Санкция на жизнь - Палий Сергей Викторович - Страница 50

Тишин позволил Руху закончить и наконец оторвал взгляд от голограммы. Подвигал пухлым мизинцем лежащий перед ним лэптоп. И вкрадчиво поинтересовался:

– Ты, контр-адмирал, типа – умный параноик?

Лицо Руха удлиннилось, словно его потянули за невидимые нити, приделанные к подбородку и верхней части лба.

– Тебя воевать учили в академии или на побочные темы рассуждать? – еще вкрадчивей спросил глава СКВП.

– Воевать, – выдавил Рух.

– Вот и воюй! – взревел Тишин так, что его седая шевелюра затряслась, а некоторые из присутствующих вздрогнули от неожиданности. – Воюй, когда прикажут! А кто и как мозги шпаклевать людям будет и какую для этого шпаклевку лучше заказывать – не твое дело! На то целую отару аналитиков и экспертов пасем!

Заткнулся Леонид Рустамович так же внезапно, как заорал. В кабинете после этого еще с минуту стояла весомая тишина, нарушаемая лишь боязливым шуршанием кулера в голографе.

– Кто из вас, коллеги, знает, что происходит с обеими Солнечными на протяжении последних восьми дней? – спросил Тишин.

Он обвел всех испытующим взглядом и остановился на своем заме – упитанном начальнике отдела дальней локации СКВП Щепалине. Тот почесал в затылке и уточнил:

– Пора?

– Пора, Олег. Некоторые здесь присутствующие, – Леонид Рустамович мотнул головой в сторону притихшего Руха, – до сих пор думают, будто ситуация несерьезна и противостояние Иксов и Игреков, как и раньше, ограничится локальными конфликтами и пачкой-другой пактов о ненападении. Пора просто и доступно объяснить, как обстоят реальные дела. Тем более я уверен, что, несмотря на множественные запреты, каждое заинтересованное ведомство давно провело независимый астрофизический анализ смещения солярных констант систем. Будь добр, озвучь факты и цифры.

Щепалин пожал плечами – мол, «вы босс» – и провел стилом по растру своего компьютера. В голографе что-то щелкнуло, и через мгновение картинка над столом замерцала и сменилась. Теперь посреди кабинета «висела» серая плоскость с двумя векторами, обозначающими оси абсцисс и ординат.

– Все плохо, – замогильным голосом произнес Щепалин. И, если бы ситуация не была столь серьезна, можно было подумать, будто он издевается над слушателями. – Вы прекрасно знаете, уважаемые коллеги, что около полугода назад Солнечные системы X и Y волей необъяснимого галактического катаклизма замедлили, а затем и вовсе остановили свой «бег» относительно друг друга. Сей факт – не секрет уже ни для кого. Также широкой общественности давно известно, что именно в этот момент открылся переход между двумя Солнечными, физические свойства которого до сих пор остаются загадкой для науки. Появилась так называемая Точка. Является ли это частью какого-то глобального эксперимента над нашими цивилизациями или очередным феноменом природы – пока не понятно. Главное, что сейчас – это уже данность, с которой всем нам приходится мириться. Под которую необходимо подстраиваться…

– Будем считать, что ликбез окончен, – перебил своего зама Тишин. – А теперь – коротко и ясно о вновь возникшей проблеме.

Щепалин кивнул.

– Около шести месяцев наши Солнечные не двигались относительно друг друга, оставались в некой «нулевой позиции». Вижу, что некоторые коллеги хотят меня поправить и пресечь дилетантизм в формулировках. Поэтому сразу оговорюсь: давайте не будем копаться в первопричинах и искать объяснения происходящему. Оставим это теологам, философам, математикам и астрономам. Попросту примем за аксиому: некие чудовищные даже по астрономическим меркам силы воздействуют на наши Солнца, заставляя их менять вектор и скорость движения относительно ядра галактики. Так вот, возвращаясь к нашей… проблеме. Спустя примерно полгода после того, как две идентичных звезды встали в «нулевую позицию», вышеупомянутые силы опять проявили недюжинную активность, и Солнечные снова пришли в движение…

– Простите, но все это попахивает мистикой, – с сомнением произнес кривоносый директор ФСБ.

Щепалин посмотрел в его ледяные зрачки и совершенно серьезно сказал:

– М-да. Попахивает. Да вот только мистика какая-то слишком высокоорганизованная получается…

– Не понимаю.

– А никто не понимает. Но все происходящее – более чем реально. И есть достоверная информация, уже подтвержденная расчетами наших специалистов. Если быть точным – два факта…

– Олег, не тяни, – вновь начиная раздражаться, буркнул Тишин.

– Хорошо, Леонид Рустамович. Думаю, некоторые из присутствующих здесь уже располагают определенными данными… Собственно, факт первый. Наши Солнечные не просто вновь начали двигаться. Они перемещаются с постоянным ускорением.

С полминуты в кабинете обескураженно молчали. Видимо, для многих сообщенная Щепалиным информация оказалась полнейшей неожиданностью.

– Странно, – наконец вымолвил Дробышко. – Поступающая в «Роскосмос» инфа с планетарных и орбитальных обсерваторий говорит совсем о другом.

– СКВП многих стран совместно с Управлениями внешней космической разведки, Совбезом и комитетом по космосу ООН до последнего момента контролировали и корректировали все информационные потоки, идущие с обсерваторий.

– Дикобразие какое… – недовольно пробормотал директор ФСБ. – Распоясались. Могли б наше ведомство хотя бы в известность поставить.

– Будь ваши спецы чуть прозорливей, давно бы почуяли неладное, – пожал плечами щуплый начальник УВКР. – И уверен: многие почуяли. Просто вы со своими древними авторитарными повадками сковываете инициативу снизу.

Федерал проигнорировал колкие слова. Лишь полоснул наискось морозным взглядом по угловатому лицу обидчика.

– И каково же ускорение? – возвращаясь к основной теме, поинтересовался Дробышко.

– Ноль целых восемьдесят четыре сотых метра на секунду в квадрате.

– По космическим меркам – ерунда. В чем проблема, Олег?

Щепалин удивленно посмотрел на замдиректора «Роскосмоса» – своего давнего партнера по преферансу в свободное от работы время. Кашлянув, с язвинкой проговорил:

– Проблема? Да так, сущие пустяки… Ускорение – постоянное.

– И?… – все еще недоумевая, нахмурился Дробышко.

– Виктор, у тебя образование какое? – поинтересовался Щепалин.

– Самарский аэрокосмический, первый факультет – конструирование летательных аппаратов. Плюс физмат Оксфорда… Кандидат технических наук. А что?

– С арифметикой, видимо, не дружил?

– Ты не хами, Щепалин, не хами…

– Ладно, Витя. Дело вот в чем. Тут даже без калькулятора можно прикинуть… При таком ускорении нашим Солнечным нужно около десяти лет для достижения релятивистской скорости.

Дробышко так и остался сидеть с полуоткрытым ртом.

– Но теория относительности для больших космических тел – пока остается лишь теорией, – осторожно проговорил ректор института гравифизики. – Экспериментально, как все вы понимаете, здесь ничего не может… то есть не могло быть… подтверждено.

– Не очень утешительный аргумент для толпы. – Щепалин откинулся на спинку кресла и развел руками: – Ведь максимум – подчеркиваю: максимум! – через полмесяца информация просочиться в СМИ. Долго утаивать сей факт просто невозможно: ни мы, ни спецслужбы других стран, ни властоносцы Иксов, ни сам создатель не в состоянии скрыть правду. Ведь это вам не какой-нибудь коммунизм в отдельно взятом регионе или бомбежка зарвавшейся сырьевой державы. Это равноускоренное движение целых планетных систем.

– Дикобразие, – повторил директор ФСБ, быстро набирая чей-то номер на смартфоне.

Дробышко переварил полученную информацию и наконец захлопнул челюсть. Он пожевал губами, поглядел на голограмму с осями координат и подозрительно вперился взглядом в Щепалина.

– Олег, ты говорил о двух фактах. И, если не ошибаюсь, неторопливый, но уверенный разгон Солнечных – это не конец списка наших общих неприятностей.

– Не зря ты в СГАУ и Оксфорде парты разрисовывал… – вздохнул Щепалин.

Дробышко пропустил мимо ушей подначку. Он проткнул пальцем голограмму насквозь, и на волосатой руке заплясали лазерные линии объем-образователя. Спросил: