Артефакт - Гир Уильям Майкл - Страница 119

Никита поднялся на ноги.

— Я хотел бы напомнить вам кое-что еще. Содержание таких понятий, как долг и ответственность, со временем претерпевает изменения. По мере овладения артефактом, вам будет все легче им управлять, а ощущение исходящей от него угрозы будет притупляться. Мы оказались перед нравственной дилеммой. Что лучше — воспользоваться прибором ради спокойствия человечества или отдать его в руки Эльвины Селлерс?

— То есть вы полагаете, что я неминуемо пущу его в ход? Навлеку на себя проклятие?

Никита остановился у люка:

— Подумайте об этом, капитан. Подумайте всерьез и постарайтесь не кривить душой. А потом приходите ко мне, и мы продолжим этот разговор.

33

Соломон разрешил дипломатам осмотреть артефакт снаружи. Даже Лиетов позабыл о своих сомнениях, когда Хендрикс попытался определить материал корпуса загадочного корабля. Конни рассказала профессору о проницаемых стенах, и старик испуганно отшатнулся, бормоча что-то себе под нос.

Повсюду — в коридорах, в кают-компании, в жилых помещениях — вспыхивали словесные баталии. Встречаясь с Никитой, Соломон читал в его глазах требовательный вопрос, но лишь смущенно пожимал плечами.

Прыжок совершили безукоризненно, оставив Селлерса далеко позади. Соломон вернулся к своим обязанностям.

В один прекрасный день Боз сняла с него оковы, и он наслаждался вновь обретенной свободой. Регенерированный позвоночник надежно связал его ноги с мозгом обновленной сетью нейронов, к мускулам понемногу возвращались былые подвижность и сила.

— Итак, ты свободен! — провозгласила Констанция, поднимаясь на мостик и впиваясь взглядом в экраны, по старой привычке считывая показания приборов.

— Сказочное ощущение! — Соломон улыбнулся, глядя на девушку поверх ободка кофейной кружки. Он бросил рассеянный взгляд на монитор, на котором застыла картинка партии «Найди корабль», которую он безнадежно проигрывал Боз. — Я… э-ээ… хочу извиниться. Последние две недели я вел себя хуже некуда.

— Я это заметила… но не сержусь. — Конни забросила за плечо роскошную гриву золотых волос и ловким движением скользнула в пилотское кресло. — Все это время я старалась смотреть на вещи твоими глазами. Твой корабль оказался в руках посторонней женщины. В трюме затаилось злобное чудовище. Дипломаты критикуют каждый твой поступок. И вдобавок ко всему осложнения медицинского характера.

Соломон прикусил губу и кивнул.

— Хуже всего были сны. Такое нередко бывает, когда лежишь в медкомплексе. Аппаратура не может сладить с каждым нервом. Ты сознаешь, насколько серьезно повреждено твое тело. В глубинах подсознания зреет страх, и мозг выплескивает его в ужасающих сновидениях. Я видел… точнее, переживал этот кошмар — мертвый «Боз» в пустоте, его разбитый корпус, сквозь трещины и пробоины сияют звезды. Я брожу по коридорам и туннелям, кричу в темноту, но вакуум поглощает звук. Повсюду вздутые тела и туман кристаллов замерзших жидкостей, понемногу вытекающий в пространство. И… и все это в зловещем красно-синем свете, похожем на тот, который я видел у Тайджи.

— Я бы не стала грешить на медкомплекс. Думаю, виной тому тлетворное влияние артефакта. — Конни поежилась. — Уж я-то знаю, как воздействует он на людей, прикоснувшихся к его могуществу. В нашем воображении он — злобное чудовище. В остальном это всего лишь космический корабль, носитель технологий, которые пугают наш примитивный мозг. Людям свойственно бояться темноты, Сол. Их сознание разрывается между верой в господа и страхом смерти. Они и поныне не избавились от потребности умиротворять затаившихся во тьме призраков всякий раз, когда выключают ночью свет.

Соломон кивнул.

— Я боролся с этим страхом на протяжении всего прыжка. Со страхом… который гнездится в подсознании и влияет на каждое мое решение. — Он уставился в переборку невидящим взглядом, стиснув кулаки.

— До сих пор ты принимал верные решения. Тебе удалось…

— Я потерял три корабля! Одна за другой катастрофы унесли более сотни человеческих жизней! Каждый раз, когда мне снится этот кошмар, я просыпаюсь с единственным желанием — покончить с собой. Пока я на посту, все отлично. До сих пор я принимал верные решения чаще, чем ошибочные. Но пока я лежал в госпитале, мне нечего было делать, и мое сознание взбунтовалось. Я словно оказался в аду. Бредовые видения нескончаемой чередой выныривали из самых… из самых глубин… — Соломон закрыл глаза и покачал головой.

— Ты пытаешься вытеснить свои воспоминания, отгородиться от них. Это невозможно, Сол. О тебе слагают легенды, ты привык считать себя суперменом, но в сущности ты такой же человек, как все мы.

— Как мне жить дальше, если я вновь потерплю поражение? — Соломон подпер голову ладонью, рассматривая показания масс-детектора, желто-зеленым светом горевшие на главном мониторе. — На моей совести три катастрофы, три корабля и сотня людей. Теперь на чашу весов брошена судьба всего человечества. Его будущее всецело зависит от меня. — Он болезненно улыбнулся. — Что, если в этот раз я ошибусь? Кому доверить это ужасное создание? Университету? Сколько времени пройдет, прежде чем артефакт похитят? Сутки? Двое?

Конни вздохнула и потянулась к его руке.

— Добро пожаловать в наш клуб. Мы с отцом тоже не знали, как поступить с артефактом. Ты должен лишь… Нет, черт возьми, не хочу лгать. Не жди от меня советов. Оглядываясь назад, я понимаю, что только чудом мы не уничтожили Вселенную, двинув какой-нибудь рычаг!

— Человечество учится путем проб и ошибок, наугад двигая рычаги и нажимая кнопки. — Соломон нахмурился, его взгляд утратил всякое выражение. — Человечество, к которому принадлежим и мы с тобой. Мы — всего лишь ученые приматы, Конни… и не более того. Ты видела наших пассажиров? Они продолжают ругаться и спорить, каждый преисполнен сознанием собственной правоты и до смерти боится остальных. Они напоминают мне обезьян-колобусов из арктурианского зоопарка.

Конни крепче сжала пальцы.

— Мой флот следует за нами по пятам. Давай выгрузим артефакт на Фронтире… или на Арктуре. Ты передашь «Боз» Дарту Петрану, и мы тотчас отправимся куда захотим. Думаю, такой вариант не лишен смысла. — Она склонила голову, устремив на Соломона испытующий взгляд. На ее лице появилось знакомое отчужденное выражение.

Соломон покачал головой и продолжал, словно не слыша ее слов:

— Что, если кто-нибудь по ошибке нажмет не тот рычаг? Или человек вроде Лиетова научится пользоваться оружием? Даже находясь в самом далеком уголке галактики, как мы сможем жить с сознанием, что допустили это?

— Точно так же, как ты жил бы в том случае, если бы снял с себя ответственность за экипаж и корабль. — Конни торжествующе улыбнулась. — Я так и думала. Ты буквально помешан на чувстве долга перед человечеством. Своим предложением я испытывала тебя. Ты не успокоишься, пока не найдешь нужное решение. Признайся, ведь именно это терзало тебя, пока ты лежал в медотсеке.

Соломон сухо усмехнулся:

— Ты буквально читаешь мои мысли, и это начинает беспокоить меня.

Конни ласково улыбнулась ему, ее глаза заблестели:

— Если бы я не знала тебя так хорошо, то не полюбила бы. — Она вновь стиснула руку Соломона, и на ее лицо набежала тень задумчивости. — Ты покорил меня своей заботливостью, добротой и силой. Они идут от твоего сердца. До сих пор я не любила по-настоящему. Ни один мужчина не мог оправдать моих надежд. Мужчины не могли работать со мной рука об руку. Им казалось унизительным выполнять мои распоряжения, они неизменно пытались взять надо мной верх. — Ее глаза гневно вспыхнули. — Но это не так-то просто.

— Знаю.

Конни вскинула голову:

— Тебя это пугает?

Соломон улыбнулся, наклонился и поцеловал ей руку:

— Нет. В минувшие три недели у меня было достаточно времени, чтобы подумать о нас с тобой. Ты сослужила огромную службу Новой Земле, завоевала уважение экипажа. Когда все это кончится, я хотел бы, чтобы ты осталась со мной. — Он покраснел и опустил глаза. — Мне стыдно в этом признаться, но я уже не представляю жизни без тебя.