитор, изображающий растущий корабль Ахимса. Он все еще не в состоянии был побороть спазм ужаса, сжавший его внутренние органы. Как он ни старался справиться со страхом, челюсти его издавали клацающие звуки. С каждым выдохом резонаторы громыхали с отчаянием и тревогой. Его запасные глаза не отрывались от созерцания человеческой самки, которая держала в руках смертоносное оружие.

С какой целью они это делают? Зачем они оторвали меня от моего народа, от моего дома? Когда он почувствовал, что торпеда меняет курс, желудок его сжался, невольная судорога пробежала по ногам, заставляя тело припасть к палубе, изображая покорность.

— Стыдно. Стыдно, Раштак. Где твоя гордость? Что случилось с тобой?

Я в их руках, я пленник гомосапиенсов. Мы все — пленники гомосапиенсов. В чем я ошибся? О, мой народ, мой народ, прости Раштака. Прости своего Первого Советника! Кто мог предвидеть, что Толстяк сойдет с ума? Кто мог знать?

Может, внутри зловещего корабля Ахимса его поджидает смерть? Неужели гомосапиенсы разрежут его, вытащат своими истекающими влагой руками его жизненно важные органы и поднесут плоть Раштака к своим зубастым ртам? Эти ужасные образы пронеслись в его воображении, и он защелкал.

— Жалость. Неужели им не жалко Раштака, который не смог спасти свой народ? Неужели разум покинул вселенную? Они будут мучить меня? Они будут меня расчленять?

— Они не будут делать ничего подобного. — Это утверждение, доносившееся из говорящей коробки, стоящей прямо перед ним, заставило его затрепетать.

— Кто бы ты ни был, откуда тебе знать это?

— Я майор Рива Томпсон, я командир разведывательно-информационного подразделения людей. Поэтому я это знаю. Вас просто перевозят на корабль Ахимса в целях безопасности.

— Вы не поедаете органы ваших пленников?

— Поедаем… что?

— У нас есть записи сцены, когда гомосапиенсы едят своего мертвого сородича.

— Думаю, Первый Советник, нам было бы очень интересно просмотреть эти записи. Никто не причинит вам вреда до тех пор, пока вы не сделаете это первым. Мы не хотим обидеть вас. Мы только что пошли на страшный риск, чтобы ваш народ остался жив. Толстяк хотел, чтобы мы всех вас убили. И чтобы это выглядело так, будто Пашти обезумели под влиянием циклов.

— Толстяк? Ахимса Оверон? Сделать так, чтобы это выглядело, будто Пашти сошли с ума? Не понимаю. — Раштак развернулся, чтобы видеть говорящую коробку.

— Он хотел лишить вас могущества, унизить вас. Вы ведь захватывали производственные комплексы один за другим, не так ли? По словам Толстяка, когда наступали циклы, Пашти захватывали все, что им попадалось под руку, а когда циклы отступали, Пашти даже не помнили, что захваченные ресурсы когда-то принадлежали Ахимса. Короче, вы никогда не возвращали назад то, что награбили во время циклов.

— Но… но… Правда ли это? Им вовсе не нужно было уничтожать Пашти! Мы бы все вернули! Нам было бы стыдно, страшно стыдно! Мы бы вернули им все!

— Спокойно, Первый Советник, расслабьтесь. Вы весь дрожите. Спокойней. Все это правда. Вы и ваш народ живы. Пока людям удалось остановить Толстяка. Вы в безопасности.

— Все так перепуталось. Какое безумие! Неужели из-за этого Ахимса хотели убить нас? Из-за циклов? Разве они не могли сделать что-то другое? — Раштак дернулся, чтобы взглянуть на корабль Ахимса. Он уже заполнил почти весь экран. Душа Раштака сжималась от растущего ужаса. А может, Толстяк, действовал не один? Знали ли о его замысле Ахимса? Ведь я их вызывал на разговор? Может, они все участвуют в этом?

Казалось, какая-то частица его души оторвалась и пустилась в свободное плавание по волнам охватившего его ужаса: такой кошмарной показалась эта догадка. Что, если все Ахимса приняли решение уничтожить нас? Что тогда?

Ноги его подогнулись, когда торпеда замедлила ход и проскользнула в вакуумный шлюз, находящийся сбоку в корпусе корабля. Раштак уныло наблюдал за тем, как торпеда прошла через молекулярный заслон и поднялась в ярко освещенный ангар.

Почему? Почему они это сделали? Из-за того, что Пашти прибрали к рукам промышленность? Но ведь Пашти любят физический труд! А Ахимса не любят!

— Неужели мы так проштрафились во время этих циклов? — Его размышления были прерваны говорящей коробкой.

— Первый Советник, сейчас вам нужно выйти из люка и пройти по этому оранжевому коридору. Для вас приготовлена комната. При первой возможности с вами встретится майор Данбер, и вы сможете обо всем расспросить ее.

— А потом меня убьют?

— Никого не будут убивать. Пожалуйста, не делайте резких движений и попыток к бегству. Не делайте угрожающих жестов. Не выказывайте враждебности по отношению к вашему конвоиру и к другим людям. Понимаете?

— Да. Я размышляю. Враждебность? Почему вы говорите мне об этом?

— Честно говоря, ваш внешний вид и размеры пугают нас. Мы не хотим никаких недоразумений, никаких несчастных случаев.

— Я? Пугаю… вас? — Раштак не смог скрыть своего изумления. Его мышцы все еще дрожали, по венам так же струился страх, и тем не менее он разразился истерическим хохотом.

— Это позволит опять стабилизировать начальную скорость, — провозгласил Клякса, подкатываясь к Мэрфи. — Даже имея компьютерные программы, мы должны время от времени настраивать сверхтекучие кольцевые интерферометры. Элемент случайности, который ваши ученые называют хаосом или турбулентностью, существует и в гравитационных волнах.

Мэрфи переступил с ноги на ногу, мысленно проклиная тесноту капитанского мостика Ахимса.