Санкция на жизнь - Палий Сергей Викторович - Страница 41

«Зашибись… – удрученно пробормотал Стас вслух, хотя знал, что никто его не услышит. – Отличный я выбрал способ покончить с собой. Нетривиальный… Одно радует: в погоню за нами теперь отправится разве что полоумный… Впрочем, какая разница – на космодроме все равно охрана, и вооружена она не обычными пукалками-карабинами, а армейскими штурмовыми „Рариями“, которыми сосны косить можно. Эх, фраера мы, фраера – мозга нету ни хера…»

Еще одна вагонетка мелькнула хромированным боком в ярком свете прожектора, заставив Стаса машинально отпрянуть.

Он прижался к стене и показал жестом Поребрику, чтобы тот взвалил Уиндела себе на спину – теперь вдвоем они не смогут нести ученого: остался слишком узкий проход между снующих контейнеров. Поребрик нахмурился и покрутил пальцем у виска – в шлеме жест выглядел особенно живописно. Он аккуратно положил ученого вдоль откоса, повернулся к Стасу спиной и принялся внимательно изучать каменные плиты.

«Вот только этого мне не хватало! – взвыл Нужный про себя, провожая взглядом очередную вагонетку. – Умом, что ли, повредился?»

Тем временем Поребрик подпрыгнул и повис на уступчике, зацепившись за него пальцами. Он подергался из стороны в сторону, поболтал ногами и спрыгнул вниз, плавно опустившись на грунт под воздействием слабой силы тяжести.

Стас смотрел на сокамерника со смешанным чувством страха и жалости. Дышать стало совсем тяжело. Счетчик Гейгера уже не щелкал, а монотонно жужжал.

Поребрик повернулся и позвал Нужного, махнув рукой.

Стас, опасливо оглянувшись по сторонам, перепрыгнул через рельсы и оказался рядом с ним. Вопросительно посмотрел на ухмыляющуюся рожу рецидивиста через стекло шлема. Тот показал наверх и вновь осторожно подпрыгнул, уцепившись за выступ. Стас судорожно вздохнул, поднял взгляд на камень, на краешке которого висел сокамерник…

И до него дошло.

Плита довольно сильно выдавалась из скалы и, кажется, свободно сидела в нише. Небольшого в харонских условиях веса Поребрика не хватало, чтобы вывернуть ее наружу.

«А ведь мыслишь, зараза! – воскликнул Нужный, невольно дивясь смекалке сокамерника. – Этим камушком можно, если повезет, стопорнуть вагонетку…»

Сердце у него забилось чаще. Времени осталось в обрез, действовать надо было проворно и согласованно!

Стас прицелился и прыгнул. Он не рассчитал силу импульса и чуть было не улетел в космос. В последний момент ухватился за ремни перетяжек на скафе Поребрика и успел заметить, как подсвеченное прожектором лицо исказилось в гримасе ужаса. Побледневшие губы задвигались с немыслимой скоростью. Видимо, Поребрик обкладывал его матом. И Стас в тот момент возблагодарил вакуум, что заранее вырубил внутреннюю связь в скафах…

Добрую минуту они выравнивали положение и опускались вниз, чтобы оказаться к поверхности под прямым углом. Когда Нужный наконец ощутил ботинками грунт, он крепко обхватил ноги Поребрика, уперся в стену и со всей силы потянул на себя…

Глубокий вдох и рывок. И еще разочек…

Ну! Давай же, набор мускулов! Поднажми! Вывернем с корнем этот камушек…

В глазах у Стаса потемнело от напряжения. Он оступился, скользнул назад и шарахнулся навзничь прямо на рельсы, едва не поломав хребет о баллоны и не расшибив затылок о заднюю стенку гермошлема. Но самое страшное ждало Нужного впереди: через секунду он увидел, как на него падает Поребрик, любовно сжимая в объятиях пресловутый булыжник, который оказался раза в два больше, чем предполагалось.

А из-за поворота уже показалась вагонетка…

Чертыхнувшись, Стас рывком поднялся на локтях и жахнул обеими ногами сокамерника по заднице, рискуя отправить того в вечное странствие на орбиту Харона. Но, к счастью, удар пришелся не точно в очко, а слегка левее…

Поребрика крутануло, словно юлу. Он догадался разжать руки и отпустить глыбу, которая тут же устремилась вниз с грацией топора. Стас, лихо перебирая всеми конечностями, отполз к стене, возле которой лежал Уиндел…

Столкновение несущегося на полной скорости контейнера с отколупанным куском скалы Нужный ощутил всем телом. Толчок от чудовищного удара передался через почву и все слои скафандра… Стас резко обернулся, чтобы увидеть, как вагонетка слетает с рельс и, рикошетя от стены, неуправляемым снарядом врезается в себе подобную, едущую навстречу. Было заметно, словно при замедленном повторе, как корежится металл, деформируются оси, выстреливают сорванные заклепки и, словно фантасмагорические брызги, разлетается веером бликующая в свете прожектора порода.

Воздуха осталось совсем мало…

Хочется прилечь и отдохнуть наконец…

Звезды как будто опускаются ниже и ниже. Они вот-вот проткнут беглецов своими яркими спицами в холодной ночи. А «метель» намертво пригвоздит заиндевевшие тела к ледяным каскадам…

«Отпусти меня, Харон», – шепчет Стас в полузабытьи…

Поребрик взял его под мышки, дернул и поставил на ноги. Похлопал перчаткой по шлему, приводя в себя.

Нужный встряхнул головой, оглядел груду искалеченного железа и проводов, в которую превратились столкнувшиеся вагонетки, и жестом показал: все в норме.

Они подняли Уиндела и поволокли его между кусками раздробленной глыбы и отлетевшими деталями контейнеров. Ботинки ученого ритмично подпрыгивали на шпалах, и со стороны могло показаться, будто он сам перебирает ногами…

Два шага. И еще два. И еще один… Только после пяти шагов – короткий, неглубокий вдох. Господи, какой же тяжелый этот ботан. Лучше бы здесь была Вера… Она легче. И теплее… Два шага. И еще два. И еще один…

Придя в себя, Стас обнаружил единственное несказанно приятное обстоятельство, два очень досадных и еще одно довольно противное, но в целом – обыденное для «Харона– зеро»…

Первое – он остался жив.

Второе и третье – запястья были сцеплены за спиной наручниками, а израненные ноги ниже колен наспех перебинтованы.

И четвертое – рядом валялся Поребрик с расквашенной до неузнаваемости мордой…

Последнее, что Нужный помнил, это как они, выжимая остатки энергии из костенеющих мышц, подходят к уходящему вверх эллингу, по которому вагонетки попадают в грузовые ангары космодрома, и пытаются волоком затащить Уиндела в шлюзовые отсеки. Тело ученого тяжелое. Оно то и дело норовит соскользнуть обратно… Поребрик, спотыкаясь, забирается на платформу и пытается разблокировать внутреннюю переборку… В этот момент начинается феррумитовая «метель», и Стас чувствует, как его ноги пронзают тысячи микроскопических частиц… Нижняя часть скафа начинает расползаться по швам, и космический холод хищным зверем раздирает кожу… Внешняя перегородка захлопывается, отделяя кессон от вакуума, но давление нагнетается недостаточно быстро, и начинается эффект декомпрессии. Стас валится на пол и корчится от страшной боли в суставах и черепе… Он отчаянно колотит по голеням руками, словно пытается сбить с них несуществующий огонь… Икры пылают и адски зудят, кажется, что сосуды лопаются от вскипевшей в них крови, будто ноги охвачены жарким пламенем, а не харонской стужей… Давление наконец выравнивается, теплый воздух проникает через растрескавшиеся слои скафа и обволакивает тело, как мягкая простыня… Нужного перестает выгибать дугой, но багряная муть застилает глаза, и горячие капли то ли крови, то ли пота текут по щекам и шее, скапливаясь возле горловины шлема… Распахивается внутренняя переборка, и два санкцира спецназначения в легких бронескафах громыхают по платформе с короткоствольными «Рариями» наперевес. Поребрик – и откуда у этого буйвола только силы остались! – с отчаянным воплем бросается на ближайшего, но получает зверскую зуботычину прикладом и отлетает в сторону. Видно, что стекло его шлема разбито и несколько осколков порезали лоб и нос… Нужный пытается отползти в сторону, но разряд электрошокера швыряет его в антрацитовую бездну небытия…

Стас подтянул колени к лицу и скривился от тупой боли, глядя, как на свежих ранах выступают капли крови. Он осторожно подполз к стенке и медленно поднялся на ноги, неуклюже помогая себе сцепленными сзади руками. Радовало одно: «браслеты» на запястьях были самые обыкновенные – «смертельные обручи» сняли, пока беглецы валялись в отключке.