Санкция на жизнь - Палий Сергей Викторович - Страница 23

– Чрезвычайно любезно с вашей стороны, – кивнул Тишин. – Но не думаю, что готов предоставить такую возможность. Нужный – гражданин России. К тому же он находится не столько под протекцией моего ведомства, сколько под контролем наземных спецслужб.

– Как хотите, – равнодушно пожал плечами полковник.

– Коллеги, нам нужно вести конструктивный диалог, а не мериться мускулами, – устало проговорил Дробышко. – Давайте еще раз озвучим имеющиеся сведения. Результаты спектрального анализа шаттла «Ренегат» позволяют с высокой вероятностью утверждать, что радиоактивный фон обшивки и внутренностей корабля совпадает по характеристикам с излучением в точке перехода. Но это еще не дает нам права быть уверенными, что «тоннель» двусторонний. Где гарантии, что объекты могут перемещаться не только оттуда сюда, но и в обратном направлении? Исследовательские зонды, запущенные в Точку, как вы знаете, исчезали без следа. Связь с ними обрывалась мгновенно. Готовы ли мы рискнуть жизнями людей и дорогостоящей техникой? Это раз. И два. Я консультировался с ведущими специалистами в своих областях: с ксенопсихологами, социологами, политтехнологами, медиками и астрономами. Все ученые умы, как один, дали четкий ответ на поставленный вопрос: нельзя вступать в контакт с цивилизацией, физиологически схожей с нашей вплоть до генного уровня, руководствуясь сомнительными материалами, полученными в ходе поверхностных тестов. Причем тестов, проведенных с единственным ее представителем, психическое состояние которого после пережитых стрессов оставляет желать лучшего.

– Вот-вот, – тут же согласился президент астрономического сообщества.

– Звучит рационально, – по-военному четко кивнул замминистра обороны США. – Да только фуфло это все. И все ваши ученые – фуфло. Нас в первую очередь заботит безопасность государства, Земли и колоний. А пока нет абсолютно никакой уверенности, что потенциальный противник не готовится к вторжению в нашу Солнечную систему. И боевые эскадры объединенного флота неспроста патрулируют окрестности Точки.

– Вы даже не знаете уровня их боевого и технического оснащения, – хмыкнул Виктор Дробышко. – А уже лезете на рожон со своей заботой о безопасности всех и вся. Мало вам… – Замглавы «Роскосмоса» осекся, чуть не перейдя допустимый барьер политкорректности. Потом примирительно развел руками: – Вдруг у них военный потенциал на порядок круче нашего? Ведь Нужный – гражданский пилот, и с его слов нельзя составить даже приблизительной картины их техоснащенности.

Замминистра возмущенно поводил нижней челюстью из стороны в сторону, воздержавшись, однако, от комментариев.

– И все же вопрос остается открытым, – вздохнул командующий ВВС. – Отправлять дипломатическую миссию немедленно или ждать?

– Дообсуждаемся мы тут, – злобно буркнул генерал Лоуэрсган. – Вот прилетят они первыми и бомбить начнут. А вы будете сидеть и прокламации свои составлять! Военный потенциа-ал, военный потенциа-а-ал… Да у нас хватит ракет, чтоб всю Солнечную в ядерный могильник превратить или в сочную G-аномалию, и все это прекрасно знают. Между прочим – у России тоже… хм… хватит.

Высокопоставленные лица вполголоса загудели.

– Я балдею… – недовольно пробормотал себе под нос Леонид Тишин, вытирая вспотевший лоб платком. – Детсад какой-то, ей– богу… Не успели познакомиться с соседями, а уже едрёны бомбы считать начали. Клоуны.

Он достал мобильник и набрал номер своего зама.

Время теперь играло не только против СКВП, но и против всего человечества.

– Спектр, длина волны… Странно. Излучение не реликтовое вроде.

– Постой-ка… Нет. Не похоже. По температуре выше абсолютно черного тела. И на потенциальную сверхновую не тянет.

– Все верно. А ведь до нее меньше семи парсеков…

– Ага. Не исключено, что эта штуковина уже взорвалась лет двадцать назад…

– Наша-то не взорвалась!

– Ну, мало ли… Может, еще взорвется.

– Типун тебе на язык!

– Ладно, не суеверничай – ты же человек науки. Мне, к примеру, вот что не понятно: почему никто раньше не углядел такого очевидного совпадения? Ведь десятки мощнейших телескопов постоянно сканируют пространство. И в оптическом, и в радио-, и…

– Не в том диапазоне искали. Видишь, какая необычная спектрально-волновая картинка вырисовывается.

– Вижу. Вот только что это? Ведь ни в каком астрокаталоге нет данных. Имеются идеи?

– Владику надо звонить в Крымскую.

– Подожди. А вдруг мы какой-нибудь новый вид космических объектов открыли? Запатентовать бы…

– Не дури. Никому наши погремушки не нужны.

– Гы… А ты точно сказал! Смотри на общую картину… Похоже на пульсацию. Будто кто-то внезапно начал трясти эту… нашу «погремушку».

– Слу-у-ушай… А ведь все сходится! Если предположить, что обе аномалии одновременно изменили характер поведения, то понятно, отчего мы видим перемены только в нашей, которая под боком, можно сказать. А дальняя спокойна и безмятежна. До нее-то около 22 световых… Когда еще волны до нас доползут, чтобы рассказать, что там происходит.

Ребята многозначительно переглянулись.

В этот момент дверь лифтовой будки скрипнула, и на крышу вышел мужик в майке и драных семейниках.

– Григорий, ты здесь? – громко позвал он, вглядываясь в густую летнюю ночь. – Я тебя выпорю, если еще раз опоздаешь к ужину.

– Мы тут, батя, – откликнулся один из подростков, захлопывая крышку ноутбука и выдирая интерфейсный кабель телескопа из порта. – Кстати, мне уже пятнадцать, а ты меня еще ни разу в жизни не порол. Покажешь как-нибудь – как это на самом деле происходит?

Ребята рассмеялись.

– Ты мне похами, похами, – строгим голосом произнес мужик, улыбнувшись в темноте. – Мать три часа назад на стол накрыла. Живо жрать спускайтесь, уже тридцать раз все остыть успело.

– Да мы в микроволновке разогреем…

– Я тебя сейчас в ней разогрею.

– Идем, бать. Через секунду. – Гриша снял увесистую трубу со штатива и закрыл крышкой переднюю линзу. – Как думаешь, Диман, а можно будет их назвать, как мы захотим?

– Не знаю… И как же ты хочешь их окрестить?

– «Погремушки». А что? По-моему, классное название.

– А мне кажется, глупое.

– Сам же первый это слово произнес.

– Ну и что? Все равно – глупое название. Пойдем хавать.

Уже целую неделю на исследовательской станции «Фобос– 2» весь персонал безбожно жрал питательные капсулы с амфетамином и прочими стимуляторами. Спать удавалось по три– четыре часа в сутки, не больше. Остальное время астрономы проводили перед мониторами, изучая Точку, внося новые данные в базу, сопоставляя результаты, проворачивая через мозг и компьютерные процессоры терабайты уникальной информации.

На дальний поиск не хватало ресурсов аппаратуры, поэтому операторы, дежурившие на смене с обидным названием «дальняк», были единственными людьми, кто скучал в этом разворошенном орбитальном муравейнике.

– И премии ведь не дадут, жлобы, – ворчливо сказал Рик Диаз, сдувая кофейную пену с усов. – Запихали на уровень низшего приоритета…

– Зато не надо дергаться, как все остальные, – флегматично пожал плечами Костя. – Распишем пульку до одиннадцати?

– Опять с «болванчиком»? Не, надоело.

– Как хочешь.

Они замолчали, разглядывая скудные данные, поступающие с резервного бортового радиотелескопа, мощности которого хватало, чтобы отследить лишь два процента сферы неба.

– Ты слышал, что говорят про Точку? – спросил Рик.

– Только общие слова. Бла-бла-бла… Космический объект, неожиданно проявивший электромагнитную активность. Уникальность в том, что он находится вне плоскости эклиптики и движется по солярной орбите со скоростью около 25 километров в секунду…

– Двадцать четыре и двадцать две сотых…

– Вот-вот. Точно с такой же скоростью движется вокруг Солнца Марс. Словно… эту штуковину… приклепали к планете на небольшом расстоянии. И некая сила удерживает Точку на определенной орбите с очень точно заданными параметрами. При этом гравитационные взаимодействия с самим Марсом будто бы игнорируются, и Точка не становится его спутником, хотя, по соотношению масс, должна. Вся математика – к черту… Действительно, необычно, учитывая, что объект естественного происхождения и, по логике, не может обладать двигателями. С другой стороны, нам не впервой сталкиваться со всякого рода хренью, нагло игнорирующей законы небесной механики.